Онегин и Ленский: точки соприкосновения и отталкивания

Уж было утро на дворе, но Евгений ещё спал. Сон был тяжёлый и неспокойный. Дуэль была сегодня, она казалась чем-то роковым и неминуемым. Он сам прекрасно знал, что это его вина, у Ленского не было выбора. О нравы! Но молодой Онегин не жалел себя, не хотел отмены дуэли или её переноса. Он чувствовал необыкновенную связь к дорогому другу, который стал врагом. Уж лучше стать причиной дуэли и умереть от рук любви, чем жить в тени, жить в ненависти к невинной девушке, к чужим отношениям и в неразделённой любви. Но вопреки всем размышлениям, часть души билась в сомнениях о правильности выбора. Но твердая уверенность в том, что лучше уж умереть от рук любви всё крепчала. Она давила и убивала с каждым мигом сомнения и страхи, заставляя принять судьбу и понять, что ничего уже не изменить. Лучики света скользнули через стекло, пробежались по полу, заползли на подушку и наконец оказались на лице юного Онегина. Жмурясь он отвернулся, но сон, толи от волнения, толи от того, что скоро вставать, ушёл и не захотел ни как возвращаться. Мужчина открыл глаза и посмотрел в потолок, в голове было необычно пусто и спокойно. Холодная уверенность засела внутри его ветренного сердца. Он сел, ноги свисали с кровати. От пола веяло холодом, оно и понятно, сейчас была зима, на удивление солнечная. Снег блестел на солнце, переливался, словно перламутр. Но Евгения не интересовали уже наскучившие пейзажи, ему гораздо более нравился Питербург, чем простенькие деревенские пейзажи. Пройдясь по холодному полу, мужчина отодвинул шторы, яркие лучи солнца ударили в лицо, в голове пронеслось: "Какое солнце... И что за ирония? В день моей смерти. Неужели я настолько нелюбим богом?". И вот, два дуэлянта стоят напротив друг друга, при полном параде. Но, кажется, Ленский одет слишком холодно для сегодняшнего дня. Не было даже шапки, но Евгений, кажется, даже был рад этому. Ему хотелось получше запомнить образ мужчины перед смертью, его, должно быть, мягкие волосы, прелестные черты лица, статную фигуру. Секунданты ни как не приходили, Ленский явно нервничал, его руки немного дрожали, он ходил кругами. Мужчина не поздоровался с бывшим другом, избегал взглядом его фигуру. Можно даже сказать, что шарахался от него. -Мой друг, может без посторонних начнем?- сказал Онегин, он уже не мог терпеть. Было невыносимо находится так долго с любовью и осознать, что она настолько далеко. -Я вам не друг, Евгений, более, и вы мне тоже. Но ваши слова имеют смысл. - Ленский говорит сухо и тихо, ели слышно. -В таком случае, оружие у вас. -Сейчас. Мужчина подошёл к небольшому чемоданчику, что оставил на сене, что лежало на повозке. Раздался характерный щелчок, крышка открылась. На бархатной подушке лежали два револьвера, они были уже заряжены. Ленский взял их и протянул один оппоненту, когда подошёл к нему. Они молча разошлись по разные стороны поляны. -Стреляем вместе, - скажет, так же сухо, Ленский. Сверкнут на солнце дула. Сердце Онегина пропустит несколько ударов. Две пули полетели. Одна во имя любви, другая - неизвестно. Но ни одна не настигнет цели. Солнце одновременно спасло мужчину и обрекло на вечные страдания. Пуля Онегина летела изначально мимо, ему хотелось только своей, но ни как не чужой крови. -Я... Я больше не намерен стрелять, я больше не могу. - уже хрипло скажет Ленский, револьвер упадёт на снег. -Я тоже. И снова тишина. Они не смотрят друг на друга. Стоят порознь. Огонь и лёд. Ленский и Онегин. Они вдруг посмотрят друг на друга. В порыве чувств и горькой страсти Онегин подбежит к нему. И их тела сольются в горьком обоюдном поцелуе, поцелуе безответной и порицаемой любви. Их молодые и пылкие сердца сольются в одном миге. Им станет жарко. Они поймут друг друга без лишних слов, им этого не надо. В порыве счастья и обоюдного согласия, часть одежды полетит на снег. Им не будет страшен холод, их разумом правит страсть и тепло тел. Онегин трогал, гладил, запоминал чужое тело, чужое дыхание. Взгляд метнулся на снег, его он набрал в руку. Немного растапя снег в тепле собственной руки, Евгений аккуратно пойдётся им по спине Ленского, заставляя того прогнуться и вздохнуть от новых ощущений и ласк. Тугой узел возбуждения сожмётся в паху обоих. Брюки спадут с них, как и остальное. Времени мало. С каждой секундой страсть нарастает. И вот они слились воедино, их тела теперь жмутся друг другу с новой силой, в погоне за общим желанием. Оперевшись на дерево Ленский тяжело дышал под Онегиным. Даже сейчас, у них не было ни единой пошлости по отношению друг к другу, лишь трепетная любовь и привязанность. Они покинут это место. Как окажется позже секунданты были направлены в другое место, неосознанно, не специально. И снова новый день полный одиночества и тоски среди ненавистных пейзажей. Ленский заболел, должно быть, аукнулась неосмотрительность. Мой бедный Ленский! за могилой В пределах вечности глухой Смутился ли, певец унылый, Измены вестью роковой, Или над Летой усыпленный Поэт, бесчувствием блаженный, Уж не смущается ничем, И мир ему закрыт и нем?.. Так! равнодушное забвенье За гробом ожидает нас. Врагов, друзей, любовниц глас Вдруг молкнет. Про одно именье Наследников сердитый хор Заводит непристойный спор. (А. С. Пушкин. Евгений Онегин)