Сделка с судьбой

      Сквозь дребезжащее стекло маленького окошка удавалось рассмотреть немногое: своды громадной пещеры, снующих между шатрами прохожих, клетки с невольниками. Когда они въехали в грот, едва освещённый кристаллами, Ёсир прекратил всматриваться во мрак, и, откинувшись на сиденье, оценил непривычную обстановку. Обитые узорчатыми шелками изумрудно-фиолетовых цветов стены и дверь, застеклённые синие окошки, свисающий с потолка вычурный фонарик — клетку для маленького сиреневого кристалла.       Всадник-чародей сидел перед ним, не спуская цепкого взгляда. Его присутствие рядом ощущалось нереальным. Ещё каких-то пару месяцев назад Ёсир и мечтать не мог, что окажется с ним в одной повозке. Не с порождением грёз, с настоящим Реджианом Прутом, во плоти. На языке осталась соль с его пальцев, которую он намеренно не сглатывал, стараясь распробовать. Другие вкусы его тела ещё предстояло узнать.       От движения экипажа кристалл под потолком раскачивался, свет мерцал и вспыхивал яркими бликами.       — Как ты узнал обо мне? — похоже, что этот вопрос занимал всадника всю дорогу.       Его голос стал для Ёсира не самым приятным открытием, но стоило признать, что Поверхность сильно сказывалась на людях. А Реджиан провёл там достаточно много времени. Ёсир сможет смириться с тем, что любовь всей его жизни бросается короткими и едкими фразами на грубом и скрипучем имперском, к тому же зверски искажает его родной язык. Он прикрыл веки, сглатывая соль и привыкая к звучанию чужого мира.       — Видел однажды.       Ёсир вспомнил громадную тень на горизонте, языки белого пламени. Образ, который лишил сна множество его ночей. Зовущая Бурю в руках первого всадника была поистине великолепна в своей убийственной мощи.       — И всё?       — Иногда этого достаточно.       — Ты подстроил всё так, чтобы попасть в руки подонкам Гозвальда?       Ёсир сглотнул, до последнего надеясь, что ему не придётся врать. Кому угодно он бы сказал любую небылицу, но не ему.       — Я… просил укрытия у Гозвальда. Я ведь дезертировал. Рискнул перейти Поверхность с ними, когда узнал, кто наниматель.       Отчасти это было правдой. Ёсир действительно бежал из Каньона с караваном. На самом деле, конечно, заказ от первого всадника быстро достиг его ушей благодаря информаторам с Поверхности, и Ёсир не терял времени на долгие сборы. Он был у Гозвальда в ту же ночь, не желая слушать о требованиях к кандидатам. Впрочем, работорговцы были только рады его появлению.       — Ты не дал себя сковать ни гипнозу, ни магическим ловушкам, — в проницательности всаднику не было равных. Ёсир легко улыбнулся. — Или они просто не возымели на тебя действия. Значит, в бою ты бы стоил всех подонков Гозвальда. Последняя капля — ты хорошо говоришь на имперском. И то, что я не могу прочитать твой магический фон.       — Люди ни с кем из нас этого не могут.       Реджиан чертыхнулся, ёрзая на сидении. Свет пролился в карету: они миновали грот, и теперь колёса стучали по брусчатке моста, по обе стороны от которого разливалась подземная река. Ёсир завороженно следил за бликами на воде от кристаллов на перекинутых от скалы до скалы цепях. Внизу степенно проплывала баржа в светлячках огней.       — Здесь очень красиво.       Реджиан фыркнул:       — Каррум гниёт изнутри, — в его голосе проскользнуло что-то, вроде застарелой фантомной боли. — Если бы можно было жить на Поверхности, я бы навсегда оставил пещеры. И свою девочку бы забрал.       — Ты о Зовущей Бурю?       Тот промолчал, устремивши взгляд в пустоту, за которой были километры толщи горы, отделявшие его от драконицы. Вздохнул, скрестив на груди руки, до сих пор остававшиеся без перчаток.       — Она куда более нежная, чем думает о ней владыка, посылая в очередную битву. Когда её ранят… Ей по-настоящему больно.       