Я не чувствую своего лица, когда я с тобой (потому что я прижат лицом к тротуару)

      Чонгук думает, что сегодня, возможно, худший день за всю его жизнь.       Вероятно, это во многом связано с тем фактом, что его никчемный коллега Хосок-хен обжег руку Чонгука на работе (он никак не может понять, как можно обжечь руку своего коллеги в гребаном магазине мороженого), а затем каким-то образом его обвинили в этом и уволили («вступает в силу немедленно. Чон Чонгук, убери отсюда свою тощую задницу»).       Хуже всего было то, что все, что Хосоку-хену нужно было сделать, это обратить на него эти смешные щенячьи глаза, нижняя губа дрожала в извинении, прежде чем Чонгук растаял в гигантском, липком зефирном месиве, бормоча «Хен, все в порядке. Я все равно чертовски ненавижу мороженое», — прежде чем раздраженно сбросить фартук, уставиться на хуевого управляющего и уйти.       Затем он отправился домой, в свой маленький дерьмовый жилой комплекс, готовый утопиться в шоколаде с мороженым, смотреть дерьмовые мелодраматические к-драмы и жалеть себя. Он зашел к своему соседу по комнате Чимину («Он для тебя хен, сопляк!»), в то время как его парень Юнги-хен ебал его до полусмерти. Чонгук чуть не выдернул руку из сустава, закрывая дверь в паническом и глубоко встревоженном состоянии, выкрикивая «КАКОГО ХРЕНА, РЕБЯТА, СЕРЬЕЗНО» во всю глотку.       Образ того, как Чимина ебут, запечатлелся в сознании Чонгука. Каждый раз, когда он закрывает глаза, он спотыкается. Он выходит из жилого комплекса, вновь вспомнив новые изображения порнозвезды-Чимина, и Чонгук чуть ли не начинает рыдать в отчаянии. Очнувшись, он обнаруживает, что идет в близлежащий парк, чтобы, возможно, похоронить себя заживо рядом с красивыми цветами, которые растут в парке. Он замечает, что люди странно смотрят на него. Ему требуется две секунды, чтобы понять, что его лицо все еще искажено почти комичным выражением, зубы обнажены в гримасе отвращения, и он быстро закрывает рот, придавая своему лицу более беззаботное выражение.       Чонгук чувствует, как вибрирует его телефон в кармане, и вытаскивает его, слегка вздрагивая, когда замечает, что у него есть сообщение от Чимина. Он проводит большим пальцем по экрану, наполненный страхом, когда телефон медленно перенаправляет его на сообщение.       От: Карликовое отродье Сатаны «извини, что тебе пришлось увидеть этого чонгукки, я думал, ты на работе ㅠㅠ»       Чонгук закатывает глаза, мысленно благодаря Чимина за то, что он напомнил ему, почему он пришел домой так рано полный злобы. Чонгук удивлен, что не получил сообщение от Юнги о том, что Чимин упал замертво по неизвестной причине. Но его телефон снова жужжит, и на мгновение Чонгук паникует, потому что, черт возьми, что, если с ним действительно что-то случилось? Но когда он видит, что это еще одно сообщение Чимина, он снова закатывает глаза, прежнее беспокойство сменяется чувством, которое Чонгук может определить только как «выебан».       От: Карликовое отродье Сатаны но, типа, мне не жаль, ты чувствуешь???? потому что, типа, у меня был отличный секс??????       Да, этот день не мог быть хуже, черт возьми.       Его телефон снова звонит, на этот раз его телефон уведомляет его о сообщении от Юнги-хена. От: Юнги Хен Сожалею об этом ребенке…       Чонгук отвечает: «все в порядке, хен» (на самом деле это не в порядке), прежде чем выключить телефон и сунуть его в карман. Он чувствует, как его нижняя губа выпячивается в надутой форме. С небольшим (читай: огромным) трудом ему удается управлять надутой губой. Нет. Ни за что, блядь. Чон Чонгук чертовски тверд. Ему нельзя плакать. У него ведь образ"на самом деле пофиг» (на самом деле ему очень не пофиг, но он предпочел бы смотреть, как Чимин и Юнги хен трахаются шестнадцать часов подряд, чем признать это), и он ни за что не откажется от этого образа, потому что потерял работу. Кто вообще работает в магазине мороженого? Чонгук решает, что магазины мороженого чертовский отстой, а безработица — это на самом деле круто.       