Post blue

Бассейн был неглубоким. Метра три, не больше, а по низкой стороне и вовсе по пояс. И даже этого оказалось достаточно. Его выплеснуло на бортик всем телом, его трясло и выворачивало, а лёгкие горели от фантомных сковывающих ощущений. Он судорожно дышал, кашлял и боялся открыть глаза. Боялся увидеть окружающую черноту вместо яркого белого освещения спорткомплекса, а потому зажмурился изо всех сил. Все мышцы свело судорогой, а в голове не осталось ни одной связанной мысли. Как же, черт возьми, холодно. – Эй! Практически сразу же голой содрогающейся спины коснулись теплые сухие ладони и всё существование сосредоточилось в них. Они были константой, тогда как остальной мир переворачивался, как в калейдоскопе. – Я в норме, – едва удалось протолкнуть через колотящиеся зубы. – Нихрена... Ну-ка, вот так. Голос был спокойным, сосредоточенным, и лишь на самом дне его интонации светилась тревога. Человек помог отодвинуться от воды на безопасное расстояние и перевернуться. Он источал жар и загораживал собой свет. Было слышно его сердцебиение, и этот стук заглушал плеск воды. – В норме. – Пришлось все же открыть глаза, прислоняясь спиной к ближайшей колонне. Даже бетон казался теплее кожи... – У тебя... У Вас губы синие. Кажется, человек узнал его. Интонации изменились и тоже стали какими-то холодными. Перед глазами всё плыло, остаточные спазмы скручивали живот. Тело превратилось в желе, а бассейн всё так же мирно плескался своей голубизной. Безопасный. – П-простите, а вы... – Брок Рамлоу, сэр. Куратор группы реабилитации для пострадавших агентов... – мужчина был снаряжен в полный боевой комплект и, заметив недоумевающие взгляд на себе, пояснил, – ...на полставки. – Спасибо, Рамлоу. Пришлось чуть подтянуться на руках и сменить позу. Сидеть в одних плавках перед незнакомым упакованным мужиком было довольно неловко. – Пожалуйста, сэр. И думаю, вам стоит походить в мою группу. *** Стив Роджерс провел в ледяной воде семьдесят лет. Не то, чтобы он жаловался, вовсе нет, но приятным это времячко тоже не назвал бы. Никаких последствий для усиленного сывороткой организма. Физических последствий, разумеется. Менять сознание сыворотка если и могла, то минимально, и, наверное, именно благодаря ей он не сошел с ума, а всего лишь обзавелся фобией. У него никогда раньше не было фобий. Он не знал, каково это, бояться чего-то так сильно, так слепо, не имея возможности повлиять на себя. Он даже смерти не боялся, хотя множество раз смотрел ей в глаза. И вот теперь, сидя на мокром кафеле и слушая удаляющиеся шаги Брока Рамлоу, он понял, что просто ему в двадцать первом веке не будет. *** – Питтерс! – Я! – Раймонд! – Я! – Роджерс! Он ненавидел переклички. И бюрократию. И дурацкие правила, по которым он должен был тренироваться с группой солдат, пострадавших в бою. Нет, у него никогда не было проблем с коллективом или чего-то такого, просто этих он не чувствовал своими. Он едва как неделю здесь, и ему пытаются навязать общество тех, кто только и делает, что пялится и перешептывается. Ему было неловко в своем лагере в сороковых, потому что он легко делал все то, на что у других едва хватало сил, но он нашел в этом плюс – мотивировал их стать лучше. Глядя на него они брали больше. А теперь что? Почему-то показывать свою слабость оказалось очень неприятно. Он даже не пытался лезть при них в воду. После того случая, когда он впервые осознал, что задыхается от воспоминаний о водах Атлантики, было ещё две попытки побороть себя. Обе провальные. Конечно, он никому не сказал. Конечно, все знали – то ли камеры в этом веке везде понатыканы с частотой по две на квадратный метр, то ли это только за ним так пристально следят. В группу реабилитации его отправили уже настоятельно, оправдываясь "введением в коллектив и наращиванием былой сноровки". Он не перечил, так как не знал, что с этим делать. Его бы воля – сделал вид, что произошедшее ничего не значило, забил бы до поры до времени, а там само бы как-нибудь рассосалось. Но... – По местам, болезные, два круга прямых, три