Ученики саннинов

Ханаби ждала ответного письма, а не самого своего Кимимару, но ее товарищ не прислал ответного послания, а пришел сам. Кагуя посмотрел на растерянную Ханаби в робе заключенной с нашитым на груди номером. Кимимару был в Сорочьем гнезде первый раз. Отец ему, конечно, рассказывал об этом месте, но никогда туда не водил. Орочимару был как бы над схваткой: он не запрещал Кимимару туда ходить, но никогда не поощрял. Хьюга, увидев Кимимару, нервно пригладила челку, отряхнула, казавшуюся нелепой робу, поправила косы. - Я теперь такая. - Сказала она Кимимару, как бы извиняясь. - Бывает хуже. - Ответил Кимимару. Для себя Кагуя отметил, что Онага-сама держит своих заключенных в довольно мягких условиях. Это - ссылка или жизнь на поселении скорее, чем тюрьма. Ханаби не в клетке, не в каменном мешке, не на цепи вместо сторожевой собаки... А еще она "не стала, как Нурари". - Вспомнил Кимимару молодого человека, который попросил у его отца нечеловеческой силы. И остался при Орочимару навсегда. Нурари и сам думал, что сам так решил. А Ханаби на него не похожа пока... Хьюга думала, что, правда, бывает хуже. Кимимару полжизни прожил взаперти. А значит, ее переживания не такие уж серьезные на фоне того, что случилось с ним в Клане Кагуя. А еще Ханаби вспомнила, что у стражи, которую Сорока не очень добровольно набирает из заключенных, мозги от генджицу стекли в ботинки. А ее пожалели. Но как же страшно... - Ты здорова? - Спросил юноша. - Да. - Ответила она. - Просто страшно очень, и я одна. Капитана в этом отряде он не нашел, а старшей на тот момент оказалась Рей, которая в своей мастерской доделывала очередной протез. От нее-то Кимимару и узнал, что у ребят, которые попали к Онаге, режим содержания совсем щадящий. Им только маски снимать нельзя и чужим на глаза лучше не попадаться. А если ходить по поселку, то только в сопровождении бывалых поселенцев, например, Рей. В этом была проблема: дети сами боялись выходить на улицу. Онаге возиться с ребятами было некогда, и даже проверкой их работы должна была заниматься Рей. А у той и своих забот хватало, поэтому в поселке дети не были ни разу, кроме того случая, когда их использовали как носильщиков: Рей нужно было закупить всего необходимого на месяц. Онага тогда приказала ей "взять мальчишку и нелюдь, потому что, если у каждого из них будет по сумке в руке, то от них и то больше пользы будет". На этой единственной их прогулке тряслись ребята от страха, как осенние листья на ветру. Рей, на которую повесили не только двоих сбежавших от учителя придурков, но и кучу детей беженцев из Травы, была рада, что появился Кимимару, который хотел показать Ханаби, волей судьбы оказавшейся здесь, Мертвый Город. Это давно следовало сделать, только Рей зашивалась с детьми помладше, и она все откладывала. На робе Ханаби был, конечно, знак дезертира, только... отсюда не убежишь. А так, если познакомить-таки Хану-чан с поселком, можно давать ей несложные трудовые задания после рабочего дня, пока Онаги-самы нет, и облегчать себе жизнь. Хана не маленькая. Не хватало Рей становиться сиделкой для взрослых девиц. Кимимару с его предложением был как раз кстати. Рей подумала, что это хорошо, что Кагуя - ее сокомандник. Хорошо, когда товарищи не бросают в беде своих, и Ханаби будет полезно знать, что от нее не отказались одноклассники. Пусть она походит со своим другом сначала недалеко, потом ее можно будет посылать и подальше, поэтому она тут же позвала Ханаби , вручила ее под личную ответственность юноше и отпустила. Прохладный вечер свежил. Темнело, и Ханаби пыталась представить, что заключения нет, а она просто гуляет с приятелем после работы по новому месту, а Кимимару рассказывает ей, где и что в поселке можно достать от предметов для бытовых нужд первой необходимости до запчастей к оружию и материалам для техник шиноби. Путями были бесконечные лестницы, по которым можно было спускать вниз и тропы, которые вели к другим корневым базам или даже к лавкам с товарами для шиноби. А были места, в