Обращённая

Тяжёлое дыхание и хрипы, прерываемые кашлем, прилипшие ко лбу волосы, аромат лекарственных трав и таблеток, смешанный с запахом пота... Масако – именно так звали одну из близняшек – всегда отличалась слабым здоровьем. Даже в сравнении с сестрой. И теперь она вновь заболела, да ещё и незадолго до плановой сдачи крови... Подобное происходило не впервые. Но с каждой вновь одобренной заменой мы чувствовали всё отчётливее, что рано или поздно вампирам надоест кормить лишний рот. Возможно, это случится, когда девочкам исполнится тринадцать. Возможно, раньше. В любом случае, наша семья слишком засиделась в этом, пропитанном запахом сырости, подземном городе. Непозволительная роскошь для скота, который давно должен был погибнуть (или же попросту исчезнуть) по достижении обозначенного "вирусом" возраста. Я слегка тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли, что холодными пальцами впивались в сознание, вырывая из самых дальних его закутков (как мне думалось, уже давно похороненную там) тревогу, и продолжила поглаживать руку малышки. Такая горячая... Из-за высокой температуры её кожа казалась тонкой и ужасно хрупкой, точно пергамент. Казалось, одно неловкое движение, и она треснет или вовсе порвётся, обнажая затейливую вязь кровеносных сосудов. И в то же время я не могла заставить себя отказаться от лёгких, почти невесомых прикосновений. Словно девочка растворится, как далёкий сон, стоит мне отпустить её руку. Тихий, едва различимый вздох донёсся откуда-то снизу, перебивая навязчивые мысли. За ним почти сразу последовал надрывный скрип ветхих деревянных ступеней, ведущих сюда, на второй этаж небольшого домишки. К нашим спальным местам. Масако, до этого прибывавшая в блаженном полудрёме, смешно поморщилась и приоткрыла глаза. Я же невольно улыбнулась, наблюдая за её действиями, и мягко коснулась засаленных волос младшенькой. Наконец мазнув по мне рассеянным взглядом, девочка медленно полуприсела на своей постели (если, конечно, так можно назвать начавшие расползаться на отдельные нити старые простыни, расстеленные прямо на полу) и, протянув ко мне свои кукольные ручки, обняла настолько сильно, насколько это было возможно в её состоянии. Уткнулась носиком чуть ниже груди. Рвано выдохнула. И также молча снова прикрыла глаза. Пока я продолжала медленно гладить малышку по голове, со стороны лестницы показалась светлая копна волос. Вскоре взгляду предстал и её обладатель: мальчишка-подросток с яркими и ясными, как бескрайнее небо, голубыми глазами. В руках он крепко держал пару тряпиц и небольшой тазик, содержимое которого так и норовило расплескаться. Весь его вид выдавал напряжение: слегка подрагивающие пальцы, подушечки которых скукожились от влаги, выступившие на руках ве́нки, непривычно неряшливо задранный рукав футболки... Казалось, он не замечал ничего вокруг – всё его внимание было приковано к прозрачной жидкости с еле уловимым запахом лимона, что не оставляла попыток выбраться за пределы посудины. Но эту битву она, к нашему счастью, проиграла: брат аккуратно, не потеряв ни капли, поставил свою ношу поближе к нам. – Спасибо, Акайо, – тихо произнесла я, потревожив вибрацией голоса сестрицу – девочка вновь беспокойно заёрзала, не открывая глаз, в поисках более удобного положения. – Пожалуйста, – лучезарно улыбнулся юноша, – Буду ждать на кухне. Ответом послужил короткий кивок, но его оказалось достаточно: брат поспешил оставить нас одних. А я, в свою очередь, как можно скорее принялась за лечение ребёнка. Когда с обтиранием было покончено, а одежда заменена на свежую, я попросила сестричку не засыпать ещё немного – дождаться жаропонижающего напитка – и спустилась на первый этаж. С кухни доносился шум воды, негромкие голоса родных, звон расставляемой по местам только что вымытой посуды и потрескивание уставшей лампы, наполняющей небольшое помещение приглушённым мерцающим светом. Все эти звуки создавали своеобразную мелодию умиротворения