штрафных, хоп-хоп, погнали! Брок ему нравился. Он с удовольствием ходил на все мероприятия, которые тот проводил в рамках их маленького "кружка по интересам", кроме занятий в бассейне. Их он игнорировал с завидной частотой, хотя где-то в солнечном сплетении скреблось любопытство – он хотел бы посмотреть на Брока в плавках. Без всяких низких мыслей! Просто Брок при нем всегда был застегнут на все пуговицы и закован в броню по самые глаза, а будучи без формы это сделать было бы сложнее. Никто не понимал, что Капитану в новом времени нужны не подчинённые, а друзья. Но со своей проблемой он хотел разобраться сам. Отдельно. Брок, кажется, понимал его. Если и не понимал, то как минимум уважал такое решение. Он смотрел тяжело, неодобрительно, но надавить не пытался, рапорты не писал и вообще никак не усложнял его жизнь. Возможно, это из-за того, что он видел его тогда, в первый раз или из-за того, что сам был таким же упрямым. А может Брок знал, что рано или поздно Стиву понадобится помощь, и он хотел, чтобы он пришел за ней к нему, а не к штатному мозгоправу. ­­­– Давайте, цыплята недобитые, в бассейн! Полчаса на купание, потом приду делать из вас торпеды! Ты, недоразмороженный, ко мне в кабинет. Стиву нравилась его беспринципность и жесткость. Он понимал, что соплежуйством хорошего солдата не воспитать, а потому принимал на свой счет не самые аккуратные высказывания со спокойным сердцем. Он, в конце концов, действительно не до конца разморозился. Некоторая его часть будто до сих пор пребывала в анабиозе. Кабинетик был маленьким, буквально стол да стул. Стиву пришлось стоять, так как стул занял сам Рамлоу. – Знаете, что, сэр, – только он мог так легко сочетать панибратство и официальную субординацию, – я думаю, нам пришло время поговорить начистоту. Через месяц планируется инспекция, и инспектировать будут не меня. Понимаете? – Вполне. – Тогда надо что-то делать с двенадцатью пропусками, которые вы мне тут нагуляли. – Полагаю, просто присутствия будет недостаточно? – Рад видеть, что заморозка не повредила ваши мозги, сэр. Инспекция назначит полосу препятствий. Если солдат заваливает её, принимаются меры… От повторного курса реабилитации до принудительной отправки на пенсию и работы с психологами и… психиатрами, если это необходимо. Не думаю, что вам нужно что-либо из этого списка. Стив вздохнул. Он хотел быть нужным, приносить пользу и делать хоть что-то из того, что было ему понятно и привычно. Воевать. Если его упекут в больничку, а еще хуже – в экспериментариум, как чуть не сделал Филлипс в свое время – он загнётся. – Вы… поможете мне? Рамлоу усмехнулся и вышел из-за стола. Он был ниже всего на какой-то дюйм и лишь едва уступал Капитану шириной плеч. Впечатление у Стива сложилось, что он находился в одной клетке с сытым хищником – поступь этого хищника была пружинистой и тихой, дыхание бесшумным, а взгляд острым, но невраждебным. Стив-художник подумал, что Брок был красив. – Я тут для того и есть, но я понятия не имею, насколько все запущено, а среди толпы я этого и не узнаю. Что думаете на счет индивидуальных занятий, сэр? – Думаю, что вы могли предложить раньше, – с облегчением откликнулся Стив. Он буквально почувствовал, как некоторая часть напряжения его покинула. Он и сам не осознавал, насколько не хотел делиться своей проблемой с посторонними. О том, почему мысль поделиться с Рамлоу не вызывала раздражения, он предпочитал не задумываться. За время занятий он привык к этому человеку сильнее, чем к кому-либо в новом времени. Остальные люди либо боялись его, либо слишком трепетно восхищались, либо не подходили достаточно близко, чтобы хотя бы заговорить… А Рамлоу был живым. Не трепался о нем по углам, не просил селфи, не разглядывал исподтишка… Он просто был. Рядом, в зоне видимости и слышимости, и Стив привык. *** Первую встречу они назначили на субботний вечер, когда даже те, кто засиделся до выходных уже сбежали с базы. Стив переодевался с некоторым мандражом, вспоминая свой первый выход с кордебалетом в сороковых. Он был так