Ёсир вспомнил, как закатное зарево светилось алым сквозь перепонки её крыльев. Тёмный силуэт на горизонте — дракон и всадник, солнце играет на бронированной чешуе. Он посмотрел на руки Реджиана, чувствуя в них силу, способную поднять в воздух громадного зверя и стать над ним хозяином. Он прикусил губу, ныряя в омут собственных фантазий, где эти руки овладевали его телом. Он только подозревал, на что способны такие маги, как Реджиан, но каждое предположение рождало стайку мурашек.       — Так я получу от тебя ответ? — раздражённо дёрнул плечом всадник. — Кто ты такой, чёрт возьми? Маг? Это я уже понял.       — Я буду тем, кем ты хочешь, — прикрыл глаза Ёсир. — Я слишком долго ждал нашей встречи, а теперь не хочу ставить себя в рамки. У нас мало времени.       — До чего? — уголок тонких губ у Реджиана дёрнулся вверх.       Ёсир на мгновение почувствовал на своей шее невидимую леску. Волосы на затылке поднялись от того, как в карете вмиг стало неуютно. Но он привык оказываться на виду в невыгодных обстоятельствах и, как обычно, прикрыл веки и ушёл в себя. Прикусил щеку изнутри, наслаждаясь тем, что от Реджиана его отделяла ткань плаща и пара футов тесного пространства. Он слышал скрип нитей его одежды от мерного дыхания.       — Если ты не станешь тем, кем ты хочешь стать, твоя жизнь истечёт через каких-то сорок лет, а это очень мало.       Реджиан скрестил руки на груди и склонил голову чуть набок, смотря из-под полуприкрытых век. У Ёсира возникло ощущение, что его играючи рассматривает крупный хищник, даже не готовясь к выпаду — наслаждаясь моментом перед убийством. Реджиан коротко усмехнулся.       — Какое тебе дело до того, стану я им или не стану? Обрету я бессмертие или сдохну в числе прочих его подданных?       — Ради этого я здесь, — улыбка Ёсира была тёплой, но металл в серых глазах всадника и не думал таять. — Я здесь ради тебя, ради себя, ради нашей войны. Я верю, что под твоей рукой история найдёт новое, удачное для всех русло.       Реджиан сцепил пальцы в замок так, что костяшки побелели. Интересно, знал ли он, что за его руки многие отдали бы целое состояние, как за ценнейший предмет искусства…       — Откуда ты узнал о моих планах? — всадник оперся локтями о колени, наклоняясь к нему. Кожаные вставки его одежды заскрипели, и Ёсир поджал губы от этого тягучего и многообещающего звука. Ему не требовалось видеть его обнажённого тела, чтобы представить всё в деталях.       — Меня утомил этот допрос…       Когда они уже приступят к делу? Насколько долгой может быть эта дорога… До сих пор всё шло прекрасно. Он пересёк Поверхность с работорговцами, предстал перед всадником и узрел в его глазах вожделение, докоснулся до святого — до его рук, и уже был на полпути к его дому. Пока что Ёсир пребывал в самой смелой и нереальной своей фантазии.       — Ты ответишь, — просто обронил Реджиан. Ему не требовалось добавлять “Иначе…”: оно уже подразумевалось по его рукам. Два указательных пальца, сложенные вместе были направлены на Ёсира. Реджиан даже скучающе прикрыл веки от того, насколько это убийство было простым.       Тон заставил Ёсира прийти в себя. С мгновение он поразмыслил, чем ему грозит открытие всей правды сейчас. И что может быть известно людям о его расе.       Врал Ёсир плохо, особенно когда переживал за свою жизнь. Особенно когда перед ним сидел тот, кому он не солгал бы ни при каких обстоятельствах! Но правда означала то, что его, Ёсира или убьют на месте, или выкинут из кареты на растерзание толпе. Ну отчего жизнь так несправедлива к нему, отчего они не могут просто выйти сразу под венец, отчего ему приходится отвечать на вопросы… Он схватился за щёки, мотая головой. За закрытыми веками они уже стояли перед алтарём предков и клялись друг другу в вечной любви. Реджиан перед ним кашлянул.       — Я увидел это в тебе тогда, на поле. Твою ярость, — Ёсир вздохнул и прибрал волосы, пытаясь не сорваться в пошлость. Он, конечно, видел куда больше, но сейчас этого говорить было необязательно. — Твоё… желание власти.       