Я люблю тебя, жизнь

Я проснулся посреди вечерней улицы. Кругом было много людей со свечками в руках. Они веселились, пели песни и просто болтали, у некоторых даже лица странно разукрашены, будто ходит живой скелет, что меня немного пугало. «Странно… Похоже на день свечей, но ведь до него ещё полгода, да и никто так не красится?» Я осторожно поднялся и стал внимательней рассматривать улицы «Стоп… Это ж даже не мой город… Я никогда не был здесь. Где я? » Пронеслось в моей голове… Роскошные дома и здания теплых цветов, украшенные каменной плиткой широкие улицы, которым нет конца, башни невероятно красивых соборов тянулись до самых небес,– все и вправду выглядело очень дорого и цивилизованно. В Энканто – больше похожем на деревушку, чем на город, естественно, такого не встретишь. Я продолжал осматриваться и ходить туда-сюда, но одна фигура, похожая на Эрнесту, привлекла мое внимание. Я подошел поближе и убедился в своих догадках. Она рассматривала какую-то вывеску одной мастерской, без коляски или костылей… Эрнеста стояла на своих двоих как и другие. В порыве счастья я побежал к ней, выкрикивая её имя. Та отреагировала на мой голос и с подозрением стала меня изучать, как только я возник перед ней, будто она искала подвох. - Это же я… Она очень осторожно тянула руку к моему лицу и всей ладонью коснулась щеки. Не веря своему счастью, она улыбнулась с уже влажными глазами и обняла меня. Ещё несколько секунд меня трясло, но я смог прижать её к себе ещё крепче. Мы обнимались так будто не виделись много лет и совсем не хотели отпускать друг друга не на шаг. - Очень рад тебя видеть… - Я тоже, но… как?! - Ты о чëм? Отстранившись, поинтересовался я. - Ну… Я думала это только мой сон… - Твой сон?! - Ну да. Поэтому я сначала и не поверила, прости. Тут я вспомнил, что мы спим и по-прежнему находиися в Энканто. Все вокруг это лишь сон, который видим мы с Эрнестой. - Ничего, зато мне теперь все ясно. Знаешь, думаю мы должны держатся вместе. Она согласно кивнула мне. - Это ж твой родной город, так? - Да, это Мехико, очень далеко отсюда. Услышав название города, до меня сразу дошло, что это за праздник. - А этот праздник – «День мёртвых», это объясняет странно раскрашенные лица и всеобщую радость. - Угадал. Весело заключила девушка, стукнув меня по плечу. - Вот только ты не упоминала, что вы приехали из Мексики. - Разве? Ох и правда, прости пожалуйста. Неловкая улыбка девушки вызвало во мне какое-то умиления внутри, а её рука тревожно схватилась за голову. - Ничего, может мы пройдемся? Как раз про город расскажешь. - С удовольствием. Мы взялись руки и пошли вдоль городских улиц, …Везде свечи, музыканты, толпы людей, но мы не обращали на все это внимание, а просто гуляли и общались… - И всё равно, эти лица, черепки меня немного пугают. - И не зря, ведь не ровен час они утащат тебя на кладбище и закопают тебя. Жутким тоном сказала девушка. От испуга я вцепился в руку Эрнесты. - Серьезно? - Неа, это шутка, расслабься! Она захихикала и потрепала меня по голове, а я стараясь сдерживать улыбку пробормотал что-то вроде «Да ну тебя» - Брунито, на самом деле у этого праздника важный смысл… Начала Эрнеста подводя меня к небольшому фонтану. - Так мы даем понять нашим предкам в мире мертвых, что их помнят. Это учит нас больше ценить свою семью, не боятся смерти и просто радоваться жизни. Она говорила это от сердца, наверное потому что ей не хватает всего этого. Тоска по родному дому всё ещё жила внутри неё и это чувствалось. - Звучит…здорово. Я положил свою руку ей плечо. В моей голове стали проносится воспоминания о том как мама в детстве рассказывала нам о нашем отце. О том каким он был веселым и добрым человеком, о том как они познакомилась, но даже будучи ребëнком нам с сестрами было видно, что ей это не просто давалось. Бывало даже, что проснешься посреди ночи попить воды и ты слышишь как она горько плачет, не в силах унять свою боль. Нам было жалко её и мысли о том, что отец так и не увидел какими мы стали, навевали на нас сильную тоску. - Эй, что такое? Обеспокоенно поинтересовалась Эрнеста, заметив, что я плачу. - Да так… Вспомнил кое-кого… Эрнесте больше не нужно было слов и она молча прижала меня к себе. Благодаря её теплым и нежным объятиям, мне стало гораздо легче. Вскоре наше внимание привлекла небольшая группа детей, что столпились вокруг некого юноши и упрашивали его рассказать сказку. Темно-красное пончо, копна кудрявых волос и загадочный, даже немного высокомерный, взгляд. Он не кричал на них, прося тишины, а просто хитро рассматривал их, держа в левой руке масляный фонарь. Когда он все же поднял ладонь вверх детвора притихла: - Хотите сказку? Будем вам сказка… Тихо и таинственно прощебетал юноша. Он вызволил из кармана какой-то порошок и замахнувшись бросил его пред собой. В миг образовалась необычная фиолетовая дымка, а где-то вдали заиграла весьма необычная музыка. Я искал источник звука вокруг но не нашел, и так как это сон я все же решил не обращать на это внимание. Эрнеста, держа меня за руки, медленно направилась поближе к юному рассказчику. Она дрожала… Дрожала всем телом, но продолжала