же напряжен и не понимал, чего от него ждут. Не знал, как поведет себя на глазах у толпы. Сегодня толпы не было, только Брок, но чувство неуверенности было точно таким же. Рамлоу ждал его у бассейна, буквально в метре от того места, где они встретились впервые. Он был в плавках-шортах, и Стив отметил на его торсе не менее четырех шрамов, два из которых были от пуль. Сам же Стив казался себе слишком белым по сравнению с его тёмно-золотистой кожей. Брок хмыкнул, заметив, что его разглядывают и оценивают. Судя по позе, он знал, какое впечатление производит, но Стив не смутился – он не транслировал никакого подтекста, он просто смотрел. Да. – Интересный эффект, – хмыкнул Брок, и Стив не понял, к чему это он. Глаза хищника чуть изменились. Он по-прежнему был сыт и ленив, но во взгляде появился глубинный оттенок – так лев примечает стадо антилоп. Прямо сейчас ему не надо, но однажды, в будущем, он определенно проголодается. – И что, мне прямо вот просто нырнуть? – Бассейн казался Стиву обыкновенным, совсем не опасным и он дивился сам себе – как он мог бояться прозрачной неглубокой воды? – Просто? Вряд ли это будет просто. Рамлоу вытянулся и сиганул с бортика одним слитным движением. Он вошел в воду без брызг, аккуратно и плавно, вынырнул в паре метров и закинул голову назад, зачесывая рукой довольно длинные намокшие пряди волос с «хохолка». Стив стоял на месте, и теперь возвышался над подплывшим Броком, как башня. Брок смотрел снизу, и Стиву отчего-то стало немного неловко. Впервые неловко в новом теле за, собственно, новое тело. – Сядьте и опустите ноги в воду. Для начала. Стив сделал это. В глазах Брока сверкнуло нечто неопределимое, когда Капитан Америка без единого пререкания выполнил его просьбу. Вода была теплой, даже теплее, чем воздух. Она мягко плескалась вкруг лодыжек, напоминая о временах, когда Стив бегал на пирс после школы. Ему было десять и он был… счастлив? – Что чувствуете, сэр? – Нетерпение. – Не раздражение нет? – усмехнулся Брок, читая интонации. – Тогда… Здесь метра два, давайте, без резких движений и держимся у бортика. Стив фыркнул. Он до сих пор не видел никакой угрозы в кристально-чистой воде. Он сполз вниз плавно, и всё шло хорошо, пока водная гладь не схлопнулась над макушкой. Ступнями он чувствовал дно, но это не помогало. Он снова стоял на Валькирии, через секунду после столкновения со льдом, и медленно, но неотвратимо погружался в океан… Воздух вышел из легких с отчаянными пузырями, холод мгновенно распространился от сердца до кончиков пальцев, как ток, но вдруг талию обхватило кольцо горячих рук. – Эй, всё, всё, дышим. Его вытолкнуло на поверхность, но воды всё равно было слишком много вокруг, её плеск грохотал в ушах, заглушая остальные звуки. Привычная легкость движений ушла, по лицу щекотали капли, текущие с волос. – Спокойнее, тише! Капитан! Он хотел отбиться. Вода была врагом, жаждущим, а самое главное, могущим лишить его жизни. Она была обжигающе ледяной. Он хотел дать ей сдачи. – Роджерс, соберись! Рамлоу гаркнул это прямо в ухо Стиву, крепче прижимая его к себе и двигаясь в сторону мелководья. Стив перестал молотить руками по сторонам и вырываться из его хватки, а сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги. Вода отступала. Всё ниже и ниже, пока не остановилась где-то под руками Брока, которыми тот его держал. Ничто не мешало теперь вдохнуть полной грудью. – Давайте-ка отдышитесь, – Рамлоу собрался было отпустить его, но Стив неосознанно вцепился в его предплечье, не давая отвести руку. Он держался за него и только спина Брока ощущалась правильно. Даже воздух казался ненадежным. – Немного… – стук зубов превратил слово в нечто мало похожее на человеческую речь, но Брок его, кажется, понял. – Ладно. Я здесь, здесь. Они стояли в воде в тесных объятиях еще несколько долгих минут и со стороны это могло показаться довольно интимным, но обоим было не до того. Брок чувствовал, как напротив его собственного сердца успокаивается чужое, видел, как постепенно пропали мурашки с шеи прямо перед его