Но потом он думает о жалкой сумме денег в своем кошельке — он почти уверен, что если прямо сейчас сложит все наличные в своем кошельке и деньги в своем банке, то сможет наскрести 100 000 вон — и он чувствует, как его лицо искажается в уродливой гримасе слез. Чонгук пытается превратить свое лицо во что-то более спокойное после того, как однажды Чимин смеялся над ним, застав его плачущим после просмотра «Горбатой горы», выпаливая: «Боже, Чонгукки, неудивительно, что ты никогда не плачешь, ты самый уродливый плакса, которого я когда-либо видел. Кроме того, я думаю, что у тебя сопли на подбородке». («Хен, это одобрено критиками по гребаной причине, хорошо?!») Однако это не работает, и Чонгук бросает попытки выглядеть крутым.       Погруженный в собственную печаль и, по сути, слишком занятый, чтобы делать что-либо, кроме как испытывать жалость к себе, Чонгук на самом деле не обращает внимания на свое окружение. Так что можно с уверенностью сказать, что нет, он не видит перед собой табличку «не курить», написанную большими буквами, когда он входит в парк, прогуливаясь по дорожке. И нет, он не видит, как маленькая бабушка бросает на него смертельный взгляд, который может рано отправить его в могилу, когда он достает сигарету («Это образ, Чимин»), шарит в поисках зажигалки, сосредоточенно морщит лицо, пытаясь (не) успешно зажечь «Палку смерти», как любит выражаться Чимин.       Так что это определенно, абсолютно не его вина, что он не видит мальчика, несущегося к нему на опасно высокой скорости на велосипеде навстречу, его лицо исказилось в абсолютном ужасе.       Последнее, что слышит Чонгук, — это паническое «ОСТОРОЖНО!», за которым следует куча неразборчивой тарабарщины, прежде чем что-то врезается в него с инерцией грузовика, и он едва успевает издать сдавленное «Ублюдок!», прежде чем споткнуться и упасть с такой же грацией, как у месячного ребенка.       Нет, он был неправ. Этот день, очевидно, может стать еще хуже.       Когда тело Чонгука падает на тротуар, он почти чувствует, как его душа покидает тело, и он лежит на земле, задыхаясь. Он слышит, как кто-то отчаянно разговаривает на заднем плане, и рассеянно отмечает, что его голос приятно слушать. Слава Богу, его твердый пресс и бицепсы (которые он так усердно качает) смягчили его падение, самодовольно думает он про себя. Затем он вспоминает, что больше не работает в магазине мороженого, а это значит, что он больше не может демонстрировать свои бицепсы ничего не подозревающим, хихикающим девочкам-подросткам, когда он накладывает для них мороженое, игнорируя удивленные закатывания глаз Хосока. Он почти жалеет их, почти говорит им, извините, дамы, не раскачивайтесь так, но эго Чонгука размером с континент нужно как-то кормить, не так ли?       Застонав, он переворачивается на спину, тяжело дыша. Затем, как будто он в какой-то банальной К-драме, время, кажется, замедляется, и он почти видит, как лепестки роз трепещут вокруг него в замедленной съемке, и драматический крупный план лица Чонгука, когда его рот комично открывается. Он почти слышит голос IU на заднем плане, поющий о первой любви и прочей ерунде, на которую у него обычно нет времени, но внезапно тексты песен IU обращаются к нему на духовном уровне.       