Логово для чудовища

Снежок покрыл Священный сад, даруя долгожданный покой. Никаких посадок. Никаких построек. Правда, к папе ходить, за его садом присматривать, но это ничего. Наконец-то дойдут руки дома свой снеженичник устроить. Нир заварил чаю, потянулся. На улице еще темно. Шел снег. Красота. «Хорошо бы погулять сегодня. Сейчас почту разберу, подумаю. Надо прикинуть, чего на снеженичник не хватает. Потом до Ледяного павильона прогуляться, посмотреть, жива ли там еще снеженика, давно не был. Но сначала почта». Нир выдвинул корзинку из-под стола— туда письма и через его проводник приходили, и папа пересылал те, что до сих пор отправляли через родовое кольцо. «Ругается, что ему отправляют, но что поделать? Я объяснял уже всем, что здесь живу, дела рода веду я, но ведь почту отправлять Главе рода не запретишь. Тем более что многие ищут именно папиного совета, и это понятно. И кольцо забрать не могу, он же старший в роду. Взять - все равно что заранее похоронить». Сегодня в корзинке было почти пусто. Лежало письмо-сверток простой бумаги от знахарей, которые снова просили прорастить чистые партии трав в междумирье, и еще один, из светло-зеленой плотной. «От эльфов официальное что-то?» — удивился Нир и развернул. «Дорогой брат! Направляем соглашения об открытии врат для согласования. Торговая гильдия Арны, Келумирэ». Ниже был вложен рыжеватый листок с пометками и еще один зеленый, чистый экземпляр на эльфийском. Нир вчитался — в стандартных условиях об обслуживании, поддержании врат в междумирье были пропуски, заполненные зелеными чернилами, и сзади все было сплошь покрыто дополнениями. Келумирэ предлагала разрешить пользоваться вратами только владельцу земель, членам торговой гильдии и друзьям. А еще дописала условие, что перемещаться от ворот и к вратам можно только по дорогам, которые построит торговая гильдия, а иначе — только с позволения и на условиях владельца земли. «Предлагаю построить под землей», — уточнила Келумирэ в скобках. Нир потер лоб. «Столько условий! Ох уж эти бумаги. Так, ну с этим понятно, не хочет платить пошлины в общину Эрва за проход по их землям, и мы еще договаривались, чтобы посадки не повреждали. Но ведь это дорого, под землей-то строить. С другой стороны, а какие варианты? На земле видно, в общине точно шум поднимут, что по моим землям эльфы ходят. Будто жалко им». Было еще много условий, но основное — отсутствие платы и пошлин для торговой гильдии, контроле гильдией за соблюдением условий пользования вратами. Точнее, контроль был совместным, но Келумирэ подписала, что они справятся и сами, участие Нира необязательно. «Они-то справятся. Очень хотят эти врата, — Нир улыбнулся про себя. — А я-то как хочу! Устал страшно до соседних врат таскаться. Далековато, да и в урожайном роду через раз ругаются, а до Ирри еще дольше идти. Эх, какая Келумирэ продуманная, все учла, и свои пожелания и мои». «Согласовано», — подписал Нир и бросил в кристалл. В окошко постучали. Нир увидел очень серьезную смуглую девочку в нарядном голубом платье и ватагу снежных эльфят помладше. «Надо же, гости из Ледяного павильона. О Ловы, светло уже! Так долго все эти соглашения читать…» Нир