и уюта. Разума, пусть и ненадолго, коснулась безмятежность. Хотелось задержаться в этом неясном состоянии лёгкости подольше, но голос брата, отправляющего Масами к своему живому отражению, вернул в реальность. Девочка послушно и шустро, словно только этого и ждала, подхватила уже подготовленную чашку с настойкой из цветков гибискуса и прошмыгнула наверх. Так мы и остались наедине: братец Акайо, вытирающий руки вафельным полотенцем, и я, прислонившаяся к дверному косяку и прижимающая к себе полный таз воды. – Как самочувствие? – вновь нарушил тишину брат, развернувшись ко мне и облокотившись на кухонный гарнитур. – Уже лучше, – я ответила почти сразу, стараясь не потерять ту хрупкую уверенность в своих словах. Руки едва заметно дрогнули, пуская по прозрачной глади рябь, – Жар постепенно спадает, она совсем скоро пойдёт на поправку... – Я сейчас не о Масако, – с укором в голосе перебил подросток, – Я о тебе. – Я в порядке, – интонация получилась слишком уж успокаивающей. Наверное, я и сама не до конца верила своим словам. – У тебя кровь, – парировал юноша, кивнув в мою сторону. Проследив за его взглядом, я увидела крошечное пятно на форме. Малоприметная, совсем незначительная точка. Но если её заметил Акайо, могут заметить и другие. А лишние проблемы нашей семье ни к чему. Преодолевая лёгкое головокружение, я молча прошла вглубь кухни. Поставила таз с водой на столешницу. Давно забытые тряпки соскользнули с руки и с тихим шлепком упали рядом. Шумно выдохнув от неожиданности, я скоро вернула себе самообладание и задрала край футболки. Один из пластырей, закрывающих следы от клыков, отклеился от тела и пристал к ткани. Его края раздражали рану – кожа вокруг неё покраснела, а сам укус слабо кровоточил. Отлепив от кофты испорченное лекарство, я с досадой смяла его пальцами и, немного погодя, бросила в прозрачный мусорный пакет – улика тут же затерялась среди овощных очистков, будто её никогда не существовало. Однако, брат почти сразу протянул мне новую: небольшой клочок ваты, пропитанный перекисью водорода. Едва различимый запах средства породил сомнение: возможно, стоит порезать палец, чтобы хоть как-то оправдать использование антисептика в глазах вампиров. Но голос разума был громче, и желание использовать затупившийся кухонный нож не по назначению утихло. Теперь, когда рана была вновь обработана, а след прошлой ночи благополучно покинул ткань формы, братец Акайо заботливо протянул мне чашку горячего чая, крепкого и сладкого. Я улыбнулась, вдыхая непривычно яркий аромат: – Спасибо. Парнишка задумчиво кивнул. Я бросила короткий взгляд на часы. Времени вдоволь насладиться напитком совершенно не осталось. Осушив чашку за несколько глотков, я наспех сполоснула использованную посуду и, также быстро попрощавшись с родными, переступила порог дома. Давящая на виски усталость не могла не сказаться на ориентации в пространстве: оступившись, я была близка к тому, чтобы пересчитать носом ступени. Но одна из многочисленных труб, оплетающих город подобно асагао, оказалась под рукой ужасно вовремя, предотвратив падение. Задумываться о том, как дойти до центра города, не приходилось – за восемь лет пребывания здесь мы, старожилы, преодолевали этот путь настолько часто, что теперь могли пройти его с закрытыми глазами. Поэтому то, что я добралась до пункта сдачи крови совершенно бессознательно, не было чем-то новым или необычным. И то, что я на мгновение растерялась, дойдя до нужного места и совсем не помня самой дороги, было, скорее, делом привычки. – Следующий. За безразличным голосом вампира послышались тихие шаги небольшой очереди, продвинувшейся вперед ровно на одного. Всего таких очередей было три, и для выбора какой-то из них не было особых правил. Лишь парочка негласных: вставай туда, где меньше людей, и не меняй очередь, если от проверяющих не прозвучало соответствующее распоряжение. Так я заняла своё место и замерла в ожидании, остановившись взглядом