Над ним нависает голова парня, который, может быть, в лучшем случае на несколько лет старше его. Солнце светит из-за его головы, создавая у Чонгука впечатление, что этот красивый парень (мужчина?) — какое-то гребаное эфирное существо, и, черт возьми, Чонгук клянется своей секретной коллекцией манги, что он недалек от этого, потому что, черт возьми, эта линия челюсти выглядит так, будто ее вырезали ангелы. Красивые карие глаза, которые в настоящее время широко раскрыты от беспокойства, выглядывают из-под светло-каштановой челки, и Чонгук с отстраненным интересом отмечает, что у него очаровательная маленькая родинка на кончике носа.       Чонгук понимает, может быть, на двадцать секунд позже, что парень в настоящее время ревет (как парню удается плакать и при этом выглядеть самым сексуальным человеком, который когда-либо удостаивал присутствия Чонгука, включая его самого, для него загадка), и Чонгук настраивается, чтобы услышать последний панический всхлип парня, его голос — приятный баритон, который удивляет Чонгука (и дает ему крошечный, крошечный стояк, если быть абсолютно честным). — …СОТРЯСЕНИЕ МОЗГА. МНЕ ТАК ЖАЛЬ, Я ДУМАЮ, У ТЕБЯ СОТРЯСЕНИЕ МОЗГА, — всхлипывает парень. Чонгук слегка морщится от сильной головной боли и с трудом встает. Он на 87% уверен, что у него нет сотрясения мозга. Парень немедленно толкает его вниз, и, боже, хотел бы Чонгук, чтобы он сделал это в немного более сексуальных обстоятельствах. — Нет, оставайся лежать. Ты помнишь свое имя? Сколько тебе лет? Сколько пальцев я показываю? Ты помнишь, что произошло? — Парень всхлипывает, засыпая Чонгука вопросами так быстро, что тот едва поспевает.       Чонгук отмахивается от обеспокоенных рук парня, которые порхают вокруг его лица. О черт, ладно, Чонгук, веди себя чертовски круто, сурово думает он про себя. — Я… э-э, черт.       О да, очень умно. 5+ за это.       Парень бросает один взгляд на растерянное выражение лица Чонгука, дрожащую нижнюю губу и тут же снова разражается слезами. Чонгук слегка вздрагивает, встревоженный вспышкой эмоций парня. Он с трудом принимает сидячее положение. Он оглядывает себя с ног до головы, оценивая повреждения. С ним все в порядке, заключает он. — Эй… — говорит Чонгук, нерешительно протягивая руку, чтобы неловко похлопать парня по плечу. Когда парень заглядывает сквозь пальцы, Чонгук прочищает горло, сопротивляясь желанию запустить пальцы в волосы и напрячь мышцы, чтобы вернуть мужественность, которую он потерял, восхищаясь привлекательностью парня. Святое дерьмо, почему он такой чертовски милый? Это дерьмо должно быть чертовски незаконным, думает он.       Парень моргает, опуская руки, открывая свои розовые, заплаканные щеки, и Чонгук слегка раздражен тем, как горячо и мило парню все еще удается выглядеть после того, как он ревел. — Спасибо, я думаю?       Чонгук хмурится, прежде чем осознает, что произнес это вслух, и ему хочется, чтобы мальчик ударил его достаточно сильно, чтобы он потерял сознание. Он изо всех сил пытается восстановить оставшееся у него достоинство, которое, кажется, висит на волоске. — Э–э-э, я хотел сказать, что я в порядке. Действительно, так оно и есть. Просто синяки и прочее дерьмо. — Ты… Ты уверен? — Да, я уверен. — Чонгук подумывает о том, чтобы сделать одну из тех маленьких штучек, в которых он так хорош, просто чтобы доказать это, но решает не делать этого. — Обещание на мизинцах?       Господи, думает про себя Чонгук. Мог ли он стать еще чертовски симпатичнее? — Обещаю на мизинцах.       Чонгук нерешительно улыбается парню. К его удивлению, лицо парня расплывается в широкой ухмылке, очаровательная прямоугольная улыбка освещает его лицо, а в уголках глаз парня появляются морщинки.       О Иисус, Аллах, Будда, Зевс. Просто трахни его. — Я Ким Тэхен!       