Гениальная Мерлин

20 декабря, 1992 года. Пока Мерлин с Эрмином плыли до Неаполя, в кабинете главнокомандующего Нивэла всё также было напряжённо. Вчера, например, к нему заявился Ракс без руки. Вкратце объяснив ситуацию, он тут же завёл разговор на одну интересующую его тему. Уж видите ли, птичка ему нашептала, что главнокомандующий отправлял какие-то листовки США, в которых писал, что нужно остановить бунт. Ракс, конечно, ни в чём не обвинял Нивэла, потому что боялся увольнения, но его интерес был разожжён до предела. Главнокомандующий же отмахнулся тем, что у него там родственники, и что у них там якобы Рождество. Ракс, не имея понятия про праздники, да и в принципе, не зная про культуру Америки, решил не говорить лишних слов, и просто покинул кабинет. После этого, на следующий день Нивэл не был таким весёлым. Ну, как тут сказать, он почти всегда был серьёзен, а улыбку его видели только его жена и дочки. В этот же раз, он был уж совсем поникшим. Но тут, кто-то постучал в дверь. -Нивэл, к тебе можно? – прозвучал девичий голос за дверью. -Я же просил, обращаться ко мне с уважением… - грозно сказал Нивэл. Но обернувшись, его настрой резко сменился, поскольку он увидел до боли знакомого ему человека. -А, Мэжори, это ты…проходи конечно – тихо сказал Нивэл. Мэжори была знакома ему, потому что была его родной дочкой. Она быстренько пробежала через комнату, и уселась на стуле. Ей было где-то четырнадцать лет. -Пап, как у тебя дела? – поинтересовалась Мэжори. -Не очень, Мэжори – ответил Нивэл. Если бы я знал, что так будет, никогда бы не отпустил её. -Ты ведь сейчас про сестру Мерлин? – спросила Мэжори. Мэжори и Мерлин не родные сёстры. Мерлин приняли в семью, поскольку её биологических родителей не нашли. Они обе любили своего отца Остина, который из-за ситуации сменил имя на Нивэл. Он всегда винил себя за то, что не дал Мерлин того самого родительского тепла. Да, он позволял ей выбирать свой жизненный путь, и поэтому, когда в Риме она сказала, что поедет жить в Милан, он её не остановил. -Ты жалеешь о чём-то? – спросила Мэжори. -Жалею… - ответил Нивэл. -Ненавидишь кого-то? – продолжала интересоваться Мэжори. -Ненавижу… - ответил Нивэл. Я ненавижу своего отца, ненавижу всех повстанцев, ненавижу себя за то, что исчерпал твоё доверие, и что потерял Мерлин. Над ними повисла немая пауза. Наконец, Нивэл решился произнести слово. -Ты ведь ненавидишь меня, не так ли, Мэжори? – спросил Нивэл. -Вообще, немного… - ответила Мэжори, но мы с тобой, считай, в одной лодке. -Это почему? – снова спросил Нивэл. -Под горячую руку попал не только ты – сказала Мэжори. Когда эти черти-повстанцы прознали, что я твоя родная дочь, они под предлогом убийства меня, и тебя, заставили меня работать на них. -Прям как твой дедушка… - сказал Нивэл. А кем ты работаешь? -Я, можно сказать, их актриса, исполняющая разнообразные роли – ответила Мэжори. Во Флоренции, я была одной из продавщиц продуктов на рынке, и мне было велено следить за Мерлин. На Корсике, я была одной из тех людей в толпе, встречавших Мерлин, а в Неаполе моя роль будет сыграть одну из больных шизофренией в Неапольской больнице, куда повстанцы заманят Мерлин. -И что? Попытаешься обмануть сестру? – поинтересовался Нивэл. -Нет – ответила Мэжори. Я помогу сестре выбраться из засады, а потом и из самого Неаполя. Я не хочу видеть страдания моей Мерлин. -Тут ты права – сказал Нивэл. Нервы Ракса уже на пределе. Нужно его остановить, и не дать ему захватить Мерлин. Помоги уж ей, а на Сицилии я сделаю свой ход. После этого, Мэжори попрощалась, и убежала по делам. Нивэл лишь уставился в окно, и думал про себя: «Мерлин, когда мы встретимся, надеюсь, ты выслушаешь меня…».