на расположившейся чуть поодаль гаргулье. И если раньше вид её напряжённых каменных мышц, внимательной морды с приоткрытой пастью и готовых в любой момент сделать взмах перепончатых крыльев пугал, то сейчас он казался неотъемлимой частью этого места. Словно монстр стоял на страже порядка наряду с патрульными, оберегая особенно впечатлительных детей от необдуманных поступков. Команда. Шаг. И вновь ожидание. Цикл повторялся раз за разом до тех пор, пока передо мной не осталось никого. – Хорошо. Следующий. Отпустив очередного ребёнка, вампир перевёл ожидающий взгляд на меня. В ту же секунду я почувствовала пробежавшую по телу дрожь и то, как вспотели сжатые в кулаки ладони. – Амайя Фукуда, – подойдя ближе, спешно представилась. Закреплённый на шее жетон просканировали. На небольшом экране в руках вампира почти сразу отобразились мои данные. Подавить волнение было невероятно сложно, и я силой удерживала себя от того, чтобы начать переминаться с ноги на ногу и беспокойно оглядываться. Почему-то страх того, что что-то пойдёт не так, сегодня разыгрался особенно сильно. Неужели нет пометки о замене? – Вместо кого? – прозвучал вопрос, опровергнувший неозвученное предположение. В тот же миг чей-то изучающий взгляд вперился мне в спину. Но я не могла ни обернуться, ни поёжится, чтобы сбросить внезапно возникшее наваждение. Из-за резко возросшего дискомфорта пересохло в горле. – Масако Фукуда, – немного хрипло отчеканила я. – Хорошо, – сверив полученную информацию с уже имеющейся, кивнул проверяющий, – Следующий. Я поспешила удалиться. Выдохнуть и расслабиться никак не получалось: чьи-то глаза продолжали настойчиво следить за мной (или, во всяком случае, мне так казалось, сколько бы я не старалась убедить себя в обратном), проводив до самого входа в изящное готическое здание. Только скрывшись за его стенами, я наконец-то смогла сделать вдох полной грудью, готовясь к встрече с сопровождающим.. можно ли назвать его врачём? Не знаю, но методы у них не самые гуманные. Процедура прошла, как всегда, быстро: расположив меня на каменной кровати, доктор вонзил мне в шею длинную иглу, попутно протыкая уже порядком истрепавшуюся ткань ошейника. Стиснув зубы от боли, я краем глаза наблюдала за тем, как красная струйка под давлением поднималась вверх по прозрачной трубке и пропадала из поля зрения. Место укола пульсировало, казалось, с каждой секундой всё сильнее и быстрее. И когда перед глазами уже начали мельтешить чёрные точки, забор крови закончился. Меня проводили до выхода из помещения, где один из дежуривших детей раздавал "донорам" странные на вид мешочки с напитком, по официальной версии предназначенным для профилактики вируса. Хотя его кислый, несколько терпкий вкус, неприятная густоватая и комочкообразная структура и непрозрачный нежно-розовый цвет (а также полученные путем незаконной торговли медицинские справочники, прочитанные вдоль и поперёк) явно намекали на странный коктейль из молока и гранатового сока. Пить который приходилось быстро и до последней капли. Стоило найти местечко побезлюднее и поднести целебный эликсир – в детстве, до того как попала сюда, я представляла их совершенно иначе – к губам, как я вновь почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд и замерла, не решаясь сделать глоток. Услышала неспешно приближающиеся мягкие шаги. Внутри всё сжалось. Оборачиваться, чтобы узнать, объектом чьего интереса мне "посчастливилось" стать, хотелось в последнюю очередь. Может быть, если сделаю вид, что не замечаю проблему, то она раствориться сама собой? Но шаги прекратились. Кто-то остановился совсем рядом в ожидании. Медленно, осознавая степень допущенной мной ошибки и где-то в глубине души надеясь, что всё не так плохо, как я успела себе представить, я оглянулась. Но реальность безжалостно ударила под дых своей тяжёлой рукой, заставляя меня согнуться в глубоком поклоне и не менее глубоком ужасе. Аристократ. Голову посещали сотни мыслей, и