Сюрприз для солнца

      Арсений очень любит свою работу: он дизайнер и проектирует собственную линию одежды. Его гордость — креативные футболки с надписями и рисунками, они стали хитом этого сезона из-за чего цены подросли, а дополнительный тираж приходилось заказывать несколько раз. Арсений тогда радовался, прыгал до потолка. Он давно копил деньги на новый автомобиль и теперь мог себе его позволить без дыр в бюджете, да что там без дыр, у него ещё и осталось. Ведь кроме футболок были и другие хорошо продающиеся товары.       Но в такой профессии помимо плюсов (в виде свободного графика и зачастую работы из дома) приходилось и покидать родные края, чтобы контролировать заводы, которые находились в соседнем городе, и собственными руками проверять качество новых партий. Он не мог позволить своим покупателям получить брак, он лично отобрал людей на службу поддержки, всегда пытаясь быстро отвечать клиентам и исправлять свои косяки в кратчайшие сроки.       Арсений бы и не сильно переживал по поводу небольших командировок, если бы не одно «но». Очень сильное «но». Дома его всегда ждал его милый омега, с невероятно зелеными глазами. Его Антон, его очень свободолюбивый омега, которого он добивался около года. Тот всегда был подозрительным и не любил открываться всем подряд, но вот если у вас получилось попасть в список его близких людей, то вас просто накрывала волна харизмы и поддержки. Антон всегда умел веселить людей, он словно солнце озарял все вокруг себя светом, заставляя забыть о проблемах.       У Арсения просто не было шансов не влюбиться в этого мальчишку, с милыми ушками и дерзкой улыбкой. Казалось, тот поразил его за одно мгновение одним своим взглядом, сразу и навсегда. И теперь, когда парень действительно был его, каждая поездка была сущим адом на земле. Такой любимый запах сладкой ваты манил домой. Помнится, когда он уехал на три недели из-за проблем, он скупал в магазинах эту сладость, чтобы чувствовать себя лучше. Он вдыхал такой лёгкий, чарующий аромат и чувствовал, будто он дома, такое призрачное, но такое нужное чувство.       Обычно каждая поездка занимала не больше недели, но эта по планам все две, ведь новинок было достаточно много. Но Арсений словно чувствуя, что его ждут дома, справился гораздо раньше и сюрпризом приехал домой, накупив вкусняшек для омеги и вина для ночных посиделок. Как же он скучал!       Дом встретил его запахом уюта и сладкой ваты, которая в отсутствии альфы впиталась, кажется, в каждый миллиметр пространства. Вдыхая, мужчина чуть ли не задыхается от переизбытка чувств, он просто горит, и, кажется, ни одна пожарная команда ни в силах его спасти. У них достаточно давно ничего не было из-за очередной волны вдохновения, что порой накрывает Арсения с головой, не давая возможности заняться чем-то другим, кроме макетов и рисунков. Поэтому, сейчас он чувствует, что до посиделок может и не дойти и он накинется на омегу прямо у входа.       Арсений смотрит на время. Сегодня у Антона на работе короткий день и он должен вернуться совсем скоро. Альфа раскладывает вкусняшки по местам и прячется в спальне, обнажая собственную грудь и принимая красивую позу на кровати. Сюрприз должен быть сюрпризом до конца. Он даже припарковался не как обычно у подъезда, а за углом, в неприметном местечке.       Время словно замирает: настенные часы сладко тикают, отсчитывая секунды до долгожданной встречи, а возбуждение альфы от мелькающих в голове картинок все нарастает. Он тяжело сглатывает, сжимая кулаки. Где же его любовь ходит? Арсений старается даже не дышать, когда слышит, как в замочной скважине проворачивается ключ, альфа весь обращается в слух, пытаясь распознать момент, когда Антон пойдёт в спальню. Вот ключи летят в специальную корзинку и что-то громкое бухается на пол. Неужто пакеты какие принес? Наверное, запасы совсем закончились, раз омега не подождал его, а притащил все сам. Альфа надеется, что хотя бы такси вызвал, а то еще спину сорвет, лечи его потом. Арсений улыбается в ожидании, когда сюда зайдёт его личное солнце. Но звуков шагов не слышно. Арсений приподнимается на локтях, еще