Пещера

— Ты какого хрена сопли распустил? — Послышался тихий, угрожающий голос сзади, и Эрен встрепенулся, резко поднимая голову и пытаясь обернуться. Голос он, конечно же, узнал — его невозможно было перепутать с чьим-либо, если только это все не галлюцинации от усталости и нервного истощения. Все происходящее давило с такой невозможной тяжестью, справиться с которой Йегеру не представлялось возможным. Все, что он увидел, прикоснувшись к Хистории, крутилось в голове с бешеной скоростью, разрывая ее на миллион кричащих осколков. Все, что он знал об этом мире, ложь. Все, что он знал о себе, ложь. Он попытался повернуться и сказать капитану хоть что-то, но крепко удерживающие цепи сковывали движение, а сквозь кляп доносилось только невнятное мычание. — Остальные там сражаются за тебя, знаешь? — Тем временем продолжал Ривай, подходя ближе. — Готовы душу за тебя отдать, а ты сидишь здесь и скулишь как баба. Давно, видать, твоя рожа не видала моего сапога. Эрен почувствовал, как тяжелый ботинок ударил его по ступням, заставляя почти онемевшие ноги разъехаться шире. От того, что Ривай нашел его в таком виде, стало невероятно стыдно, но рвущийся наружу поток слез сдержать было просто невозможно. Боже, как же все это… Почему… Да пусть его просто сожрут, твою-то мать. Правда оказалась слишком болезненной, а Эрен устал узнавать дерьмовую правду. Он не хотел, блять, жить в этом мире. Не хотел уже ничего. Было совершенно плевать, что будет дальше, только вот… Только перед капитаном было действительно стыдно. — Что, сопляк, совсем оглох? И куда же подевалось твое шило в заднице? — Эрен почувствовал, как натянулись цепи, когда Ривай опустил на них свои руки, медленно спускаясь к его запястьям по тяжелым звеньям, а щеку вдруг прожгло горячим дыханием. — Какая милая картина, — шепнул капитан в самое ухо. — Если тебе уже плевать, что с тобой будет, так давай хотя бы я повеселюсь. Эрен вдруг ощутил напряжение во всем теле, потому что что? Что это вообще значит? Но ответ на свой вопрос получил слишком быстро. Ривай резко обошел его, наконец появившись в поле зрения, и схватил за волосы, оттягивая голову вверх. Его жадный взгляд прошелся по каждому сантиметру лица, будто пытаясь вырезать в памяти каждую мелочь этой картины, пока вторая рука на ощупь расстегивала тяжелую бляшку ремня. — Я и не надеялся увидеть тебя скулящим передо мной на коленях, Йегер, но смотри-ка. Я чертовски везуч. Даже мои грязные фантазии становятся реальностью. Эрен смотрел в ответ не моргая. Слезы продолжали катиться из глаз, челюсть давно затекла от неудобного кляпа, а в глазах капитана пылал такой опасный огонь, что впору было просто рассыпаться в пепел на месте, но все, что почувствовал в тот момент Эрен — это волны накатывающего возбуждения. Потому что Ривай наконец смотрел на него. Не бросался тихими фразами, отвернувшись к стене, не выслушивал молча и прикрыв глаза, а смотрел. Последний раз, когда он смотрел также — прямо в глаза, не отводя взгляда — был в суде. И ситуация, на самом-то деле, была охренительно похожа — он был также беспомощен перед ним. Эрен тяжело сглотнул ком в горле, стараясь подальше отогнать ураганом налетевшие мысли и сфокусировать на происходящем, но выходило с трудом. Он видел ровно тот же взгляд, что однажды заставил его сердце с бешеной скоростью гонять кровь по венам. Тот взгляд и тяжелый, резкий удар капитана вместо обычной для такого момента реакции вызвал только с трудом сдерживаемый скулёж, тяжесть в паху, затрудненное дыхание и абсолютную панику в мыслях. С того момента Эрену пришлось осознать и принять в себе многое. Очень