поднялся, открыл дверь. — Проходите-проходите. Как раз вас сегодня думал проведать. Случилось что? — Мы хотим со-гла-ше-ние подписать про Ледяной павильон! — выдохнула кроха. — И в гильдии зарего… зарегистровать! — добавил кто-то из младших. — Мы пришли на переговоры, — кроха задрала подбородок, а другие вокруг закивали. Было сложно не рассмеяться. Эльфята явно пришли серьезно поговорить о деле жизни, а не о поедании вкусных ягод. — Все оформим, — заверил малышню Нир. — Пойдемте в гостиную, чаю с морозным корнем выпьем, обсудим как следует все условия. Дело-то серьезное. Малышня закивала. Нир отвернулся, пряча улыбку. «Какие они смешные. Главное, удержаться и не рассмеяться, а то оскорблю их до самой глубины гордой эльфийской души». Малышня окружила стол, старшая девочка важно опустила в центр корзинку со снеженикой, села. Малышня пожирала корзинку голодными глазами. Нир взял одну ягодку, попробовал. «Поспешили, недозрелую сорвали, эх!» — Вкусно очень, спасибо! Попробуйте тоже, одному есть совсем не то. Сейчас чаю заварю и вернусь. — Мы хотим продавать снеженику, Нирлин, — затараторил кто-то из младших и поймал разгневанный взгляд старшей. — Записываю, — кивнул Нир, энергией поднимая кисть. — Не только эльфам, — добавил другой. — Конечно, — кивнул Нир и поставил чайник с чашками на стол. — Какой ароматный! — пролепетала совсем кроха. Старшая, кажется, была готова расплакаться. Ее «переговоры» испортили «несерьезной болтовней». Нир налил всем чаю и сам сел. «Так, какие там слова используют? Надо посерьезнее вспомнить». — Итак, по условиям соглашения вы обязуетесь выращивать снеженику в Ледяном павильоне в обмен на право продавать ее и продукты из нее, верно? А я обязуюсь предоставить вам Ледяной павильон для этих целей. Что-то еще? Старшая просияла. «Видимо, получилось достаточно серьезно. Справился». — И не продавать снеженику дешевле Ледяного павильона! — предложил кто-то. — О-о-о! — поддержала малышня. «Да я и не собирался», — удивился было Нир. Но потом понял, что малышню впечатлило не условие, а как оно звучало. Наверное, у старших подслушали. — Ага, дописываю — продавать снеженику не дешевле Ледяного павильона. Еще что-то? — Надо в гильдию отнести эк-зем-пя…пле… — напомнил кто-то из малышни. — Отнесем. — На эльфийском и элькринском! — важно заявила старшая. — Так здесь все эльфы, зачем? — спросил кто-то из малышни. — Так положено, — отрезала старшая. — Понял-понял. Нир усмехнулся, подписал ниже те же условия по-элькрински, а потом показал листок малышне. — Прочитайте, все так записал? Малышня смотрела, важно читала вслух. Довольные были. И только самая кроха с милым бантиком на макушке не теряла времени, пила чай и украдкой таскала ягодку за ягодкой из корзинки. — Все так, — важно кивнула старшая. — Тогда сейчас еще два экземпляра составим, подпишем, один для гильдии, один для меня и этот для вас останется. Нир переписал все, подписал, вручил. Старшая тоже подписала чуть подрагивающей от волнения рукой. — Думаю, надо отметить это. Лепешки с вареньем испечем? — Да! Уже даже старшая заинтересовалась. Важные переговоры были забыты. Какие там соглашения, когда вкусняшки ждут?