сильнее вслушиваясь, слышит какие-то звуки, но никак не может их идентифицировать. Бурчание какое-то что ли. А чего он у входа стоит? Не раздевается? Сердце альфы ёкает и начинает быстро-быстро биться в грудной клетке, что-то не так. Он чувствует, как в комнату проникает запах любимого и от одной этой детали Арсений вскакивает с постели, летя к Антону. Жжённый сахар, горький, бьющий по всем инстинктам альфы. Защитить, помочь, спасти. — «Не пакеты», — первое что проникает в его мозг, когда видит своего мальчика лежащим на полу. Тот тихо всхлипывает, лежа на боку и закрыв ладонями глаза. Сердце, кажется, прямо сейчас разорвётся на тысячи кусочков без шанса на восстановление. Арсений кидается к омеге, аккуратно присаживаясь рядом и касаясь кончиками пальцев его плеча. Но реакция на такое простое прикосновение слишком яркая, Антон дергается, резко оборачиваясь и смотря на Арса с ужасом в глазах. Альфа, от него пахнет другим альфой и жженым сахаром, одежда вся в грязи, а на рубашке не хватает пары пуговиц. — «Нет, нет, только не его мальчик, не его солнце», — в голове бушует нарастающая ярость на того, кто посмел дотронуться до его Антона своими мерзкими грязными руками. Мыслей об измене даже не возникает в его голове ни на секунду, он слишком хорошо знает этого человека, который сейчас смотрит на него, будто видит впервые. — Арс, — зовет он тихо. Его голос тихий, хриплый, едва различимый. — Кто, Тош, кто? — ему кажется ни один уголовный кодекс не остановит его в яростном порыве убить эту тварь. — Я…я…не знаю, — его голос обрывается и зелень глаз вновь заполняется слезами, он зажмуривается, но не может сдержать всхлип, полный боли и отчаянья. Кажется, именно в этот момент Арсений окончательно лишается своего сердца. Но сейчас нужно думать об омеге, нужно ему помочь. Альфа пытается снова дотянуться до Антона, но тот уходит от прикосновения, забиваясь в угол между шкафчиком и стеной, весь будто сжимаясь, уменьшаясь в несколько раз. — Антон, я хочу помочь, пойдем со мной, — тихо зовет Арсений, его собственный запах сейчас перекрывает собой все остальные, пытается помочь, успокоить, но не получается. Антон остервенело мотает головой, задыхаясь в рыданьях и рваных вздохах. — Я испорченный, — всхлип, — Теперь я не нужен тебе. Глаза Арсения расширяются, а внутренний альфа встаёт на дыбы в полном несогласии, никогда этот человек не перестанет быть для него самым нужным, самым важным. — Тош, ну что ты такое говоришь, ты самый лучший, я люблю тебя, — Арсений приближается, не пытаясь касаться, хотя все тело словно горит от желания закрыть в своих объятиях, защитить от всего мира. Хотя уже поздно. Не успел. — Раньше любил, — тихо шепчет Антон, смотря своими красными от слез глазами, так открыто и так загнанно, будто ждёт, что его выгонят из дома прямо сейчас. Но все что чувствует альфа — это лишь желание никогда не отпускать, спрятать. — Всегда любил и всегда буду, — ни на мгновенье не задумывается Арсений, пытаясь своей искренностью сквозь панцирь пробиться, достучаться как-то. — Правда? — тихонько спрашивает Антон, он уже не так сильно всхлипывает, но слезы не хотят останавливаться. И как же хочется убрать их, проведя по тонкой коже пальцами. — Ты же знаешь, я не умею тебе врать, — улыбается альфа, видя, как у Антона приподнимается уголок губ.       Да, Арсений никогда не умел врать этому пареньку, у него все сюрпризы из-за этого сыпались. Он никогда не мог себя заставить не разболтать всё этому омеге, особенно если он спрашивал. Кажется, в такие моменты он выглядел особенно смешно, словно воздушный шарик он надувался и краснел, пытаясь закусить язык. Антон обожал такие моменты, он весело смеялся, часто отгадывая, о чем так тщательно молчит его парень, и долго потом ходил за альфой, якобы извиняясь, когда на деле просто любовался его нахмуренной мордашкой. Ну что за прелесть? — Знаю, — тихонько шепчет он. —Давай я сделаю тебе ванну с пеной? — приходит в голову хотя бы одна разумная мысль. Антону наверняка хочется смыть с себя все воспоминания и запахи. Арсений получает в ответ кивок и мчит в ванну, дабы делать всё, как любит