Реджиан прищурился, пытаясь уловить крупицу истину в его словах.       — Ты смог прочесть мои мысли на поле боя и выжить после этого? — повторил он. — Это невозможно.       Ну вот. Он решил, что Ёсир врёт. Но это не было ложью, по крайней мере, не в его понимании. Ёсир множество раз возвращался в это воспоминание, он прочёл мысли драконьего всадника годами позже, рассмотрел его во всех деталях, хоть в тот день их и разделяли мили. Ему хватило лишь мимолётного зрительного контакта, чтобы превратить краткое воспоминание в цельное полотно в своей памяти.       Он пожал плечами, и Реджиан чертыхнулся, откинулся на сидении и расцепил пальцы. Всё ещё не спускал взгляда.       — Так мог сделать только ты, или все эльфы?       — Только мне это было нужно, — сердце стукнулось о рёбра громче на придыхании, Ёсир свёл колени от внезапного признания.       Никто больше не грезил первым всадником так, как он. Остальные в Каньоне боялись Реджиана Прута в равной степени так же, как и прочих чудовищ людской орды.       — На что ещё способна ваша магия?       — На многое, — Ёсир осмелился встретиться с ним взглядом, прикусил губу от тянущего чувства в животе. Его устроило бы даже, если бы это выражение хладнокровной издёвки никогда не сходило с идеального лица первого всадника.       Ворота Каррума тенью мелькнули над ними. Возница остановил экипаж перед постом стражи. Перекинувшись парой фраз, обращавшись с ними, как с подчинёнными, стегнул плетью над спинами виверн. За окном замелькали дома подземного города. Каррум виделся Ёсиру нагромождением каменных построек, иногда несуразно вычурных, иногда безобразно голых, с провалами арок и выбитых окон, с нависающими над улицами террасами, беззубыми оскалами галерей и болотными огнями кристаллов. Здесь было мрачно, шумно и людно, на широких проспектах гуляли сквозняки, а в узких подворотнях было не продохнуть от нечистот. Виверны тащили карету в гору, рыча от натуги. Когда они миновали стену верхнего города, стало немного просторнее. Но тут глаза слепило обилие кристаллов, флуоресцирующих вывесок, расписанных безвкусными узорами стен и подсвеченных садов, скрывающих громадные белокаменные особняки.       Когда поворот улицы вывел их к глухому высокому забору, Ёсир даже не сразу понял, что они остановились. До дворца Его Темнейшества было далековато — башни только начали показываться над крышами.       — Иди вперёд, чтобы я видел твои руки, — проговорил Реджиан.       Ёсиру пришлось спрыгнуть со ступеней, придерживая полы плаща. Брусчатка оказалась покрытой каменной крошкой, и он болезненно поджал пальцы босых ног.       — Что стало с твоей одеждой? — процедил Реджиан, спускаясь следом.       — Я её сжёг, — ответил он, краем глаза замечая, что возница тоже спешивается, — хозяин.       — Мог хоть портки оставить.       — Хотел показать, что вы не зря потратили шестьдесят золотых.       — Там было шестьдесят золотых?! — схватился за сердце их возница. — Ты, сука, мог купить целый бордель за эти деньги!       Для слуги он говорил до раздражительного фамильярно. Даже странно, что Реджиан оставлял его в живых. Из познаний Ёсира, людская иерархия держалась на насилии. Не то чтобы его устраивал сей факт, когда он собирался сюда… он просто был уверен, что идеальный во всём первый всадник будет другим. И он не ошибся: Реджиан всего лишь снисходительно усмехнулся на выпад слуги.       — Бордель не поможет мне осуществить мой план. Да и при дворе меня бы не поняли.       Они миновали ворота и шли мимо зелёной изгороди под сенью каменных деревьев — бледных, с мягкими от мха стволами, в которых не было ни насекомых, ни сока. Ёсир поднял руку, касаясь ветви, и кожу обожгло холодом смерти. Только люди могли практиковать некромантию среди растений. Но деревья и вправду хорошо защищали от посторонних взглядов двухэтажное поместье.       