Летние Посиделки

Гермоген рассказывал мне о таком случае, случившимся с тем неразумном юнцом, Никитой, которого вполне справедливо посадили в тюрьму на 25 лет. Послушай, Федон, пока не наступит час богослужения в честь Эрота. Однажды летом Никита прибывал на даче у родственников, где должны были случиться обстоятельные празднества в честь одного из северных божеств. Тогда собралось много людей разных возрастов и даже положений. Все они уже давно расселись по бесконечным полисам Севера, но продолжали хорошо помнить своих общих предков. День этой истории выдался жарким, гости не стали поддаваться пуританским веяниям и довольно быстро разделись, начали обливаться прохладной водой. Юноша Никита тоже не отличался особой застенчивостью и от этого последовал общему примеру. Пред нашим взором он предстает почти голым. Лишь красные лёгкие стринги, прикрывающие срамное место лёгкой полоской, виднелись на нем. Никитино тело пылало красотой, свежестью. Его кожа была упруга, бледна, гладка. Бедра впечатляли размерами, соски наливались кровью. За такого юношу у нас по обыкновению отдавали 100 марок. Ну и много же любовников у него было, я полагаю. Юнец смотрел вокруг и жадно облизывался: сколько прекрасных властных мужчин было вокруг него. Его крошечный пенис наливался кровью, но все ещё не был виден через полупрозрачные его стринги. Особенно в глаза бросался дядя Петя, муж отдаленной его родственницы, как же он был красив. Серьезное лицо рабочего, крепкие руки, широкие плечи, властное и доминантное поведение. Аполлон с вагонзавода, как в шутку называл его про себя Никита. Не только мальчишка мог наблюдать за людьми вокруг. Люди тоже видели его. Молчаливое осуждения сменилось осуждением громким, во многом грубом. Безусловно, ослабший от левой пропаганды и природной легкомысленность мозг Никиты даже не стал думать, он лишь начал бросаться оскорблениями на людей вокруг. Он называл их дураками, кретинами, уродами, патриархалами, объяснял им про некую красоту и прочее. Все это продолжалось, пока Родственникам просто не надоела необузданность юнца и они не оставили его одного в раздавленном положении духа. Молчаливый до этого Петр подошёл к Никите и тронул его за мягкие плечи. Трусы юноши наполнились чем-то густым и теплым, он окончательно размяг. Петр. Скажи мне, Никита, зачем ты оскорблял людей по чем зря, делали ли они тебе зла? Никита. Нет, они лишь говорили свои мысли Петр. И неправильными ли были эти мысли? Никита. Конечно Петр. А мог ты доказать их неправильность? Никита. Пожалуй Петр. Зачем же тогда ты лишь обзывал их? Разве оскорбление - это как бы не вывод беседы без предпосылок? Никита. пожалуй Петр. Получается ты просто клеветник? Никита. Получается так Петр. Видимо ты не смог сказать им ничего вразумительного, что же, расскажи что-нибудь мне, может в диалоге ты покажешь себя лучше Никита. Понимаешь, эти люди, они такие грубые... Петр. Ты сексуально привлекаешь их. посмотри на этих женщин, если бы не божественный рок, обрекающий нас на тягу к этим обманщицам и змеям, сколько бы давали они за сношение с собой? Никита. Много... Но зачем же они тогда предпочитают женщин, а не делают как я? Почему они грубы со мной? Петр. Понимаешь, культура заставляет их. Ты вырос в другое время и в другом обществе. Твоя мораль может и приносит тебе больше удовольствия, но она обрекает общество таких как ты на вымирания и проигрыш. Может заставлять себя жить с женщиной и есть великое несчастье для всех нас, но это одна из тех вещей, которое позволяет нам существовать. Мы так же презираем пьянство, разгульный образ жизни, ибо все это способствует разложению и деградации общества. А грубы они поскольку хотят, но не могут получить тебя. Они находят точку вымещения этого нереализованного желания через грубость к тебе. Никита. Вы так умны... Петр достал руку из трусов Никиты, подхватил его за плечи и пошел с ним в одну из комнат гостевого дома на холме. Возлежав вместе они теперь были абсолютно голые на кровати, и только ветер обдувал их. Никита что-то бормотал про стандарты красоты и про мачизм. Петр легко усмирял пыл юнца: верными беседами и мощным своим членом. Петя просто объяснял ему про то, что моральные нормы были придуманы не просто так, а выкованы в пылу борьбы между разными общностями, популяциями за жизненное пространство. И что примат морали обязательно должен оставаться для широких слоев населения, ради продолжения существования самой популяции. Уже одеваясь Петр посоветовал Никите оставить ненависть к своим родным и начать практиковать аскезу.