носом и как цвет кожи Капитана снова приобретал живой, пусть и молочно-светлый, оттенок. *** К концу второй тренировки стало окончательно понятно, что взять врага нахрапом не получится. Брок предложил постепенно найти границу проблемы и плясать уже оттуда. На этот раз он пришел в костюме для серфинга, покрывающем его от локтей до колен, а вот Стиву подобный костюм никто не выдал. – Подумал, если нам снова придется притереться поближе… Будет менее неловко. Стив кивнул. Почему-то он не стал говорить, что основным фактором, возвращающим его в реальность из состояния близкого к панике, было тепло тела Брока. Неважно это. Они и так справятся, нужно просто побороть себя. Они начали с самой мелкой воды. По колени, по пояс… И вот дальше становилось ясно, что в одиночку Стив идти не может. – Облокотитесь на меня. Видите, я рядом, я иду, я живой. Утонуть я вам не дам. – Я мозгами понимаю. Я не понимаю… ощущениями. – Вы слишком много думаете, Роджерс. И Брок, резко крутанув его к себе, прикоснулся губами к губам. Не так Стив представлял себе первый поцелуй в новом веке, но реальность как всегда оказалась причудливее. Память мгновенно резанули смазанные воспоминания о Баки, Пегги и той блондинке, удачно поймавшей его за стеллажами у кабинета Говарда. Но Брок был сейчас. Он был жёстче и ближе других, он бережно держал ладони чуть ниже ребер, и когда Стив опомнился и хоть немного стал анализировать реальность, вода плескалась уже у ключиц. Но... Он не чувствовал холода. Страх был, да и холод был, но где-то далеко, на границе сознания, будто мелкий хищник вокруг крупного, он кружил вокруг Брока, не рискуя подобраться ближе. Стива грел поцелуй, грел так, что, мягко скользнув по дну, подогнулись пальцы на ногах. Аналитической частью разума Стив понимал, что сработал эффект неожиданности и переключения внимания. Он сосредоточился на Броке и забыл про воду, забыл, какой опасной она может быть. Все проблемы были исключительно в его голове, и Брок искусно щёлкнул тумблерами, выключая их. – Сейчас я сделаю шаг назад, а вы... – Ты. – Ты... Останешься на месте. Они соприкасались лбами, и Брок говорил буквально ему в рот, согревая своим дыханием. Стив практически не боялся. Он был буквально завернут в Брока, как в безопасное теплое одеяло. Брок сделал всё, кроме себя, неважным, и Стив не мог понять, почему так легко на это повёлся. Миг – и он остался один на один с водой. Но, казалось, что тело прогрелось на десятки лет вперёд после прикосновений Брока. Было все ещё немного некомфортно, но ужасом или паникой даже близко это состояние назвать было нельзя. – Поздравляю, Род... Стив. У нас прогресс. *** То, во что превратились их дальнейшие занятия, было абсолютным безумием. Стив ещё на подходе, ещё в коридоре у душевых чувствовал эту тягу, это электричество... А уж когда оказывался в воде, ему казалось, что вместо Брока с ним в бассейн падает подключенный к розетке тостер. Коротило знатно. Ни на какие страхи просто не оставалось ресурса. Нужно отдать ему должное, Брок говорил умные вещи, объяснял природу страха с точки зрения логики и психологии, выводил идеальные причинно-следственные связи... Но Стив не слушал. Всё, что до него долетало – только интонации, мягкие и хриплые, то тише, то громче, доносившиеся до него будто через толщу воды, словно и воздух вокруг превратился в океан. Стив за всю свою карьеру Капитаном Америкой научился идеально делать умное и сосредоточенное лицо, кивать, когда нужно, и даже отвечать не слишком односложно, в то время как в голове у него творился полный хаос. Как всего лишь за один случайный раз у него могла выработаться четкая привязка, он не понимал, но стоило только воде подняться на уровень пупка, как губы тут же начинало печь от желания целоваться. И не просто с кем попало. Брок, кажется, подозревал, что с его подопечным не все так просто, но с новыми поцелуями не лез, обосновав тот первый раз шоковой терапией. Она, безусловно, сработала, но, как оказалось, совсем не так, как планировалось, и он это чувствовал на уровне