По осколкам памяти

POV: Фрэнсис

Я вышла из ванной, вытирая свои волосы. Отбросив полотенце, я встала у туалетного столика. Вытащила расчёску и фен, нанесла на влажные пряди масло. Затем разделила волосы на две части, чтобы было удобнее сушить. Нанесла пену, поймала в зеркале заинтересованный взгляд Брайана. Хорошо, что успела перед выходом из ванной натянуть майку и трусики. — Ну и что именно тебе нравится? — улыбнулась я. Брайан расплылся в ухмылке и отложив наш свадебный альбом, поднялся с кровати. Наша свадьба состоялась год назад, но Брайан любил пересматривать наш альбом чуть ли ни каждый день. Ну и вообще-то, свадебным его назвать было сложно. Мы просто позвали Ходжа и Лиз как свидетелей, расписались и пошли праздновать наш день по городу. Брайан делал эти фотографии в любой момент, так что я и сама не всегда подозревала о съёмке — то в пиццерии, куда мы направились сразу после росписи, то на улицах, то в парке аттракционов. Мой новоиспеченный муж был одет в кожанку с джинсами, а я надела белое платье-пиджак, так что наши наряды тоже не походили на свадебные. Несмотря на то, что наша свадьба и вовсе не была похожа на обычную, традиционную свадьбу, этот день стал для нас самым лучшим в наших жизнях. — Что именно мне нравится? — улыбнулся Брайан, приближаясь ко мне, — Мне все в тебе нравится. Абсолютно все. Муж обвил мою талию, целуя в ещё влажные волосы и шею. Одна его рука спустилась на мой живот. — Кроме этого… — вдруг его голос стал более серьезным, — Ты уже на 9 неделе беременности, а внешне совершенно не заметно, что внутри тебя растет ребенок. О, это наша больная тема. — Брайан, это абсолютно нормально. Срок ещё маленький. — Котёнок мой любимый, — развернул он меня к себе лицом и провел тыльной стороной ладони по моему плечу, — Ты усердно тренируешься, теряешь вес. Это заметно. Нашему малышу или малышке может не хватать питания. Ты и сама это прекрасно знаешь, дорогая. — Я знаю, — улыбнулась я, — И уверяю тебя, я не подвергаю ни себя, ни нашего ребенка какой-то опасности. Я общаюсь с врачом, и пока я могу продолжать тренироваться и тренировать. Как мне по-твоему ещё на жизнь зарабатывать? — Я ничего не имею против твоей работы тренером, но только не во время беременности. Брайан ещё раз поцеловал меня в губы, а затем подпихнул в сторону кровати. — Что ты делаешь? — Тебе нужно отдохнуть. Давай, ложись. — Но я ещё не высушила… — Потом высушишь, давай, отдых важнее всего. Я прорычала в грудь супруга, пока он обнимал меня. — Порой я тебя ненавижу. — Но ты же не жалеешь, что вышла за меня замуж? — Ни капельки, — улыбнулась я, — А ты? — Готов жениться на тебе хоть каждый день! — улыбнулся он и положил свою ладонь мне на живот. Я вспоминаю, как он сделал это впервые. Я выглянула из ванной, смотря, как Брайан медленно протягивается в кровати. Солнечные лучи играли на его красивом лице, от чего мой мужчина немного хмурился, но улыбался. — С добрым утром, — улыбнулась я, останавливаясь в дверном проёме. — Доброе, — улыбнулся Брайан, смотря на меня, — А ты чего не спишь? Я улыбнулась. — Да так. Сюрприз тебе один готовила. — Сюрприз? С утра? — Брайан приподнялся на локтях. Он был ещё сонным, его волосы были взъерошены. Одним словом он выглядел очень сексуально, у меня даже слюнки потекли, — У нас какая-то годовщина, или я что-то пропустил? — Нет, не годовщина, — улыбнулась я, подходя к своему мужчине. Через секунду я оседлала его, а сильные руки съехали с моей спины и удобно устроились на моей заднице. — Тогда что за подарок? Я улыбалась и вытянула свои руки, которые до этого времени прятала за спиной. В моих ладонях оказалась тоненькая белая полосочка и по сведенным бровям Брайана поняла, что он не понимает, что сейчас происходит. — Вот, держи, — я протянула Бейкеру предмет. Брайан внимательно смотрел на него, а затем его лицо приобрело такое выражение, сложно описать словами. Видимо, наконец-то увидел две полоски, — Вот и сюрприз. — Ты… — Брайан сглотнул, прочищая горло, — беременна? Я закусила губу и нервно кивнула. Если честно, я и сама пока не свыклась с этой мыслью, но в животе порхали бабочки. В следующее мгновение Брайан впился в мои губы. Сквозь этот поцелуй я чувствовала его огромную улыбку. — Спасибо, мой любимый котенок, — произнес он между поцелуями и опустил свою ладонь мне на живот, где уже зародился комочек нашей любви. — Так… Может подумаем, как назовем нашего ребенка? — предложил Брайан в ночной тишине. — Мы же ещё не знаем пол, — захихикала я. — И что? Придумаем и для мальчика, и для девочки. Я вздохнула и развернулась к мужу. — Вообще-то, у меня есть одно имя на примете, для девочки. Я бы хотела назвать её в честь моей любимой фигуристки, из-за которой я, по сути, и начала свою спортивную карьеру. Помню, как смотрела олимпиаду 2006 и болела за наших фигуристов, — улыбнулась я, вспоминая маленькую себя на коленях у мамы, возле экрана телевизора. — Хорошо, — согласился Брайан, — Тогда мне придумать имя для сына? В честь какого-то художника? Я рассмеялась. — Можешь и в честь художника. Брайан хмыкнул и, когда я зевнула в очередной раз, поцеловал меня в щеку. — Давай, ложись спать. Тебе надо набраться сил. Я улыбалась и удобнее скрутилась под покрывалом, расслабляя свои затёкшие мышцы. Уже на краю сознания я почувствовала, как его рука вновь легла мне на живот, и различила его шёпот: — Но пусть лучше у нас родится девочка.