которые и вовсе ходить было нельзя: или слава про тех шиноби, которые там обосновались , была совсем нехорошая, или это были те места, где доживали свой век те, кто слишком часто путешествовал по Лесу Шимадзу, да и в гнезда чужих призывов попасть было совсем нежелательно. А вот это Ханаби знала по опыту и с этим была согласна. Ее как-то пугала Рей, что Онага пропишет ей целительного гендзюцу за какую-нибудь провинность или сошлют ее, посмеявшись над ее специализацией "опытного призывателя", к чакроносным летучим мышам, у которых заключенные добывают драгоценную и редкую чакру. Только вот долго на этой работе никто не задерживается. Наверное, в каких-то из этих пещер эти летучие мыши и жили. Туда даже Онага запретила Ханаби ходить и буркнула что-то вроде: "Я на тебя, тварь такая, сыворотку тратить не собираюсь". Наверное, будь на месте Кимимару другой человек, он обязательно включил бы в число опасных мест и Змеиное Логово. Там был и серпентарий, самый большой в Стране Огня, и слуги Оротимару, которых нельзя было считать людьми нормальными, и сам Великий Змей, про которого ходили будоражащие кровь слухи. Но для Кимимару это был его дом, поэтому он повел Ханаби туда. А для нее это было что-то новое по сравнению с опостылевшим Сорочьим Гнездом, хотя обстановка ее пугала. А ведь однажды она уже хотела попасть в такое место. Но это было глупо, и она чуть не померла из-за ерунды. А сейчас она не хочет увидеть, где живет настоящий саннин, вот честно, вот совсем, вот ни капельки... Но как не пойти к другу из команды домой? Что случится-то? Особенно, когда она уже в Мертвом Городе... А еще это несправедливо: она показывала ему комнату, где живет, и даже за горячим чаем для них бегала. А потом рассказала всю историю: и про Ируку, и про проваленную миссию, и про то, что она "очень временно" "Совушка", но пытается не терять мужества и не раскисать в ссылке, хоть и выходит плохо. Теперь Кимимару считал, что его очередь показывать сокоманднице его жилище. Он слышал, что в других командах-четверках ребята много времени взращивают командный дух, и в совместных делах команда сплачивается. А к нему добровольно домой никто не пойдет из-за суеврий, что Город Мертвых - дурное место, а у Ханаби бывший Квартал Учих тоже славится плохой репутацией. Она отчаялась, и пригласила ребят когда-нибудь посмотреть их деревню, далеко, не в Конохе, но Саске сказал, что лучше будет гостить у Орочимару, чем у Хьюг из Побочной Ветви, да и Кагуя сказал, что это, пожалуй, очень далеко. Вот и выходило, что сплачивать команду можно было только у Обито в их с Саске особняке. А тут такой случай, что Ханаби оказалась почти соседкой Кимимару, а значит, ей нужно хотя бы показать красоты Мертвого Города, а заодно объяснить, каких "прелестей" этого места лучше избегать. Кагуя сказал, что, если она хочет взять у него учебники, чтоб хоть немного сократить отставание от программы, то он может дать пособий и книг, чтоб вечерами про учебу не забывала, да и время здесь текло бы быстрее. А у Ханаби появилось оправдание перед Онагой: она вовсе не "опять суется, куда не надо", а хочет взять книжки у доброго товарища. Кимимару нагрузил девочку учебниками, показал некоторые змеиные пещеры. Скульптурные рельефы, которые украшали Логово, поразили ее. Строилось все это явно на широкую ногу. Денег не жалели. Она подобное видела только в некоторых зданиях квартала Учиха, но там красота была поблекшая от времени и новым хозяевам не очень нужная. А здесь все было внушительно и красиво. "Интересно, а на Чаячьем Острове их Мастер в таких же хоромах живет? - Задала себе вопрос девочка и тут же осеклась. - Не дай Ками узнать!" Кимимару же невольно показывал больше, чем хотел. Например, они обошли серпентарий только с внешней стороны. Внутрь Ханаби нельзя. Кимимару не успеет ее спасти из змеиных пастей. - Жалко, что туда нельзя с тобой. Там интересно. - Сказал Кимимару. - Но я тебя там не отобью. Ханаби понимающе кивнула и произнесла с грустной иронией: - Ну, куда мне еще змеиный