инстинктов. Он пребывал в недоумении, но на дне его хищных глаз уже тлела какая-то малопонятная Стиву искра. Самым любимым и самым ненавистным упражнением для Стива стал парный дрейф на спине. Он, конечно, никогда не прыгал с парашютом с инструктором, все больше без него (да и без парашюта, если начистоту), но картинки видел. То, что они делали с Броком в воде было очень на то похоже. Брок ложился спиной на воду, а Стив, так же спиной, ложился сверху, вытягиваясь поверх его тела и укладываясь головой на грудь. Плыл, в основном, Брок, почти вертикально, придерживая и направляя, а Стив изображал доску, позволяя воде колыхаться у самых висков. Стоило волнам коснуться ушей, как он сразу же пытался встать прямо, в поисках опоры на дне, но Брок не отпускал, прижимал к себе и заставлял остаться в прежнем положении. Его живот грел Стиву плечи, пусть и через тонкий слой купального спандекса. Его ноги иногда задевали Стивовы бока. Под затылком Стива билось его сердце, и это чертовски отвлекало от холодных воспоминаний. – Думаю, нам надо поговорить. Занятие закончилось только что, а через полчаса им обоим нужно было быть на стрельбище с остальными "болезными", готовиться к сдаче нормативов. Но Стив больше не мог постоянно спотыкаться о висящую в воздухе недосказанность. Рамлоу поджал губы, переминаясь с ноги на ногу. Стив с удивлением отметил, что ему – непробиваемому зубоскалу – отчего-то стало некомфортно. – Да о чем говорить, Роджерс. Мне и сказать-то нечего. – Ладно. В таком случае, можно и молча. Если будешь бить, постарайся не столкнуть меня в воду. Стив иррационально разозлился. Нечего ему сказать. Как же. После первого и единственного поцелуя они снова скатились в субординацию и "выканье", так что Стив весь извелся от невозможности разобраться в себе и в своих реакциях. Так уж он был устроен - все должно быть прозрачно, четко и ясно. Он привык понимать все данные и использовать их во благо, а когда вот так, мутно, томительно и неизвестно... Не переваривал. Он сделал шаг вперёд, перебарывая внезапно вспыхнувшую неловкость, и впервые поцеловал Брока сам. Да ещё и на суше. Тот на секунду обратился в камень, а потом мгновенно стал лавой, разрушившей этот камень к чертям. Можно было смело ставить знак равенства между Броком и вулканом. Звуки поцелуя заглушали плеск бассейна и качали Стива на своих волнах, как какую-то старую лодку. Брок раскинул руки чуть в стороны и то сжимал, то разжимал кулаки, не рискуя обнять практически обнаженное тело перед собой. Стив же себе в удовольствии не отказывал. Он обнимал Брока и анализировал все, что чувствовал: запах хлорки, смытого одеколона, мускуса, шероховатость спандекса, упругость кожи, колкость волосков на предплечьях, движение ребер Брока на вдохе... Он прислушивался к себе и с восторгом (и страхом) ощущал, как в замороженном, казалось бы, теле откликаются давно позабытые эмоции. Сейчас холод был как никогда далеко, а Стив чувствовал себя как никогда живым. Разорвав поцелуй и с удовольствием отметив, как дезориентированный Брок потянулся за ним следом, словно намагниченный, Стив тихо кашлянул, разрушая атмосферу. – Мы ещё не договорили, – облизнулся он, и ушел в душевую, оставив Брока посреди пустого бассейна в полном раздрае чувств. *** Стив понимал, что, возможно, не самым здоровым образом перебарывает свою фобию. Он догадывался, что такое резкое переключение и такая прочная привязанность могут вместо одной психологической проблемы породить другую, но... В новом времени никто не знал настоящего Стива Роджерса. Никому и в голову не могло прийти, что он мог оказаться собственником, жадным до чувственных наслаждений, или, к примеру, падким на эксперименты и безалаберным к психиатрическим догмам. В конце концов, в его время вообще не было понятия фобии, как болезни, он имел право быть невежественным в вопросах её преодоления. Брок же вел себя до странного спокойно. Всё так же огрызался и шутил на грани, все так же щурился и смеялся, так же раздавал команды и ругался... Если бы Стив не знал разницы