***

POV: Брайан

Я стоял облокотившись руками на бортики, пока с моего лица не спадала широченная улыбка. В руках я держал крошечные детские сапожки, которые были размером с пол моей ладони. — Танит, стой! — услышал я обеспокоеный голос Фрэнсис и тут же поднял голову. Моя дочка мчалась по льду, пока Фрэнсис пыталась догнать её. Когда девочка набрала нужную скорость, то подпрыгнула, поменяв в воздухе положение ног и, развернув свой корпус, приземлилась ласточкой, проезжая ещё пару метров. Фрэнсис резко остановилась, удивлённо смотря на нашу дочку. — Пап, ты видел, как я могу? — улыбнулась девочка, подъезжая ко мне. Я наклонился через перила катка и подхватил свою дочку на руки. — Конечно видел, моя золотая. Ты такая умница! — я поцеловал Танит в висок и заправил за ухо её темные, как у нас с Фрэнсис, волосы. — Танит, как ты это сделала? — спросила Фрэнсис, останавливаясь рядом с нами, — Я ещё не учила тебя такому элементу… — А я просто посмотрела видеоурок в интернете, — пожала плечами дочурка, и я рассмеялся. — Наша девочка уже просто профессионал! — объяснил я жене, — Я даже проехать без падений один круг не смогу, так и не научился за свои 35 лет! А ты посмотри, что Танит вытворяет в 4 года! — Так давай мы тебя научим! — салатовые, с коричневыми вкраплениями глаза дочери загорелись. — К сожалению, доченька, я безнадёжен в этом деле, — улыбнулся я, — Зато, я профессиональный зритель и самый большой ваш фанат, — я наклонился и поцеловал Танит в щёчку, а Фрэнсис в губы. — Но все равно, давай попробуем! То тебя мама учила, а теперь я попробую! — настаивала Танит. Я засмеялся и погладил дочь по голове. — Давай лучше сделаем вот как, — предложил я, — ты ещё покатаешься полчасика, а я пойду в нашу любимую пиццерию и закажу нашу любимую пиццу, чтобы сразу после тренировки мы смогли подкрепиться, идёт? — Пиццу? — глаза Танит засияли, — «Крудо», да? С ветчиной и сыром, верно? — Я уже вижу как у тебя потекли слюнки, — засмеялся я и поцеловал Танит в макушку. — А можно ещё шоколадный милкшейк? — услышал я голос дочери, когда уже отходил от катка, — И фисташковое тирамису? Я медленно повернулся, удивлённо смотря на жену. — После занятий у нас всегда просыпается зверский аппетит, — пожала плечами Фрэнсис. — Не переживай, пап, я поделюсь с тобой кусочком! — Какая ты добрая, — улыбнулся я, направляясь в наш любимый ресторанчик. Я думал, что Танит захочет ещё покататься, но как только я сделал заказ, мой лепесточек залез ко мне на колени. — Вы уже успели все пируеты накатать? — спросил я у Фрэнсис. — Танит решила променять коньки на походы по художественным магазинам вместе с тобой, — улыбнулась Фрэнсис, садясь на диванчик напротив меня, — Она слышала как ты говорил Ходжу, что планируешь сегодня прикупить пару кистей и тюбиков акрила, — улыбнулась моя жена, когда её глаза загорелись. Всё-таки акрилом она тоже успела нарисоваться, — Так что решила посмотреть, с каким усердием выбираешь нужные предметы для рисования. Я улыбнулся. Умеет же подслушивать! — Так ты решила составить мне компанию? — я наклонился к дочери. — Ага. Мы же успеем до пиццы? — уточнила Танит. Я подбросил её в воздухе, закидывая себе на плечо. Дочка рассмеялась, крепко обнимая меня за шею. — Мы пошли в поход, в художественный магазин, — сообщил я и наклонился, чтобы поцеловать Фрэнсис, — Вернёмся до того, как остынет пицца. — Не переживай, Танит, я не выпью твой коктейль! — улыбнулась Фрэнсис, целуя меня в ответ и махая дочке. — Я приду и проверю! — пригрозила девчушка. Через пару минут мы уже стояли в магазине. — Итак. Тебе нужен ещё акрил, да? — Верно, — кисточки я уже успел прихватить. — А почему не гуашь? — Ну, для той картины, которую я планирую нарисовать нужен именно акрил, а не гуашь. Я опустил глаза и пытаясь скрыть смех, смотрел на Танит, которая надула свои губки и свела бровки. Слишком сосредоточенный и смешной вид. — А в чем разница? — Ну… Как тебе объяснить, чтобы ты поняла, — я присел возле неё. — Я пойму и так, объясняй! — махнула она рукой, сосредоточено уставившись на тюбики. — Хорошо, — засмеялся я,— В отличие от гуаши, акриловые краски имеют толстую основу. Акрил не полупрозрачный, его не надо разводить водой. Акриловой краской можно рисовать очень быстро, но внимательно. Она застывает не так быстро как гуашь, но имеет более яркий цвет и им рисовать, эм… более мягче, что-ли. Приятней, — я махал руками в воздухе, изображая мазки, пока Танит с такими же нахмуренными бровями внимательно смотрела за каждым моим движением, — Более мягкая текстура, и рисуешь им как по маслу. Танит все так же нахмуренно подняла голову и посмотрела на соседнюю полочку. — Это тоже акрил? — Нет, это масло. — А они то чем отличаются? Масло тоже в тюбиках! — Ну в основное различие этих двух красок в их составе. Масляные сделаны из натуральных пигментов и масла, акриловые краски – из синтетических пигментов и воды. Смешивать эти краски не рекомендуется, а вот писать маслом по акрилу можно. Танит ещё пару минут молчала. Видимо, я не особо понятно объяснил различие четырехлетнему ребенку. — Смотри… — Значит, маслом и акрилом я пока не могу рисовать. А гуашью могу? Я удивленно вскинул брови. — Ты хочешь рисовать? — Ага, — кивнула Танит и хитро улыбнулась. Все знакомые говорили, что у дочки моя улыбка, но я упорно видел в ней копию Фрэнсис. — И что же ты хочешь нарисовать? — Не знаю, — девочка прижала пальчик к своим губам и посмотрела в потолок, словно над чем-то размышляя, — Когда ко мне прийдет муза, я тебе сообщу. Я засмеялся и подхватил дочурку на руки. — А как ты вдохновляешься на рисование? Кто твоя муза? Я поцеловал Танит в щёчку. — Ты моя муза.