многое. Отрицание переросло в мокрые сны, где знакомые, прищуренные глаза жадно наблюдали за всем, что Эрен вытворял со своим телом, а после и в ужасно неловкие просьбы Микасе и Армину помочь ему… Разобраться. Помогло не особо, а вот смущающих воспоминаний о грязных поцелуях, о которых они договорились никогда не вспоминать, прибавилось. После неудачного эксперимента, Эрен решил, что жертв нужно выбирать не из тех друзей, к которым относишься как к семье, и впервые задумался, о том, кого же считает привлекательным, в итоге с ужасом обнаруживая себя в объятиях Жана после очередной попойки. И с еще большим ужасом осознавая, что именно было причиной их вечных стычек. Жан был первым, кто прикоснулся к нему. Тем, кто был готов к любым экспериментам, и тем, кто дрался с ним у всех на виду, а после, вдали от чужих глаз, страстно прижимал к ближайшей стене, срывая форму чуть ли не на ходу, кусаясь до крови и сжимая в объятиях. Эрену нравилось. Правда, всё нравилось, только вот… Взгляд был не тот. Жан был заботливым. За показательным похуизмом пряталось столько любви, нежности и ласки, сколько Эрен просто не мог вместить. За страстью всегда была осторожность, за грубостью — нежность. У Жана были тормоза. Эрен же хотел лететь в пропасть на полном ходу. — А раздели-то тебя нахрена? — выдергивает из поплывших мыслей скучающий голос, блуждая взглядом по телу. Тем самым взглядом, что вновь, как в тот самый первый раз, заставляет застыть в ожидании продолжения. Думать только о том, чтобы эти губы продолжали грубить, чтобы эти руки продолжали касаться… — Чтобы бедняжка-титан не сдох, подавившись куском тряпки? Кретины, блять. Эрен чувствует, как в затвердевший пах упирается подошва высокого сапога, а в щеку упирается твердый член, оставляя каплю вязкой смазки, пока медленно тянется к губам. Рука Ривая ложится ему на шею, большим пальцем оттягивая нижнюю губу и вынуждая открыть рот. Колом вставший член возбужденно дергается, потираясь о давящую ступню, и Эрен задушено скулит и закатывает глаза от волны удовольствия, прокатившегося по позвоночнику, и совершенно забывает, что вообще происходит. Теряется, не в силах думать связно. То, что когда-то было его сокровенной мечтой, случилось так внезапно, что трудно было воспринять происходящую реальность. Может, он давно умер, и вот так выглядит его рай? Его персональный рай, где капитан одним взглядом заставляет его умирать, упиваясь его беспомощностью. Рай, где запястья стерты в кровищу обручами железных цепей, а член капитана грубо и до упора толкается ему в рот. Эрен зажмуривается, смаргивая очередной поток слез, на этот раз брызжущих уже от боли, распирающей глотку, и нехватки воздуха. Давится, стараясь погасить кашель, и вновь открывает глаза, загнанно дыша, и смотрит. Видит полыхающий огонь — Ривай не сводит с него почти обезумевшего взгляда — и снова широко открывает рот. Язык вытягивает и снова дергает бедрами. Ривай не говорит ни слова, только в глазах читается одобрение и даже какой-то садистский восторг. Засаживает снова, крепко ухватившись за волосы. — Не думал, что ты такая шлюха, Йегер, — шепчет он, полностью протолкнувшись внутрь и прижимая Эрена к себе, крепко удерживая затылок. — Охренеть. Он выходит одним резким движением, позволяя Эрену наконец сделать задушенный вдох, и отходит в сторону, вытаскивая мечи. Йегер теряется тут же, почувствовав настоящий, животный страх перед этим человеком. Ривай с оружием, направленным на тебя — действительно пугающее зрелище. У Ривая нет тормозов. И это окончательно срывает башню. Страх вкупе с бешеным возбуждением — таких эмоций Эрен не испытывал