между львом и домашним котом, если бы он путал волков и собак, то он мог бы подумать, что Брок не придал произошедшему никакого значения. Но Стив не был слепым и волков от собак отличал прекрасно. Хищное начало в Рамлоу взяло верх. Он любезно ввязался в предложенную охоту, ни капли не сомневаясь в своих силах. Иногда Стив даже задавался вопросом, а не угодил ли он сам в грамотно расставленные Броком силки? А потом приходил к выводу, что даже если и да, то ничего против он не имел. Играть было увлекательно. Откликаться на "ледышку" и "сосульку" было увлекательно. Смотреть на запакованное в форму тело, изгибы которого прочно отпечатались в памяти, было увлекательно. Перелистывать в своей идеальной эйдетической памяти каждое мгновение поцелуя (обоих поцелуев) было и увлекательно, и горячо одновременно. На новое занятие Брок снова пришел в плавках, как и в самый первый раз. Стива прямо с порога обожгло предвкушением. Азарт, вот чем был пропитан воздух спорткомплекса. Брок ускользал от него. Недосягаемый и близкий одновременно, он не отходил на расстояние дальше, чем вытянутая рука плюс дюйм. С абсолютно невозмутимым лицом и профессиональным на нём выражением он дразнил Стива, выводил его и провоцировал. Если бы не огонь, с каждым днём горящий в жёлтых глазах все ярче, Стив подумал бы, что нафантазировал себе лишнего. Брок всегда был на полшага впереди. Но Стив был не из тех, кто довольствуется вторыми ролями. Переломить ситуацию в свою пользу? Да его для этого и создали. Пусть Эрскин и умолчал о том, что новопреобретенные дары можно было использовать в своих личных целях, Стив дошел до этого своим умом. Брок привычным уже гладким прыжком нырнул с бортика и – можно было под присягой поклясться – покрасовался перед Стивом, выныривая. Как ещё можно было назвать это томное движение головой и ухмылку? Он остановился там, куда обычно в одиночку Стив не рискнул бы заплыть. Как раз на границе "поймай меня, если найдешь в себе достаточно яиц". Что ж, Стив нашел. Он, не позволив себе ни на секунду задуматься о воде и таящихся в ней опасностях, нырнул следом. С ним и во время боя так случалось. Словно невидимый нож отсекал все лишнее. Существовала лишь цель и путь к ней, а все отвлекающие факторы и возможные помехи переставали иметь значение. Он превращался одновременно и в оружие, и в карающую во имя справедливости длань. И прямо сейчас, по его мнению, было справедливо получить Брока себе. Вода накрыла внезапно. Все звуки исчезли, превращаясь в пустой гул. Под водой был свой мир звуков и шумов, и впервые после разморозки все они не казались Стиву пугающими. Он не закрыл глаза, и их защипало от хлорки, но сыворотка адаптировалась быстро. Пару раз моргнув, Стив увидел там, впереди, чуть размытую знакомую фигуру. Он видел смуглый, чуть голубоватый от бликов пресс, видел крепкие бедра и красивые колени, видел плотные, полные плавки, черным пятном концентрирующие на себе внимание… Стив видел Брока под водой и плыл на него, как на маяк. Стив был быком, а Брок алым полотнищем. Будто к Броку были привязаны стальные тросы, и кто-то на том конце крутил лебедку, подтягивая Стива ближе. Страшно не было. Было немного странно, мурашки скатывались от лопаток под самые колени, но это был вовсе не страх воды. Да, Стиву всё еще было немного зябко где-то внутри, словно бы холод распространялся под кожей, а не снаружи её, но это ощущение быстро скомкалось и растаяло, когда Брок опустил руку под воду и поманил его пальцем к себе. Стив не видел его лица, но был уверен, что на нем застыла хитрая ухмылка. Он влетел в Брока всем собой, как настоящая торпеда, бросив тело вперед мощным гребком. Он схватил Брока за пояс, будто собираясь кидать на прогиб, и притянул его к себе под воду. Брок смеялся, выпуская мелкие пузыри, и грудная клетка его тряслась у Стива в руках. Он был таким лёгким в воде… Не то, чтобы Стиву было сложно поднять его на суше, но здесь он казался просто игрушечным. Они вынырнули на мгновение, переплетясь руками и ногами. Стив успел только взглянуть в