***

Я положил книжечку на тумбочку, пока Фрэнсис натягивала одеяло на Танит. Затем мы оба наклонились и поцеловали дочку в щёчки. Выключив свет, как можно тише вышли из детской. — Значит, вы прикупили ещё и материалов для Танит, — сказала Фрэнсис, улыбаясь. Я быстро поцеловал жену и, обняв её, повел в сторону нашей спальни. — Наша девочка захотела совместить наши увлечения. — Я абсолютно не против этого. Наоборот, только за. — Вообще не удивлюсь, если Танит в скором времени начнет играть на фортепиано. — Да, дядя Ходж может и этому её научить, — согласилась Фрэнсис, а затем хитро глянула на меня, — Но фигурное катание она любит больше. Ах так значит? — Возможно, — кивнул я, а затем вернул жене такую же хитрую улыбку, — Но станет-то она все равно художником. Фрэнсис засмеялась, надевая ночную кружевную сорочку. Я остановился, любуясь её стройным, обновленным телом. — Ну, ты идешь в кровать? — спросила Фрэнсис. Я ещё пару минут постоял на месте, держа в руках свои пижамные штаны, а затем откинул их в сторону. — Знаешь, я думаю нам сегодня не понадобится одежда. Запрыгнув на кровать, я сорвал с Фрэнсис одеяло. Жена вскрикнула, но следом тихо рассмеялась. А когда я накрыл её тело своим и поцеловал её в шею, поглаживая её бедра руками и поднимая ночнушку все выше и выше, то и вовсе застонала. Спустя пару часов, глубокой ночью, я сидел за своим "рабочим столом" и плавными мазками переносил реальную картину на холст. Фрэнсис мирно спала на нашей кровати. После нашего вечернего сеанса любви девушка так и заснула обнаженной — видимо, я сильно её утомил. Хоть Фрэнсис и укрылась одеялом, некоторые части её тела все равно оставались открытыми. Её темные локоны рассыпались по подушке, а нежная кожа сияла в лунном света. Искусные, пухлые губы были немного приоткрыты, а ресницы трепыхались от ровного дыхания. Я улыбнулся, опуская взгляд на холст, на котором постепенно появлялась спящая Фрэнсис. И всё-таки она — моя главная муза.