его мальчик. Идеальная температура и как минимум три бомбочки, хотя сейчас он готов высыпать в воду всё что у них есть, но на пятой всё же себя останавливает. Антон за время приготовления успевает перестать плакать и это уже прогресс. Он встал с пола и сейчас сидит на шкафчике рядом с ванной, впитывая в себя запах альфы. А тот старается не думать, что бы было, если он не приехал раньше, и что бы было, если приехал еще раньше, смог бы он помочь? — Давай я помогу тебе снять всё это? — аккуратно спрашивает Арс, не касаясь парня без его разрешения. Тот вскидывается, обнимая себя руками, словно защищаясь, но все же кивает, позволяя. Сил совсем не осталось. Арсений аккуратно расстёгивает пуговицы и стягивает рубашку, замечая, как на запястьях и спине наливаются синяки. Он знает, что у парня низкий болевой порог, он сам по первой не мог рассчитать силу, оставляя на любимой, нежной коже синие отметины. Ярость вновь наполняет его грудь, пытаясь выйти наружу, но Арс заставляет себя держаться, он не может еще сильнее напугать Антона. Не имеет права на такие вольности сейчас.       Антон погружается в ванну, оставляя на поверхности только голову и прикрывает глаза от блаженства, все его тело расслабляется, боль, которая его сковала, немного отпускает. Арсений, надев на себя футболку, присаживается около бортика не в состоянии отойти от своего омеги дальше нескольких шагов, весь его мир сейчас сосредоточен в этом человеке, и он просто обязан показать, что он рядом, хотя бы своим присутствием.       Они покидают ванну только когда вода окончательно остывает. Арсений придерживает Антона, не давая ему упасть. Но не вторгается в личное пространство, держится слегка поодаль, словно чувствуя, как Антон выстроил вокруг себя невидимые стены, панцирь, и теперь ему придется очень сильно постараться, чтобы получить к нему доступ. В спальне Антон целиком закутывается в одеяло, оставляя только небольшое отверстие для воздуха. И кажется, его снова накрывает, Арсений слышит слезы, Арсений не знает, как помочь, Арсений готов отдать всё что угодно, чтобы всё исправить, но не получится. Не так быстро. Не зная куда себя деть, он ложится на край кровати и поглаживает всхлипывающий кокон. — Антон, давай я сделаю тебе чай? — предлагает Арс, но Антон лишь отрицательно мотает головой, что очень сложно понять в одеяле. — «Всё же сделаю» — решает Арсений, уходя на кухню и возвращаясь с подносом в руках. Зеленый чай с медом и печенье — все как любит его Антон. Альфа устанавливает поднос на столик рядом с омегой и пытается его распутать, чтобы привлечь к себе внимание. — Тебе нужны силы, поешь, пожалуйста, — тихонько говорит Арсений, боясь как-то задеть. Мокрое от слез и воды личико, выглядывает из своего укрытия, молча кивая. Его руки дрожат и альфе приходится поддерживать кружку, чтобы солнце поело. Солнце, он всегда его так называл, но солнце ли он теперь? — «Бррр» — мотает головой, отпугивая от себя такие мысли, Антон всегда будет его солнцем, даже если на небе тучи, он сможет это исправить, просто не сможет иначе. — Не уходи, пожалуйста, — тихо шепчет Антон, когда чай допит, а половина печенья съедена. — Ну что, ты, солнце, никогда, — Арсений выключает свой телефон, не готовый слышать кого-то, кто не Антон, и обнимает кокон, притягивая к себе. Они засыпают, забываясь в тревожных сновидениях. С этого дня, ночные кошмары станут обычным в их жизни.       Около недели они не выходят из дома, Арсений лично звонит всем кому нужно, заявляя, что ни он, ни омега в ближайшее время из дома не выйдут. Альфа постоянно кружит вокруг своей омеги, кормя его по часам и заставляя принимать душ. Он шутит тупые шутки и говорит всякий бред лишь бы не молчать, включает на фоне телевизор и музыку, больше всего мечтая о живом голосе Антона. Тот, кажется, никогда не умел сдерживать свои эмоции, тараторил и размахивал руками, не позволяя себя перебить, когда рассказывал истории. Он обожал смотреть мемы и громко смеяться, любил размышлять вслух так часто, что кажется все его мысли Арсений узнавал в первоисточнике. А сейчас… Ничего. Антон молчал, он думал, варился в себе, но не произносил и звука, пока Арсений не спрашивал его о чем-то. Но и тогда тот зачастую обходился кивками головы. Антон много спал и ел из-под палки, Арсений звонил психологам и просил помощи на форумах. Его внутренний альфа был в упадке, скуля, и не понимая, куда делся его весёлый омега и почему он так долго не возвращается.       