еще ни разу, но вопреки ожиданиям, Ривай одним движением перерубает цепи, удерживающие его руки, и Эрен от неожиданности почти падает назад. Он и не знал, что их мечи перерубают сталь, но это вполне логично — титанов же они вскрывают. Одна из оставшихся цепей, обмотанная вокруг бедер, холодом впивается куда-то в спину, когда Ривай вновь, теперь уже куда сильнее, давит подошвой на стояк и упирается острием Эрену в шею. Ведет аккуратно вниз, царапая ключицу. Эрену хочется выть. Ему хочется всего и сразу — и быстрее, потому что такими темпами он кончит раньше, чем Ривай стянет с него штаны. — Умоляю… — еле слышно скулит он, извиваясь всем телом и тут же чувствует, как натыкается грудной клеткой на острие. Боль обжигает в ту же секунду, и влажная дорожка стекает вниз. Эрен слышит, как громко выдыхает Ривай, возвращая дернувшуюся от неожиданности руку обратно, и уже целенаправленно ведет лезвием под ключицей. Эрен шипит, но не дергается. Глаз не сводит с капитана. — Я не расслышал, — наконец хрипит Ривай, отбрасывая мечи в сторону и опускаясь на колени, грубо раздвинув ему ноги. Ведет одной рукой по груди, размазывая вязкую кровь, а другой - дергаными движениями расстегивая на себе рубашку и сбрасывая мешающийся плащ. Эрен утыкается взглядом в вытянутую шею и сглатывает вязкую слюну, засмотревшись на дергающийся кадык и растущую полоску бледной кожи. — Умоляю, с-сэр, — скулит он, — я больше не могу. Ривай ухмыляется жадно, опускает обе руки на поясницу и притягивает Эрена ближе к себе, силой дергая за все еще болтающуюся цепь. Штаны расстегивает одним быстрым движением, и стягивает резко, задирая вверх обе ноги, и тут же раскидывает их обратно в стороны. Притирается пахом к паху и нагибается, прислоняется ближе, скользит голой грудью по залитой кровью коже и утыкается носом куда-то за ухо, с вырвавшимся нетерпеливым хрипом вгрызаясь в шею. У Эрена с выдержкой дела куда хуже, так что он срывается на громкий стон от каждого движения, нетерпеливо ерзая бедрами и без остановки шепча мольбы. — Пожалуйста, с-сэр, пожалстпожалуйста… — тихо доносится сквозь гортанные хрипы, эхом блуждая по пещере, и Ривай наконец отрывается от него, поднимаясь обратно и подхватывает под колени. Прижимает их к груди Эрена, разводя в стороны и с нажимом прохаживаясь большими пальцами по внутренней стороне бедер. Эрен как завороженный смотрит на каждое его действие. Как Ривай зависает на секунду, рассматривая открывшийся ему вид, как жадно выдыхает, как тянется за отброшенным лезвием и без раздумий разрубает им бледную кожу бедра, тут же швыряя обратно, и с диким удовольствием в глазах наблюдает за тем, как хлынувшая кровь заливает все вокруг. Он собирает ее ладонью, толкается длинными пальцами Эрену в рот, нащупывая мягкий язык, а после оглаживает тугое кольцо мышц. Эрен шипит, когда внутрь проникает сразу два пальца, но тут же пытается расслабиться, подтягивая колени еще ближе к себе и удерживая их руками. Ривай даже не тянет его, скорее трахает пальцами — грубо, резко, и без единого намека на осторожность. Эрен чувствует металлический вкус собственной крови во рту. Она повсюду — стекает с неуспевающих затянуться ран, растекается лужей под ними, — она размазана по всему его телу и она внутри него. Запах крови, отчетливо повисший в воздухе, затуманивает разум окончательно, а Ривай добавляет третий палец. И на этот раз Эрен не шипит. Эрен громко стонет, умоляет еще, больше, глубже и жёстче. Он упирается руками в пол над своей головой, находя хоть какую-то опору, и сам насаживается на пальцы. Ривай одобрительно хмыкает, не сбавляя темпа. Лишь иногда