Часть 2
18 января 2022 г., 23:49
***
Время без пятнадцать минут девять. Чонгук потирает карточку и стоит перед заведением, в которое его бы лично никто не пропустил, даже если бы он уже давно был совершеннолетним. Он перерыл весь свой гардероб и выбрал самое нейтральное из того что в нем было. Рубашка, зеленая крутка, темные джинсы. Он пытался уложить волосы, просмотрел ради этого сотню видеороликов на ютубе, но получился какой-то взбудораженный попугай. Ему даже неловко. он сильно опаздывал, потому решил так пойти. Ему вдруг становится жарко и страшно. Он видит других людей. И уверенность в себе падает. Но дьяволенок шепчет сделать шаг вперёд в эту пучину безнравственности. И вот он в толпе, среди множества феромонов, оглушающей музыки и какофонии запахов и звуков. Страшно. Чонгук начинает чувствовать накатывающую панику. Зачем он сюда пришел? Что потерял? Он сначала пытается отыскать знакомые черты, но людей так много и все путается. Он сжимает края одежды и почти готов сбежать. Он словно попал в бассейн и вот-вот утонет. Кажется, этот мир не для него. — Твою мать, Чонгук, — чья-то рука хватает его за запястье и тянет за собой. Он безвольно поддается и падает в чужие руки. Перед глазами он видит шею. Медовая кожа, знакомый запах. Сердце тает, и он еще сильнее расслабляется, зажмуриваясь, у него вылезли кроличьи уши и так сильно прижались к голове. Он полностью дрожит от страха и ищет защиты и спасения, утыкаясь лицом в плечо альфы. Ах. они почти одного роста. — Блядь… — шипит Чимин, потирая начинающую побаливать голову. Появилось много вопросов. Как этот кролик здесь оказался, кто его пропустил, нахуя, и главное: что делать дальше. — Чимин-а, это твой друг? — маленькая златоглазая омега рядом невинно смотрит на них. И вероятно, будь Чонгук омегой, этот малыш решил бы играть острее, несмотря на то, что они с Чимином знакомы от силы минут тридцать. А пока он вежлив и дружелюбен, но не упускает возможности показать, что у них с альфой что-то есть. Чонгук хоть и прибывает все еще в смятении и до сих пор не двигался, вжался головой в плечо альфы, вдыхая тонкий сладковато-свежий аромат тела, но слышит что и как говорит другой человек рядом. Ему становится немного больно. Он тянется и сжимает ткань заправленной в светлые джинсы футболки Чимина. Почти шмыгает носом. Он сейчас расплачется. Пак вздыхает настолько тяжко, словно на него свалился лишний ворох проблем. Впрочем, оно так и есть. Чонгуку всего 16! — Не важно. Извини, — Чимин обращается к омеге. Это так чистая формальность. — Идем, — а после уходит в сторону лестницы на второй этаж к столикам, ведя с собой за руку глупого кролика. Омега стоит смущённый и злой. Его просто так кинули ради какого-то беты, и это так словно не они тут несколько минут назад целовались в засос, не обращая внимания на других людей. Но стоило появится этому парню, как все рухнуло. Чимин так то тоже был зол. Его злость не касалась чего-то конкретного. это было следствием совокупности разных факторов. Чонгук послушно следовал за альфой и ничего совершенно не понимал. Но неожиданно он был счастлив. Даже не обращал на то как сильно сжимают его запястье. Они подошли к столику. Он был в тени, но хорошо все просматривалось. Там были уже стаканы и бутылки, немного закусок. Мест было больше чем людей, сидевших за столом. Некоторые пошли уже по своим интересам. А вот Тэхен остался и активно спаивал двух других альф, оставшихся с ним. Все просто потому сто они продолжали играть в игру, где проигравший пьёт огненный шот залпом. И Ким Тэхен не проиграл ещё ни разу. — Ким Тэхен, какого хера? — Что? Они сами! — лис поднял вверх руки. Не его вина, что эти парни не умеют проигрывать и уже налакались до состояния я-лицо-паркет. Но потом он переводит взгляд на парня рядом с Чимином и невольно закатывает глаза, а потом цокает. Неужели это самое лучшее что есть в гардеробе этого кролика? Он похож на ботана, которого все задирают. Руки чешутся все исправить. — Так это ты… — Каракал вовсе не выглядит довольным и благодарным. А у Тэхена на лице все написано. В глазах читается «А ой». И все же это специально. — Я не