также быстро исчезали – я не могла выделить ни одной из них, не могла сосредоточить своё внимание хоть на чём-то. Меня охватила паника. Разум отрезвил чужой высокомерный смешок: – Как твоё имя? – Амайя, господин, – произнесла на выдохе, не слишком громко, но и не тихо, страшась ещё сильнее задеть вампира своим невежеством. – Амайя, значит, – голос мужчины показался шутливым, словно бы мы играли в какую-то занятную игру, – А имя семьи? Я вздрогнула. И сглотнула, казалось, слишком шумно для наступившей вокруг тишины. Страх за близких и желание защитить их любой ценой забились в грудной клетке, грозясь выломать рёбра. – Скоту не обязательно иметь семью, господин, – произнесла я тише, чем того хотела. Но сказанные слова не укрылись от чуткого слуха. – Вот как? – он не звучал разочарованно, хотя и не пытался скрыть, что раскусил такую очевидную ложь. И эта праздность пугала ничуть не меньше, чем если бы он начал злиться открыто, – Подними голову. И я распрямилась. Но не решилась посмотреть выше носок сапог собеседника. Мужчина довольно хмыкнул. – Когда ягнёнок научился кусаться? – задав свой странный вопрос, вампир начал кружить вокруг. Словно хищник, изучающий свою жертву перед броском, – Или, скорее, молодая овечка? – холод чужого дыхания обдал ухо, и я дернулась, отстраняясь. Поняв, что снова допустила ошибку (за этот день их накопилось слишком много), я сжала ладони немного сильнее, в попытке успокоиться. И почувствовала, как снадобье оставило на руке свой липкий след. Аристократ усмехнулся, – Ты знаешь, что врать не хорошо? – Я, – на мгновение подняв взгляд (чего, пожалуй, делать не следовало), я снова устремила его в пол. Порыв извиниться был жестоко задушен: если признаю вину, придется говорить правду. Но убережёт ли сказанная правда меня и близких мне людей? – Я не понимаю о чём Вы, господин. Время замерло. В ушах гулко стучало сердце. Чужой громкий смех заставил зажмуриться от неожиданности. – Вот как? – слишком много задора слышалось в голосе, должно быть, оскорблённого таким ответом вампира. Перестав кружить, мужчина подошёл вплотную. Подняв моё лицо за подбородок и дождавшись, когда я посмотрю в его глаза, он продолжил, как-будто мурча, – Не могу понять, эта маленькая овечка слишком смелая или слишком глупая? – Скорее второе, – одними губами прошептала я, готовая разрыдаться. За ответом последовала новая волна смеха. – Что ж, – наконец успокоившись, мужчина отпустил моё лицо и отступил на полшага, смахивая кончиками пальцев несуществующие слёзы, – За глупость приходится платить. Хотя он и продолжал улыбаться, в приоткрытых красных глазах читалось безумие и... Ожидание? Но чего? Тело резануло болью. Выронив лекарство, я инстинктивно прижала руки к ноющему животу, слегка сгибаясь. И медленно, почему-то боясь разорвать зрительный контакт, перевела взгляд вниз. Футболка и шорты стремительно окрашивались в алый. В носу защипало. Пальцам стало слишком холодно, не смотря на тепло просачивающейся между ними крови. – Как насчёт того, чтобы дать тебе надежду, – задумчиво протянул аристократ, скорее утверждая, а не спрашивая. Сама того не замечая, я начала рассматривать его, пребывая в полнейшем недоумении, – Я прощу твою оплошность, если ты сможешь сбежать. Потерявшие былую чувствительность и гибкость пальцы дёрнулись, тревожа новую и, судя по всему, достаточно глубокую рану. Я зашипела от боли, в уголках глаз вмиг скопилась влага. – Сбежать... Сбежать у меня точно не получится, – сбивчиво зашептала я, уверенная, что меня услышат, – Ведь мои слабые глаза даже не успели заметить движение со стороны господина. Я вновь позволила себе посмотреть на него. Его утонченность, должно быть, притягивала к себе многих. Длинные белые волосы ассоциировались с ангелами из маминых рассказов. Но этот дивный образ разрушали проскальзывающая, подобно змее, хитрость и ничем не прикрытая сейчас жестокость. – Хорошо, – его уступчивость заставила напрячься, – Тогда как