смешливую хищную желтизну, как теперь уже Брок утянул его обратно под воду. Они целовались, пока не заканчивался воздух в легких, потом выныривали, вдыхали и снова опускались вниз. Стива совершенно не заботила лёгкая щекотка в затылке от огромного количества воды вокруг. Он знал, что Брок вытащит его, если что. Он доверял ему всем собой. – Как я вижу, индивидуальные занятия пошли тебе на пользу, Роджерс, – мурлыкнул Брок ему в ухо, едва в очередной раз они выплыли на поверхность. – И что, ты всех травмированных так… ах… спасаешь? Посреди фразы рука Брока скользнула под водой ниже приличного и сжала упругие солдатские тылы. Он бы, наверное, и шлепнуть по ним мог, но в воде невозможно было с приличной скоростью нарастить амплитуду. – Веришь, нет, ты первый и единственный. – Мое жизненное кредо. Стив, проверяя границы дозволенного, куснул Брока между шеей и плечом. Взгляд Рамлоу тут же из желтого стал цвета смолы. И обволакивать стал не хуже. – С огнем играешь, Роджерс. – На мне ожоги зарастают на раз два, да и потом… Брок, мы в воде. Её тут столько, что пожар не страшен. – Уверен? Пришла очередь Брока валить Стива под воду, для верности упираясь еще и лбом в ключицы. Но целовать его он не стал, вместо этого он слегка поменял положение тела и прихватил губами его пока еще мягкий розовый сосок. Стива мгновенно прошибло. Словно вода в одну секунду превратилась в кипяток. Удивительно, как пузыри не пошли от разгоряченной кожи. С этого момента их игры стали острее. Ушла настороженность и попытки перехватить первенство, добавилось немного перца и агрессии. Брок не щадил его светлого тела – он буквально кусался, с зубами, потому что Стиву это нравилось до дрожи. Он о себе таких фактов не знал, но и о фобиях он раньше тоже не знал… Новый век – Новый Стив. Всё закономерно. Держать руки при себе оказалось невозможно. Кто из них был камнем, а кто спасательным кругом, разобраться тоже оказалось трудновато. Дошло до того, что Стив перестал понимать, где вода, а где воздух – он одинаково задыхался и там, и там, Брок был и там, и там, и определить, стоит он, лежит или висит стало проблематично. Брок же, кажется, таких трудностей не испытывал. Он вертел Стива, как хотел, даром что тот тоже казался легче в воде. Закончилось тем, что их прибило к бортику. - Закинь руки туда, - Брок звучал хрипло, но в тишине бассейна его голос разносился, как гром. Стив, привыкший подчиняться ему, находясь в воде, сделал, как было велено. Брок подтянул его за бедра, так что колени высунулись из воды. Опору Стив чувствовал только локтями, да лопаток иногда касался гладкий край бортика. – Не дергайся, совершенство. И, ловко стянув с него плавки, Брок насадился ртом на возбуждённый целовальными игрищами член. Он не стал примеряться, дразниться или растягивать сладкую пытку. Он взял сразу глубоко, резко, вакуумом сдавливая по всей длине. Он задвигал головой с такой скоростью, что хотелось одновременно и замедлить его, и ускорить. При движении вниз его лицо погружалось в воду, а при движении вверх он выныривал, чтобы вдохнуть. На нижней точке воздух выходил пузырями, щекоча нежную кожу, и Стив, ещё ни разу не бывавший в джакузи, тихо млел. Он знал, что за время его вынужденного отсутствия человек научился летать в космос, но искренне не понимал, зачем, когда и на земле может быть так. Невесомо. Чарующе. Остро. Вода и сглаживала ощущения, и делала их острее. Брок закинул его ноги себе на плечи и освободил обе свои руки. Одной он, как и прежде, продолжал жмакать вожделенную задницу, а другой залез в собственные плавки. Ну, во всяком случае, Стив так думал. Он не видел со своего ракурса ничего, кроме мокрой чернявой макушки. Он даже руки не мог отцепить от бортика, чтобы в неё вцепиться, чтобы задать темп – их бы унесло дальше в воду. Всё, что он мог, это подаваться навстречу бедрами, устраивая небольшое цунами вокруг себя. Брок проглотил всё до капли, и Стив не был уверен, что тот не наглотался при этом хлорной воды. Тем не менее, он почувствовал себя лёгким, как пёрышко, и