***

Старик лежал с записками, все рисовал и кашлял нехорошо. «Уже неделю жар не спадает, вот зачем лез? Догеройствовался. Вот нельзя было Ниру поручить барьер этот поставить? И не упрекнешь ведь, чтобы не нервничал. Варю лекарства вроде правильно, нервы не треплю, а ему все не лучше». — Что-то ты совсем разболелся, — Эйр вздохнул и выставил лекарства на тумбочку. — Простудился что-то, — старик прокашлялся, нахмурился, всмотрелся в записи. — С травой грез и так больше десятка лет после первого приступа не живут. А ты совсем не бережешься, — надавил Эйр. — Я должен прожить подольше. Много отравы вывел, хоть и поздно. Приступы не так часто, просто приболел. — «Просто приболел» после того как тайком поставил барьер вокруг поселка, — упрекнул Эйр. — Если не хотел Нира дергать, мог бы Тана попросить, он сильный маг, и в схемах этих разбирается. — Мог. Но Тан… — старик поморщился. — Нет у него чувства баланса. И у тебя нет. И учиться не хочешь. — Да я еще с простыми заклинаниями не до конца разобрался, а ты комплексными попрекаешь. Там столько рун, столько взаимодействий, голова кругом! Дела в общине сами себя не сделают, а это успеется. Старик вздохнул. — С делами в общине разобраться успеешь. Я лишь пытаюсь передать тебе то, чему научиться без помощи намного сложнее. — Ниру же передал? — Ниру передал, — согласился старик. — Ну вот если что у него спрошу. А мне передай, какие проблемы у общины, и как ты думал их решать. Я должен Главой стать, мне некогда распыляться. Голову пронзило тошнотворной болью, и Эйр поторопился отгородиться воображаемым "стеклом". Старик сморщился, потер лоб. — Зачем тебе становиться Главой? — Чтобы привести общину к процветанию. Старик прикрыл глаза, помолчал. — Эйрин. В темную общину всегда бежали за знаниями и свободой. Здесь берутся за вещи, которые немыслимы в других местах, и потому очень легко перейти грань запретного. А запретное часто имеет последствия, кхм… кхе-кхе… Старик закашлялся. — Да что ты юлишь! У нас одна половина общины торгует оружием, другая дурью, вот я не знаю! Одних рыжий Тан прикрывает, других Дилм. В темную гильдию спускается то, за что эти двое не берутся. — Неправда. И не в этом суть. Ищущие умы, вот основа, — просипел старик. — Налей мне чаю, сил нет. Эйр сменил листья, подлил воды из ведра. Золотистый огонь в подставке горел ровно, успокаивающе. Жасмином пах. — Красивая у нее энергия, — вздохнул старик, и от него понесло счастьем, смешанным с тоской. Эйр поспешно укрепил воображаемое стекло. — Что там с исследователями дури и оружия? — Исследуют то, к чему лежит душа и за что платят. Многие сбежали от правил, и их интересует запретное… Старик вновь зашелся кашлем. Эйр налил горячего чаю, протянул кружку. Старик отпил, подышал ароматным паром. — Так вот, Эйр. Сила общины в знаниях, в стремлении их приумножить, изобрести. Это не только оружие, это и мирные вещи. С Диром много сотрудничаем… кхе… — старик отпил еще. — С Диром. С эльфами. Да. — Тогда я должен придумать, как создать условия, чтобы изобретать не только опасное? — Они есть. Всегда есть, надо только договариваться. Сейчас, когда магия свободна, столько возможностей сделать жизнь лучше. Я так ждал этого, Эйр. Мечтал о свободе. Мы все мечтали, когда боролись с последним Хранителем. Старик тронул грудь, улыбнулся грустно. Еще бы. Магия-то свободна, а сам от малейшей отдачи возвращается в постель. — С Эрлином говорили, потихоньку смягчают правила даже в общине Эрва. Теперь энергию Нелы можно использовать в чарах лесной общины, других Ловов пока что сложнее, согласовывать надо, но уже даже это успех. А в остальных общинах и вовсе свобода. — Старик, давай к делу. Мне что, с эльфами договариваться об исследованиях? И наших тоже вдохновлять? — Нужно образование, Эйр. Всем, и не только в темной общине. Тогда заживем. Жертвую в храмы, пусть учат. Пока только книги, кристаллы, портреты, руки не доходят до большего. — Меня не привлекай к храмам Нелари. И кристаллами не разбрасывайся, и так стройки в общине разоряют. — Да причем тут храмы! Это только средство, — старик отмахнулся, закашлялся. — Тогда поддерживать исследования, сотрудничать с другими общинами, продвигать образование, — Эйр загнул три пальца. — Еще нужно быть страшными, чтобы опасались и не сели на шею. Работать над защитой убежища. — Над миром. Все противостояние, интриги, дрязги — пустое, — объяснил старик. — Это так не работает, — вздохнул Эйр. — Но можно к этому стремиться. — Общине, полной преступников и их потомков. Старик с упреком посмотрел воспаленными, мутными от темной энергии глазами. — Мы с тобой ничем не отличаемся от остальных. Мира хотят все. А кто не хочет, тот не знает, от чего отказывается, и что теряет. Эйр опустил голову. «Да, старик тоже нарушал правила, а папаша так и вовсе воплощение зла. Но ведь не со всеми можно примириться. С папашей, например, как? А ведь для кого-то преступник из темной общины ничуть не лучше папаши для меня». — Ты бы и с Истом примирился? — Я? — растерялся старик. — Причем здесь я? Я могу как угодно относиться к Исту, Ловам, Главам и старейшинам разных общин. Но задача Главы — устроить так, чтобы общине доставало всего, несмотря ни на что. И на личные обиды тоже. Эйр закатил глаза. — Да-да, именно поэтому Нир сейчас горбатится с утра до ночи и тратит кристаллы на землю, которую высушил до капли темногильдиец Тан. — Тан дает на это кристаллы, — слабо улыбнулся старик. — Кристаллы за эту землю дала община Эрва, разве нет? — То кристаллы общины. А Тан платит все равно, — старик прикрыл глаза и откинулся на подушки. — Я устал, Эйр. Разберешься с бумагами? — Без проблем. Лекарства не забудь выпить. Эйр посмотрел на изможденного старика, на мерно вздымавшуюся гору одеяла рядом — Ни. «Хорошо им вдвоем. Влюбленная дурочка и наивный мечтатель, стоили друг друга. А если бы Нелари была жива, она бы тоже так спала, интересно? Наверняка такая же упрямая, сидела бы ночами. Свою Нелари хочу. Чтобы тоже теплая, добрая была. Любила».