виноват. — Да ладно. — на лбу Чимина образуются морщины. Он чертовски зол. Тянет за собой Чонгука на диванчик, чтобы тот не стоял все время. Чон ощущает неловкость и панику. Уши все ещё не спрятаны и выдают все эмоции. — Этот ребенок сам спросил, где ты обычно бываешь. Ну я просто и сказал. Никто же не думал, что он сюда придет. Чимин-а, ему просто было интересно, как ты проводишь свое свободное время. Ну что, злиться теперь? — Тэхен стелет красиво, но врет как дышит. И даже без курсов актерского мастерства театралка плачет по нему. — Да ладно? А пропустили его за красивые глаза? — Чимин говорит это, между прочим. а Тэхен уже во всю лукаво улыбается, выцепливая слова «красивые глаза». Чимину ведь этот кролик тоже нравится. Просто этот большой кот сам себе в этом ещё не признался. — Я откуда знаю? Мало у него знакомых? Чонгук немного стыдится. Ему грустно. Неужели он попал в такой ужасный план этого лиса? Да его точно подставили. Он должен оправдаться. — Хен, — голос дрожит. Он почему-то не может и слова сказать. Все же виноват. Но кажется, что о нем беспокоятся. Это… приятно. — Ну и что будешь делать? Парень то из-за тебя сюда пришел? — Так, ладно. С тобой, Ким Тэ, потом поговорим, а сейчас, пошли, закажу тебе такси. Чон краснеет. О нем правда беспокоятся. — Отвезешь домой? — интересуется Тэхен, отмахиваясь от одного из альф, что успел более-менее прийти в себя и интересуется что за движуха происходит. — Нет, просто посажу и вернусь. — пожимает плечами Пак, уже проверяя тарифы и расценки, чтобы примерно знать, сколько нужно дать таксисту денег. У Чонгука разбиваются его ванильные фантазии. Вот так просто от него избавятся? Это больно. Очень неприятно. Почему? Несправедливо! — Йа! Это же малыш Сонгук! — пьяный альфа немного коверкает имя кролика, но узнает его быстро. — Да ладно тебе Пак, если пришел, пусь остается! — Я тоже так думаю. Пусть повеселится. Мы же не злодеи какие-то, — присоединяется Тэхен и лишь мимолетно подмигивает Чонгуку. Чон не глупый, потому хватается за дрянную соломинку и так жалостливо и невинно выпрашивает: — Хен, я хочу остаться. Нельзя? Маленькое чёрное ушко дёргается, но все еще прижимается к макушке, скрываясь в пушистых темных волосах. В глазах словно дождь. Чимин чувствует, как годы прибавляются ему. И ничем хорошим для него это не закончится. Но он прогибается. Вздыхает. И тут уже присоединяется еще парочка пьяных идиотов из их компашки. Оба второгодки. И те ещё дебилы. Но полюбившие готовку Чона. А потому очень были предрасположены к нему и за то, чтобы он остался. — Ладно. Но… ему не давать ни капли алкоголя! — фырчит Чимин. Он сейчас действительно как заботливый старший. И ведь всем сразу видно это особое отношение к кролику. Всем, кроме самого Чимина. А ведь раньше Паку было далеко плевать на чужой возраст и прочее. Однако у Тэхена свои планы и методы. Поэтому он прямо и заявил Чонгуку, пока друг не обращал внимания «хочешь быть с ним, тогда придётся выпить». Хитрый чертов лис. Минус желудок. Привет больной организм. Чон даже не знал, что он пьет. Но становилось жарко, нос щипало, во рту было неприятное ощущение, а организм бунтовал. Он, наверное, зеленый. Хочется к Чимину. уткнуться носом в шею и дышать. Хочется, чтобы его обняли, крепко-крепко, будто боялись потерять. Чтобы поцеловали, и ласково шептали, что он милый и хороший, что он любим. Но Чимина рядом не было. Его нигде не было. Тэхена тоже. — Хен… — тускло и обиженно прошептал Чонгук, собираясь вот-вот заплакать. Его все же бросили. Нет. Он должен найти Чимина и узнать, почему тот от него вечно убегает. Кто-то просит его быть острожным. Он задевает стакан и разбивает его. Туманно. Шумно. Тошно. Идёт дальше. Ему нужен Чимин. Как кислород жизненно необходим. Пак находится среди танцующих людей. Он красивый. Привлекательный. При взгляде на этого альфу Чонгук становится жадным. Почему этот человек не может принадлежать лишь ему? Возле Пака вертится какая-то омега. Не тот что в тот раз. Другой. Эти омеги тоже красивые. Тонкие, маленькие, хрупкие. Интересно, будь Чонгук таким же тонким и хрупким, понравился ли он тогда Чимину? Ему