абсолютно сухим, несмотря на то, что был почти целиком в воде. Он был сух изнутри. Не осталось ни тающих остаточных льдинок, ни влажных фантазий, ни невыплаканных слёз... Ничего, что можно было хотя бы условно назвать мокрым. Брок выпил его до дна. Стив мельком взглянул на мутное, расползающееся под водой пятно в районе Броковых плавок, и притянул его для очередного – самого нежного, что у них пока был – поцелуя. *** До инспекции оставалось ещё ровно три занятия в бассейне и Стив немного паниковал. Не то, чтобы они с Броком сильно много общались вне спорткомплекса, да и вне бассейна в принципе. Что будет с ними, когда эти регламентированные встречи закончатся? Захочет ли Брок проводить с ним время просто так? Стив вообще о нем ничего не знал. Он был воспитан не так, как, возможно, был воспитан Брок. Он действительно придавал происходящему большое значение и действительно смущался попросить у того же Фьюри сводку-досье, боясь скорпрометировать и себя, и Брока. Он, в конце концов, боялся вывести Брока на серьезный разговор и потерять то, что у них было. Боялся... Получить отказ? Все были уверены, что Капитану Америке страх неведом. Ему всегда было легче решить вопрос нахрапом, боем, молча, но действенно, чем рассуждать и лезть в душу. Вот и в этот раз он не лез, пока не дотянул до последнего. Но судьба, как всегда, благоволила Стиву. Когда на его будущий стол в будущем кабинете, который он зашёл немного "обжить заранее", за день до инспекции легли личные дела тех, из кого он должен будет набрать себе команду, от сердца отлегло. Стопка бумаг была толстой, но его не волновала ни одна из папок, кроме самой верхней, к уголку которой было приколото рядовое фото тогда ещё рядового Рамлоу. Даже на нем, черно-белом, правильно-бесстрастном, глаза его сверкали вызовом и насмешкой. И Стив знал, кого выберет прикрывать себе спину. Командира своей группы поддержки он определил. А остальную команду пусть набирает сам командир. И что-то Стиву подсказывало, что на две трети эта команда будет состоять из бывших "болезных" и "обескровленных", сработавшихся с ним за этот месяц, как с родным. Брок свое дело знал. Стив видел, как бойцы в его руках приобретали ещё больше силы и мощи, чем у них было до травмы. Он подмахнул своим узнаваемым капитанским росчерком приказ для формирования отряда "Альфа" и с чистой совестью покинул кабинет. Бумажки заберут так же, как и принесли – тихо, мирно, не видно, не слышно. *** На нормативах Стив побил все мыслимые и немыслимые рекорды, включая те, которые были предусмотрены в плавании. Когда он вынырнул на поверхность после семи минут под водой, вокруг раздались вздохи облегчения и тихий мат наблюдателей, решившихся уже было нырять спасать национальное достояние от утопления. Стив же искал глазами Брока. А когда нашел – чуть дёрнул бровью, безмолвно, одним взглядом намекая, на что можно было бы потратить эти семь минут, будь тут только они вдвоем. Судя по тому, как Брок нахмурился и помялся с ноги на ногу, снимая лишнее давление с паха, он прекрасно все понял. *** Ровно неделю спустя, когда Брок, по-военному вытянувшись посреди начальственного кабинета и состроив морду кирпичом, обильно приправив речь "сэрами", "капитанами" и прочими вежливостями, предложил встретиться, скажем, в душевых, за пару часов до общего знакомства с элитным отрядом СТРАЙК, Стив мысленно сам себе сыграл марш победы. Это сильно позже он узнал, что Брок слюнки на него пускал лет с четырнадцати, что Брок взвалил на себя возню с пострадавшими при исполнении только для того, чтоб почаще любоваться вожделенным героем, что Брок долбаный месяц набирался храбрости предложить Стиву индивидуальные занятия (как на свидание звал, ей Богу)... И Стив никогда не узнал, что к тому самому первому поцелую Брок не готовился ни секунды, положившись на спонтанность, так что шоком тот поцелуй оказался для них обоих. Зато Стив понял, что никакие фобии ему больше не страшны. Когда есть, ради кого сражаться, пусть даже и с самим собой, борьба по определению будет им выиграна.