Gold Circle

      Pov Author.       Шестнадцать лет.       Шестнадцать долгих лет.       Клаус жил ради Хоуп. Ради семьи. Ради памяти о ней. Но даже вечные существа не могут избежать своей судьбы.       Он выбрал свою смерть. Кол из белого дуба — единственное оружие, способное его уничтожить, — был вонзен прямо в его сердце. Он сделал это сам, чтобы положить конец Пустой, спасти дочь и, наконец, обрести покой.       Элайджа ушел вместе с ним. Как и всегда.       Двое братьев, всегда вместе, даже в смерти.       Первое, что он почувствовал, — это ветер.       Теплый, легкий, несущий аромат жасмина и чего-то еще… чего-то родного.       Когда он открыл глаза, то увидел золотые поля, простирающиеся до самого горизонта. Солнце застыло в вечном закате, окрашивая мир в медные оттенки. Лес рядом с Новым Орлеаном.       Он знал это место.       Клаус сделал несколько шагов вперед, его ноги утопали в мягкой траве. Он чувствовал, как напряжение веков постепенно исчезает, как с каждым вдохом тело становится легче.       — Ты заставил себя ждать, Майклсон, — Он замер. Знакомый голос. Медленно повернувшись, он увидел её. Элизабет.       Она стояла всего в нескольких шагах от него, с привычной полуулыбкой, с озорным огнем в глазах.       Но в её взгляде было нечто ещё.       Облегчение.       И сожаление.       Она сделала шаг к нему, затем ещё один.       — Я надеялась, что ты протянешь дольше Ник, — наконец сказала она, легко наклоняя голову набок.       Клаус усмехнулся: — Это не было моим выбором, любовь моя.       — Знаю, — её губы дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. — И всё же…       Она коснулась его груди, там, где когда-то билось сердце.       — Кол из белого дуба, — произнесла она тихо.       — Да, — ответил он так же спокойно.       — Ты всегда выбирал драматичные выходы, Майклсон, — легко смеется девушка.       — Ты ведь знаешь меня, — Он усмехнулся.       — Лучше, чем хотелось бы, — пробормотала Гилберт, но её глаза смягчились.       Она подняла руку, провела пальцами по его лицу, словно убеждаясь, что он настоящий.       — Всё ещё невозможно красив, — прошептала она, и в её голосе слышалась лёгкая грусть.       — Разумеется, — ухмыльнулся он, накрывая её ладонь своей.       Она посмотрела на него, затем глубоко вздохнула: — Я хотела бы сказать, что не скучала.       — Но? — заинтересованно смотрит Никлаус.       — Но Стефан испортил всё своим вечным морализаторством, — Элизабет закатила глаза.       — Он всегда пытался исправить людей, — Клаус усмехнулся.       — Да, — она кивнула. — И знаешь что? Мне кажется, он думал, что действительно сможет научить меня терпению.       — И смог? — спрашивает Ник.       — Я ждала тебя, не так ли? — Она задумалась на секунду.       Он посмотрел на неё долгим взглядом.       — Прости, — тихо сказал он.       — За что? За то, что ты жил? — Элизабет мягко покачала головой. — Было бы глупо обижаться за это.       Она сжала его руку, и в этот момент позади неё послышались шаги.       Клаус поднял взгляд и увидел ещё двоих.       Элайджа.       И Хейли.       Они стояли рядом, смотрели на него с лёгкими улыбками, полными теплоты.       — Брат, — первым заговорил Элайджа, делая шаг вперёд.       — Элайджа, — Клаус позволил себе короткую улыбку.       — Ты сделал правильный выбор, — с достоинством сказал старший Майклсон.       — Как бы ты ни надеялся на обратное, я иногда бываю прав, — ответил Клаус.       — О да, конечно, — Элайджа усмехнулся.       Клаус перевёл взгляд на Хейли.       — Ты присматривала за нашей девочкой?       — Каждую секунду, — кивнула та.       Он кивнул в ответ, принимая её слова.       Элизабет посмотрела на троицу, а затем вновь перевела взгляд на Клауса.       — Так что же теперь? — Заинтересованно оглядев спрашивает гибрид.       Элизабет улыбнулась, протягивая ему руку: — Теперь? Теперь мы живём, Ник.       — Живём? — усмехнулся тот.       — Ну, насколько можно назвать это жизнью, — рассмеялась Элизабет.       Он взял её за руку.       — Всегда и навечно, Майклсон?       Она усмехнулась.       — Всегда и навечно, любовь моя.       И они пошли вперед, туда, где не было больше боли, страха и войны.       Только покой. Только свобода.