плохо. Ужасно плохо от всего. Он пробирается вперед, обнимает Чимина и сам прижимается к нему. — Хен мне плохо, хен… — хнычет. Пак чувствует, как облом с сексом приходит к нему второй раз. И каждый раз это вина этого чертового кролика, и каждый раз он ничего не может с собой поделать. Омега быстро удаляется, даже извиняться не надо. А Чонгук как кальмар обвил всё тело альфы и плачет. Чимину не по себе. Он касается головы, гладит непослушные темные волосы. Уши вернулись в норму. Все же споили ребёнка, черти. Пак помнит свою первую пьянку. Не самое приятное. Сейчас его толерантность к алкоголю заметно улучшилась, но тогда он был готов желудок дьяволу отдать. Про боль в голове говорить и не надо. Ведет к туалетам. — Тошнит? — Немного. Пьяный Чонгук красный, плаксивый, милый. Ему всего 16, а он уже одного с Чимином роста. Это пугает. Как его вообще можно считать милым? Чимин сам не знает. Наверное, сорвавшийся секс, не развеянное возбуждение и алкоголь делают его таким. Он вспоминает, что от природы хищник. И перед ним кролик. И надо не вытирать заплаканное красное личико, а сожрать его целиком и полностью. Чимину интересно, какой на вкус Чонгук. Он поддается моменту, движется вперед, придерживает голову парня за затылок, а сам немного осторожно и мягко целует в губы. Они мягкие. Чон пользуется бальзамом со вкусом черничного йогурта. Кажется, специально, чтобы его ещё больше хотели съесть. — Чи. Мин… хен… — Чонгук делает полной грудью вдох. Он либо умер, либо умрет. Его. поцеловали? Губы горят. — Ещё — шепчет приглушенно и его просьбу выполняют. Чимин целует уже более властно, кусаясь, облизываясь, играясь. Его язык хочет большего. И кожа у Чонгука приятная, нежная, мягкая, немного пахнет молоком. Боже, что он творит с этим ребенком? Но останавливаться совсем не хочется. Чонгук отвечает. Тает и стонет. Происходящее почти как сон, так что в поцелуе он успевает укусить альфу, а тот укусил его в ответ. Губы будут болеть. Но к черту. Это прекрасно. Лучший момент в жизни беты. Кажется, если бы он не сидел сейчас на толчке, точно бы упал, потому что ноги у него совсем мягкие, как у новорожденной лани. Целоваться в общественном туалете не сильно романтичное занятие. Но некоторые здесь даже ебутся, так что не такое уж и необычное. Чимин чувствует возбуждение и напряжение в штанах. И понимает, что сейчас лучше остановиться. Пока не поздно. Но Чонгук такой податливый, послушный, милый. Он тоже этого хочет. И, о, черт! Они оба пьяны. Чимину хочется, чтобы сейчас кто-то ворвался в этот туалет да хоть поссать, чтобы дать пинка трезвости. Но никого нет. Что за грёбанный закон подлости. Его руки лезут под рубашку парня. Он тощий, но фигура у Чонгука хорошая. Кожа теплая, приятная. Ему нравится его гладить и заставлять вздрагивать от каждых прикосновений. Поцелуями Пак уже переместился на шею. Чонгук мило стонет. Но немного громко. И сам же краснеет от того какие звуки издает. Чонгук отставать не хочет. Сам тоже неумело лезет под одежду, рукой в трусы. Гладит твердый член, слегка сжимая и довольствуется тем, что это он сам причина такой возбужденности Пака. Интересно, а позволят ли ему отсосать? Он хочет сделать приятное. Хочет тоже заставить Чимина расплавиться. Он много видео смотрел. Теоретически знает, где приятнее. Но ему бы для начала самому не умереть от ласк альфы. Однако, все это приятное прерывается напоминанием легкого алкогольного отравления Чонгука. Все рушится. Он… Просто не смог сдержать в себе и блеванул. Это черт возьми самый настоящий позор в его жизни. Блевануть, пока занимаешься прелюдиями с парнем, который тебе нравится. Зачем он пил? Он мог бы просто притвориться. И все было бы также. Но не закончилось тем, что он испортил момент, свои и чужие вещи. — Хен… — он снова плачет. Но организм не дает ему расслабиться. Чимин вздыхает. Да уж, неприятно. Но черт возьми, он правда рад. Потому что таким нельзя заниматься по пьяни. Хороших последствий не бывает. Проверено на личном опыте. Этот день слишком странный. И если Чонгук был пьян в дровишки, то куда Чимин? Что это вообще за желания в нем? Ему есть над чем подумать.