вытаскивает пальцы, чтобы с силой шлепнуть по внутренней стороне бедра и тут же резко вогнать их обратно. От грубых толчков, упирающихся точно в цель, просто невыносимо хорошо, и Эрен чувствует, что еще немного и он просто не выдержит. Кажется, что он не просто кончит, а что это будет последним вздохом в его жизни, но когда Эрен находится на грани, пальцы исчезают, а основание члена сковывает грубая рука Ривая. — Даже не думай, сопляк, — хищно рычит он, глядя на то, как Эрена начинает трясти в конвульсиях. — Рано. Это длится пару минут или вечность — Эрен не понимает. Он матерится сквозь зубы, пытаясь унять дрожь во всем теле от неудавшегося оргазма, и руки Ривая, скользящие повсюду, ни капли не облегчают задачу. Каждое прикосновение ощущается ураганом, и его тело настолько чувствительно, что его чуть ли не подбрасывает от каждого из них. — Мудак, — шипит он, кое-как справившись с дыханием. — Какого черта? Ривай только кривит губы и встречается с ним взглядом — почерневшим и возбужденным до предела. Дышит глубоко и резко притягивает Эрена еще ближе к себе, почти усаживая на колени. Эрен снова ощущает впившиеся в поясницу цепи, о которых успел забыть, и шипит, но тут же давится вдохом, когда крепкие руки обхватывают его под колени и прижимают те еще ближе к груди. Ривай сплевывает на сжатое кольцо мышц и убирает одну руку, обхватывая ею свой член. Трется головкой по мокрому следу и резко входит внутрь. Эрен скулит. Его пробирает мелкой дрожью, сковывающей все тело и не позволяющей издавать хоть какие-то осмысленные звуки. Чужие руки сжимают талию, крепко упираясь в косточки большими пальцами и намертво фиксируя положение, в то время как грубые, резкие толчки продолжают ритмично выбивать из Эрена последние капли сознания. Он кончает с громкими всхлипами и так ни разу и не притронувшись к себе и крепко сжимая член Ривая внутри, отчего тот почти сразу следует за ним — резко выходит, отползая на небольшое расстояние и сжимая член в руке. Быстро и грубо доводя себя до финиша, не сводя с Эрена глаз, и изливается на его живот. Эрен откидывает голову на пол и тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. У него чужая сперма по всему телу мешается с подсохшей кровью — от ключиц и до паха. Ривай рядом с ним опускается на корточки, пытаясь привести дыхание в норму, и оглядывается на Эрена: на лежащего в луже крови и слабо дымящееся тело, все еще прикованное цепями к полу; на руки с обрубками таких же цепей; на свою заляпанную все той же кровью одежду. Эрен видит его блуждающий взгляд. Эрен думает, что ему плевать, даже если Ривай решит прикончить его прямо сейчас. Но тот наконец поднимается, осторожно берет в руки свои мечи, и вместо того, чтобы рубануть ими по его шее, перерубает цепи, освобождая окончательно, и протягивает руку, помогая подняться. Голоса становятся все ближе, и Ривай резко оборачивается в сторону прохода, а после стягивает с себя плащ и укутывает в него Эрена, подбирая с пола отброшенные штаны и пихая их ему в руки. В глаза он не смотрит. — И что теперь? — сдавленно спрашивает Эрен, уткнувшись взглядом в пол и пытаясь просунуть в штанины дрожащие ноги. Ривай аккуратно хватает его под локоть, помогая сохранить равновесие, и молчит. Молчит еще несколько секунд, будто собираясь с мыслями. — Можешь рассказать об этом Микасе и она отрежет мне яйца, — наконец спокойно отвечает тот, лениво дергая плечами. — А можешь прийти сам, когда все это закончится. Эрен поднимает голову и натыкается на его взгляд — прямой и серьезный. Он понимает, что Ривай ждет ответа. И уже знает, что ему не нужно ни минуты на раздумья.