Арсений помнил, что когда он впадал в волну вдохновения, он сам вел себя похоже, не ел, не спал, выживал только благодаря крепкому кофе и помощи Антона, который злился на него, бурчал, что уйдёт, вновь и вновь принося кофе, заливая в глотку супы, всовывая в руки витамины. Только вот Антон не во вдохновении, Антон в апатии, он раз за разом прокручивает то, что случилось тем вечером. Он смотрит на Арса, так будто не верит, что тот остался, будто готов к тому, что его отвергнут. Он грустит, копается в себе, и горечь из его запаха не исчезает.       Арсений задыхается, Арсений разбивает костяшки о стенку в ванной, когда ночью просыпается от очередного кошмара. Те посещают его реже, чем Антона, но слишком реальны, слишком болезненны.       Ещё через неделю, Антон наконец вылазит из кровати и все также косясь на Арса, начинает делать что-то. Готовит какую-то еду, стирает вещи, но хватает его ненадолго, слезы все также временами появляются в его зеленых глазах, разбивая осколки сердца Арсения на еще более мелкие. Когда проходит месяц и Арсения окончательно теряют, ему приходится вернуться на работу, но только по скайпу и почте, он просто не может заставить себя выйти из дома, доставка еды уже их постоянный гость. — Арс, зачем оно тебе? — однажды вечером спрашивает Антон, а в глазах боль и непонимание. — Что именно? — отрывается от работы Арсений, подсаживаясь ближе к омеге и сжимая его руку в своих, радуясь, что хотя бы такая близость для него доступна. — Я, зачем тебе — я? — и когда Арсений уже хочет возмутиться, обрывает его. — Нет, я понимаю, мы долго вместе и ты просто не мог меня бросить. Но сейчас мне лучше, ты можешь идти, правда, я не буду в обиде. У Арсения челюсть падает. Уйти? Уйти от Антона? Он пытается заглянуть ему в глаза, но тот упорно отворачивается, не давая Арсу такой возможности. — Антон, — начинает тот тихо. — Куда же я уйду? Ты же здесь, а я там, где ты. Я же не смогу без тебя, не смогу. Не смогу осознавать, что больше не имею права считать тебя своим. Не смогу жить без своего солнца, без запаха сладкой ваты, без твоих супов, без твоего тихого сопения ночью, без твоего рэпа идиотского и мемов, и друзей твоих придурков, НЕ СМОГУ БЕЗ ТЕБЯ! — с каждым словом, его голос все повышается и к концу он чуть ли не кричит, а глаза наполняются влагой. — Но что если я не смогу больше? — взрывается Антон и все мысли, что так долго крутились в его голове выливаются на Арсения. — Я боюсь прикосновений, даже твоих, Арс! Мне противно, я о близости могу только с рвотным рефлексом думать, я порой умереть хочу, чтобы не чувствовать, чтобы не помнить. Я не хочу смотреть мемы и слушать рэп, ничего не хочу и не знаю захочу ли, я не могу, у меня не получается забыть, не получается выкинуть это из головы, — он задыхается в слезах и кричит, но не может остановится. — Я не могу забыть, как его руки меня держали, как он грязно шутил, его запах, мерзотный запах табака и алкоголя, не могу, я помню, как он делал это со мной, как, как….       Арсений крепко его обнимает, не давая вырваться, он позволяет Антону уткнуться себе в плечо и горько плакать, забывшись в его объятиях, позволяет шептать о том, как ему плохо, как он боится, что испортит ему — Арсению жизнь. Как шепчет, что Арсению должно быть с ним противно и что тот его никогда теперь не захочет. — «Это хорошо» — думает Арсений, говорить об этом хорошо, бояться хорошо. — Я с тобой, мы справимся, я не оставлю тебя никогда и все будет, как раньше пусть и по-другому. Но я буду с тобой. Я люблю тебя и мне никогда не будет противно от тебя. Только не прогоняй меня. Не заставляй уйти, не проси отказаться от тебя, я не способен на это, я не способен не видеть тебя, не чувствовать. И мне плевать на всё и всех, только будь рядом. И мы справимся. Вместе.