***

Дети рождались мертвыми. Сколько бы ни молилась Си, сколько бы ни ждала, ни ела, ни береглась — ко второму месяцу или лекарь приносил проклятый флакон, или рождалось мертвое само. И вот сейчас, хотя в животе еще жила искорка, Си не верила, что справится. Стежок за стежком ложился на ткань, но вышивка больше не могла одолеть тревогу. «Подводить героя не хочу. Тах говорит, я его разорю. Но что я могу сделать, если детей не получается? Может, заработать немного?» — Тах, проводи меня в лавку Ми.

***

Си ступала по мостовой, не веря. Казалось, столица осталась где-то в той прошлой жизни, где она мечтала о герое, краснела от мечты улыбнуться ему… И вот теперь сказка сбылась, но после все пошло не так. Столица была усыпана снегом. «Будто моими застывшими слезами. Столько мечтала, а толку? Если бы я только знала, никогда бы не подвела героя. Но о чем бы я мечтала? Не знаю даже. Детей хочу, ну отчего я проклята? Может, потому что папулю ослушалась? Но ведь нас благословили сами Ловы…» Колокольчик брякнул. — Приветствую! Проходите в соседний зал. Улыбчивая девушка была незнакомой. «Точно, Юру же замуж вышла». Си прошла в соседний зал, но и там не было Ми. Была только другая улыбчивая девушка. — П-приветствую… Си замялась, поняв, что подзабыла современный язык. — Ми… дома? — Хозяйка ушла по делам. Может, я могу чем-то помочь? — Н-не… я… в-вышиваю… Си потупилась. Стыдно было жутко, современные слова вспоминались с трудом, еще и девушка незнакомая… «Я должна идти до конца! Не могу же я подвести героя!» — Ищете работу? — подсказала девушка. — Д-да… — Госпожа, — зашептала Тах и потянула за рукав. — Не позорьте мужа. Си покраснела гуще. — Извините, — Тах поклонилась и заторопилась к выходу, увлекая за собой. «Нельзя-нельзя-нельзя, ужас, как же так», — тихонько, чтобы слышала только Си, причитала Тах. Дома Тах заставила молиться вместе с ней, охала, переживала, умоляла пожалеть ее старость. «Что такого в вышивке? Я ведь и так вышиваю. Какая разница, на заказ или просто? Не хочу, чтобы Тах нервничала, но и отступиться не могу». — Я не хочу разорять мужа. Думала поддержать, потому что не могу подарить детей… — Не так же, госпожа! Если хотите, я могу попросить девушек, чтобы унесли платки в храм. Их купят, кристаллы перешлют. Все прилично, с благословения и под надзором Покровителей. — Ах! — Си покраснела. — Попроси унести, пожалуйста. Было стыдно. Но все равно стало легче — хоть что-то.