приближается туда. - Если не хочешь, мы можем пройти мимо. Предложил я подруге, но она отрицательно покачала головой. - Нет, мне правда очень интересно…Пожалуйста, давай его послушаем. Шатенка продолжала настаивать и тогда мы оставались ,и я сказал, глядя ей в глаза: - Эрнеста, ты дрожишь как осиновый лист, уверена? - Да. Уверенно процедила она. Тяжело вдохнув мы продолжили идти к нему. Когда мы возникли среди толпы детей, он с ухмылкой посмотрел на нас ,и своим таинственным голосом начал свой рассказ: Сказания есть, что прошли сквозь века Достоверны они , твердят нам всегда Одну из историй мне дед рассказал И правдивость её, он мне доказал В фиолетовой дымке возник пейзаж джунглей и разные звери, но больше всех выделялась большая птица. Эренста, стоявшая рядом со мной, саркастично пробормотала: - Ещё и в стихах…Да уж… В джунглях с игуаной ара жила Яркая грация и два красных крыла. Вот только была она очень нагла Других оскорбить и унизить могла. Комплименты кричала, собой восхищаясь В реке с отражением часто игралась Проблему сею пытались решать, Но бесполезно ей было о чëм-то сообщать Все звери и птицы из джунглей густых И даже рыбешки с потоков речных Долго терпели пернатую дрянь Не находила ара своим подвигам грань И уставшая от глупой подруги игуана Отправилась в хижину, пожилого шамана Ведь кроме неё никто и не знал Где тот мудрый старик проживал Добравшись к нему, игуана спросила: «У вас у шаманов - великая сила, Она может поведать, как поступить Чтоб ара закончила всех изводить?» Шаман пожилой ответил тогда: «Конечно, исчезнет обид череда, Но сперва меня ты послушать должна: Возьми же сей фрукт птице той в дар Не устоять ей потом, от моих чар. Парень аккуратно и лёгкими движениями жестикулировал руками по дымке. Картинки продолжали сменятся одна за другой: вот игуана стоит , а вон и шаман вручающий ей какой-то плод. Наблюдая за происходящим охали уже не только дети, но и взрослые , которые постепенно подходили к нам. «Сказано – сделано» - кивнула игуана: «Только смотри, чтоб без обмана.» Вернулась ящерка в чащу густую Курубу в пастях несся золотую. Долго искалось гнездо красной ары «Скорей бы закончить, все эти кошмары.» А та на ветвях мирно дремала, Восторг от своих дивных снов получала. Подложила игуана зачарованный плод И ушла в сторону родных ей болот. Птица учуяла тот аромат, И поедала курубу ,как ягуар оленят. Понравился ей сладкий сюрприз: «Теперь уж пернатая точно берегись.» Проснувшись, все звери на следующий день, Услышали крик – "¡Mírame bien!" Перья мои словно ночи черны, А крылья и вовсе порхать не вольны!» Звери с игуаной над ней много шутили Ведь пресловутое эго её разгромили. Аре уже никогда не взлететь Остаётся лишь жизни уколы терпеть. Извинилась тогда пред всеми она: - «Всем сердцем молю - простите меня! Зря день ото дня всем боль причиняла, Скотинами глупыми вас обзывала!» Но звери ей лишь молчали в ответ Надменные взгляды пускали во след. Птицу прощать никто не хотел, Уж сложно им было забыть беспредел. «Ты была не права, пора уж признать, Теперь будешь знать, как других обижать!»: Ругалась она , много слез проливая Ярость к себе все сильней услаждая. Осознала дуреха, что натворила И долго бесцельно по джунглям бродила. Ушла бедная пташка в южную даль, Желая унять свою большую печаль. Я посмотрел на Эрнесту: она задумчиво прикрывала рот рукой и виновато опустила взгляд, будто она маленькая девочка, которую ругают взрослые. Не видел народ ары с тех пор Она терпеть не хотела ужасный позор. Не возвращалась больше в родное гнездо «Хорошо без неё»: каждый был убеждëн. У легенды, увы, не веселый финал Вскоре ту ару горный лев растерзал. Al freír sera el reír, таков уж наш мир Должен он избавляться от подобных задир. Но скажу вам секрет, что долго хронил Пташку ведь с детства никто не любил Ни мама, ни папа, ни брат, ни сестра Не дождалась от родных ара добра Потому и дразнилась, и унижала От одиночества груза она пострадала. Не всем уж дано знать к счастью пути Но ведь надо всего лишь за светом пойти Своею душой всё тепло ощути И только тогда ты сможешь рай обрести. Сказания есть, что прошли сквозь века Достоверны они , твердят нам всегда Юноша стал не спеша подходит к ошарашенной Эрнесте, которая была готова заплакать. Он взял её за руку и вывел в центр, чтобы всем было её видно. Тут я заметил что не могу даже сдвинутся с места и начал паниковать. Одну из историй мне дед рассказал И правдивость её, он мне доказал. Он отпустил руку Эрнесты и та упала на землю как большой мешок сахара и закричала во все горло от резкой и невыносимой боли. Теперь она снова не могла встать, как и раньше. Она подняла голову сначала на юношу, а потом оглянулась на окружающих. Те с презрением и усмешкой глядели на несчастную. Почувствовав, что могу свободно двигаться, я бросился к подруге на помощь. Я присел рядом с ней и мы оба жалобно взглянули на паренька, мысленно моля о помощи, но внезапно под нами стал образовываться темный водоворот. В один миг мы провалились в ту глубокую пустоту. Последнее, что мы слышали – был злорадный смех кудрявого юноши, что эхом раздавался в этой тьме.