насчёт такого? Я дам тебе фору, но потом потребую что-нибудь взамен, – мужчина выглядел слишком довольным. И слишком уверенным в своей победе для азартного игрока. – А у меня есть выбор, господин? – решилась уточнить на всякий случай, потеряв и без того много драгоценного времени. Ответом послужили молчание и неизменная улыбка. Безвыходность ситуации была очевидна, – Как прикажете. Коротко поклонившись, я повернулась к мужчине спиной и побежала. Маленькими шагами, замедленная болью, я ощущала на себе его взгляд. Хоть мне и дали время разорвать расстояние между нами, я понимала, что меня будет слишком легко вычислить по следам. А значит, нельзя идти туда, где живёт скот. Нельзя подставлять других. Никто, кроме меня, не должен пострадать. Я свернула в противоположную от города сторону. Как оказалось, здесь находился целый лабиринт из тоннелей, в некоторых из которых протекала река. Мой выбор не был ничем обоснован, но почему-то я решила двигаться вдоль воды. Её шелест успокаивал, а сил всё равно осталось слишком мало для полноценной игры в догонялки. Минув ещё несколько поворотов – я сбилась со счёту – и запнувшись о стык у аккуратно уложенной плитки, я упала на колени. И всё, что смогла сделать после – лишь отползти к стене, чтобы облокотиться на неё спиной. Мир перед глазами вертелся с бешеной скоростью. В минуту слабости я подумала, что к концу этой никчёмной жизни у меня осталась капелька везенья, раз я не упала в реку и не умерла ещё более мучительной смертью. Глубокий вдох спровоцировал раздирающий горло кашель, после избавления от которого я, не способная трезво оценить своё положение в пространстве, оглушительно громко приложилась головой о каменную стену. Неспешные шаги, дублируемые эхом, казалось, раздавались со всех сторон. Неужели галлюцинация? Кое как сфокусировавшись, мне удалось рассмотреть лишь отдалённый образ моего мучителя. Послышались размеренные аплодисменты. – Ты убежала довольно далеко, – промурлыкал аристократ, присаживаясь рядом на колено, словно желая находиться хотя бы примерно на одном уровне. Я усмехнулась про себя этой бредовой мысли, – Ради чего ты так отчаянно боролась? Кажется, ради своего пшеничного поля? – совершенно ничего не понимая из его потока слов, я сощурилась. Звон в ушах нарастал всё сильнее, – Ах нет, наверное, всё же рисового. Я моргнула. Смысл сказанного всё никак не хотел быть пойманным, а довольное лицо вампира кричало о каком-то подвохе. Медленно моргнула снова. Картинка перед глазами, казалось, завертелась ещё быстрее, мешая сосредоточиться. Внезапно в голове прояснилось, а пришедшее осознание выбило воздух из лёгких. Рисовое поле... – Пожалуйста, не трогайте их, – забыв о разнице в статусах и об осторожности, я вцепилась окоченевшими пальцами в одежды аристократа, – Умоляю Вас, оставьте их в покое, – ослабший голос срывался на хрип. В голове набатом прогремели слова: «потребую что-нибудь взамен», – Неужели, – слезы неудержимым потоком хлынули из глаз, – Неужели именно это Вы имели в виду, озвучивая свои условия? На мгновение на лице мужчины отразилось удивление. Или, возможно, мне так показалось в предсмертной агонии. Но вот он вновь хитро улыбнулся, протягивая ко мне руку. Ожидая, что меня схватят за шею или ударят, я лишь сильнее сжала чужой воротник. Но вместо причинения очередных увечий, вампир заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо, не брезгуя прикоснуться к выступившему на человеческом теле холодному поту. Происходящие всё больше напоминало последнюю игру разума. – Мне нравится твоё отчаяние, – с предыханием произнес аристократ, – Однако, это не то, чего я желаю... Слова начали сливаться в единый звук, становясь всё тише. В то же время, нарастающий гул давил на сознание, лишая возможности разобрать хоть что-то. Чувствительность стремительно покидала ослабевшее тело. Тьма подступала со всех сторон, обволакивая своими мерзкими щупальцами, навязывая долгожданное спокойствие.