Чонгук моргает от резкой смены тона и разговора, но молча благодарит родителей парня — не Тэхена — за то, что они благословили Чонгука присутствием этого потустороннего существа (а затем снова благодарит их, потому что, черт возьми, эти брови делают странные вещи с сердцем Чонгука). — Чон Чонгук. — Чонгукки, мне так жаль, что я врезался в тебя. Пожалуйста, не звони в полицию. Сейчас у меня при себе всего 15 000 вон, а Сокджин-хен и Намджун-хен очень бедны и не смогут вытащить меня из тюрьмы под залог. Пожалуйста, отпусти меня на этот раз, и я обещаю, что буду покупать тебе мороженое каждый день, пока ты меня не простишь, — искренне говорит Тэхен, его глаза сияют.       Чонгук немного удивлен. Чонгук не самый простой человек, с которым можно подружиться («Ты чертовски колючий, самодовольный придурок высшего с эго больше, чем член Юнги-хена»), и прозвище, которое, кажется, так естественно выходит изо рта Тэхена, заставляет его чувствовать себя странно, тепло и уютно, и Чонгук не совсем уверен, как реагировать или справляться с этими эмоциями (может быть, он потом ударит нескольких плюшевых мишек).       Чонгук не может сдержать непривлекательный смех, который вырывается из его горла, странный визг, похожий на нечто среднее между птичьим криком и визгом свиньи, и он неловко прочищает горло. «Я не буду звонить в полицию. Но… Я ненавижу мороженое.»       Улыбка Тэхена сползает с его лица, и он выглядит явно шокированным перспективой того, что кому-то не понравится мороженое. -Ч-Что?       Чонгук слегка паникует из-за дрожи в голосе Тэхена и спешит объясниться. — Раньше я любил мороженое, но меня только сегодня уволили из магазина мороженого, в котором я работаю, так что…       Тэхен откидывает голову назад и смеется, и этот глубокий, хриплый смех заставляет Чонгука дрожать. — Тогда, наверное, мне придется потрудиться еще больше, чтобы возродить твою любовь к мороженому! Ким Тэхен никогда не сдается. — Тэхен самодовольно выражает уверенность в себе, ударяя сжатым кулаком в грудь.       Он выжидающе смотрит на Чонгука, и Чонгук ненавидит себя за то, что не может заставить себя сказать «нет» ожидающему парню перед собой. — Конечно.       Яркая улыбка Тэхена, кажется, проникает в потемневшее и сморщенное сердце Чонгука, и Чонгук нерешительно улыбается в ответ, подавляя желание резко схватиться за сердце. Глаза Тэхена светлеют еще больше (если это возможно), и Чонгук клянется, что готов умереть с тех пор, как увидел свет, который является улыбкой Тэхена. Тэхен вскакивает, с удивительной силой поднимая Чонгука, прежде чем подскочить, чтобы схватить велосипед, брошенный на обочине тротуара. Он взволнованно указывает на Чонгука. — Чего мы ждем? Пойдем купим мороженое! Ты знаешь, мой любимый вкус, наверное, мятно-шоколадный. Раньше это было радужное, но недавно я узнал, что это было просто ванильное мороженое, и я никогда не чувствовал себя таким преданным мороженым…       Пока Тэхен оживленно рассказывает о своем опыте с мороженым, его восторженные жесты подчеркивают его слова, Чонгук думает, что, возможно, день был не так уж плох в конце концов.

***

— Детка, расслабься, он сказал, что все в порядке — Этот сопляк! Почему он ответил тебе, а не мне? Я его ХЕН. — Чимин, святое дерьмо, ты серьезно отправил ему… двадцать семь текстовых сообщений, потому что он тебе не ответил?! — Хен, я не ожидаю, что ты поймешь, потому что по какой-то причине Чонгукки сдержанно одержим тобой, потому что, очевидно, у тебя есть какой-то «образ», который он ценит, но я должен как-то утвердить свое господство над ним, хорошо? Он ерошит мне волосы! Мои волосы! Как будто я какой-то гребаный шестилетний ребенок! Мне, блядь, двадцать шесть! — Я на самом деле ненавижу тебя, как мы встречаемся? У тебя есть кнопка выключения? Там должна быть кнопка выключения. — …Ты совсем другое говорил пять минут назад. — ЧИМИН!