Их возница остановился, когда Реджиан уже стоял на первых ступенях крыльца.       — Не теряй голову, — покосившись на Ёсира, процедил он. — Не забывай, они делали с нашими воинами в Диких Землях.       — А ты держи язык за зубами, — кивнул тот. — Негоже посторонним знать, кто живёт в моём доме.       — Разумеется. Как и то, что ты по… этим.       Реджиан усмехнулся.       — Если уж быть чудовищем, то до конца.       Возница кивнул, ещё раз прищурился к Ёсиру и развернулся на пятках. Дождавшись, пока он уйдёт, тот поднялся к своему хозяину.       — Теперь мы одни.       — Теперь ты мне скажешь, кто ты такой. Иначе не попадёшь в дом.       Ёсир прикусил губу, скользнув взглядом по профилю Реджиана, стояв слишком близко, чтобы не вдыхать его запах. Он не мог не думать, во скольких боях побывала эта униформа и то, что под ней. Эльф хотел увидеть шрамы, провести пальцами по каждому, выслушать их истории. Он бы смог их залечить, их все.       — Хозяину известно имя Иемедиана Ока Зимы?       Реджиан вздрогнул, перед глазами начали всплывать воспоминания. Ёсир и сам поклялся бы, что воздух в пещере стал холоднее, лишайник на деревьях схватила изморозь. От этого имени было слишком много бед, смертей и фатальных поражений. Благодаря Оку Зимы ещё не покорился Север, а армии врагов тысячами замерзали в снегах, проливали кровь за безжизненные, голые скалы, за разбитые башни давно покинутых эльфийских дворцов. Только Око Зимы ещё удерживал людей от прорыва вглубь Диких Земель. Говорили, что это ни человек, ни эльф, ни даже демон, а что-то совершенно иное.       — Мой дядюшка, — улыбнулся Ёсир. — Можно войти?       Реджиан не стал его останавливать.       Внутри поместье оказалось совсем не таким, как он представлял, лёжа за учебниками по человеческой культуре. Вопреки его фантазиям, здесь было куда меньше светлых кристаллов, а некоторые комнаты и вовсе утопали во мраке. Пыльные занавески потемнели от времени, ковры затёрлись, стены были обшиты дорогим чёрным деревом, но, когда Ёсир прислонил ладони к доскам, те даже не отозвались, настолько глубоко они спали. Ему ответил только громадный дубовый стол в самой большой комнате.       “Беги, дитя леса, — говорил тот надломленным хриплым шёпотом. — Беги, пока можешь, прочь от него!”       — Что ты там делаешь? — раздался голос Реджиана, а после и тяжёлые шаги, скрип половиц, что тоже не ответили босым ногам.       — Тут всегда так мрачно? — Ёсир взобрался на стол, не слушая причитаний мебели.       — Это называется “уютно”.       — А где остальные слуги?       — Я сказал им сидеть по углам, когда мы вернёмся.       — Хорошо, — Ёсир подтянулся повыше, разведя ноги, скинул уже поднадоевший плащ, обнажаясь до талии. — Как ты любишь, я весь во внимание.       Реджиан скривил уголок рта.       — Меня не оставляет чувство, что ты мне что-то не договариваешь, Ёсир. Пока так продолжается, у меня нет причин тебе доверять. Соответственно, близости между нами быть не может. Я не так много знаю об эльфах. Что вы такое, какова ваша магия, как её прочитать… Чтобы ты понимал, — он скинул с плеч куртку, оттянул воротник рубахи, демонстрируя страшный шрам под ключицей. След клювца, наверняка задевшего кость. Ёсир поражённо выдохнул. — Ко мне часто подсылали наёмных убийц.       Ему оставалось только набросить плащ обратно на плечи, спрыгнув на молчаливые половицы, стоять спиной к нему до тех пор, пока шаги не отдалились прочь из комнаты. Ёсир даже не знал, на что он надеялся, вот так заявляясь к всаднику. Там, в шатре, он даже поверил, что между ними может что-то быть. Но раскрыть все карты значило лишь одно — Ёсира выставят вон сначала из этого дома, затем из страны, затем отдадут сородичам. А среди эльфов его ждёт пытка хуже каторги или плахи, которую не пожелаешь даже врагу. В эльфийских лесах его ждёт трон.