призыв? Вокруг шеи что ли? Как ожерелье? Кимимару шутка не порадовала. Он попросил подругу больше так не говорить. Видно, кто-то носил такое "ожерелье", и не как колье, а как колодки. Внутрь ее не пускали, зато она могла тихонечко посмотреть на серпентарий бьякуганом. Ну не уходить же! Это было огромное, сложно организованное пространство, кишащее змеями. Служащие умудрялись не заблудиться в нем, но даже для внимательного взгляда Ханаби оно казалось запутанным, как лабиринт. Там пропадешь и подохнешь. Или тебя съедят многометровые чакрозмеи. Вдруг из дверей серпентария радостно вылетел блондинистый генин. У него только что закончилась работа. - Эй, Кимимару-кун, смотри, что у меня! Даже у тебя такой нету! - Воскликнул он и показал печать на шее в виде трех запятых. Ханаби теперь стало стыдно за шутку про татуировку на шее. "Прости". - Шепнула она Кимимару на ухо. Только тот про неудачный юмор Ханаби и думать забыл, а только брезгливо поморщился. Затем взял в свою руку холодную и потную ладонь Хьюги и сказал: - Учебники мы взяли, пещеры посмотрели. Пора тебе, хватит тебе на сегодня впечатлений. - Кимимару под "избытком впечатлений" явно имел в виду общение с Наруто. А вот Узумаки одноклассницу узнал и принялся хвастать перед ней обретенными в Мертвом Городе змеиными печатями. - Это мне старик Оротимару дал! - Воскликнул он. - Видишь, настоящий боевой призыв, а не то, что у тебя! - Он всегда дурачится. - Произнес Кимимару. - Не отставай от меня, Ханаби. Ты еще не можешь ходить одна. - А это потому что ей провожалки нужны или потому, что зэчек без конвоя даже в Мертвом Городе не держат? - Кимимару сделал еще одну попытку увести Ханаби. - У тебя какие-то ерундовые призывы! Твои пташки на ладошке умещаются! А я - настоящий шиноби. Тут Ханаби не выдержала. - А ты вообще учился, шиноби? Что ты хоть знаешь про свой призыв, а? - Да я уже месяц у Орочимару и целую неделю учусь работать со змеями. И узнал больше, чем за год в школе! Так-то! - В этот момент Ханаби вспомнила, как много месяцев еще в средней школе училась она призывать чакроворобушков и белоглазок, которые помещаются в ладошке или за пазухой. - И я многое узнал! - Воскликнул Наруто. Мисуми-сан мне объяснял, например, про то, как кормить змей и про то, что для призыва нужны деньги, когда его вызываешь! - Ты считал, что призыв бесплатный?! - Воскликнула Ханаби в ужасе. - Да. - Не подумав, ответил Наруто, но потом поправился. - Знал я, что платить надо! Ханаби поняла, что первый ответ был искренний. - Тебя же закабалили! Ты не знал, сколько стоит призыв! Там хоть по-нашему было написано? - Спросила Хьюга то, что считала самым важным. Наруто отрицательно покачал головой, и в этот момент ему показалось, что Ханаби побелела. - Ты же полжизни не расплатишься! - Зэчку забыли спросить! - Огрызнулся Наруто. - У самой жизнь сломана, а нормальных учишь... Радуйся, что тебе по поселку ходить разрешают без кандалов. Я-то ученик в отличие от тебя! "Сходили за учебниками", - подумал Кимимару. - Вдруг твои змеи тебя обманут?! Будешь на них ведь бесплатно работать! Ты их знаешь всего неделю! - А мне рабыня бесклановой про бесплатную работу будет рассказывать! - Ответил Наруто, а Ханаби стало больно: она ведь, правда, работала у Онаги-самы за еду, ничего не получала, и была счастлива, потому что ее не трогали. Но тут девочка не знала, о ком говорит Узумаки: об Онаге или Рей. Если о Рей, то она была готова ему врезать. - А это ты видела? - Наруто оттянул ворот формы, и Ханаби увидела татуировку. На шее. Ту самую, которой он хвастался перед Кимимару и которую в первый раз она увидела только мельком, не обратив внимания. Извиниться перед Кагуей было важнее. Она поняла, что Наруто два раза за месяц заклеймили. А он и рад. Девочка вспомнила, как ей доставалось за ее фамильные знаки в Большой Конохе, в Академии и вообще... И как ей втолковывали в семье, зачем они нужны, и что было, когда клан их не носил... А Наруто... Кимимару показалось, что его подруга тихонько сдавленно застонала. - Ой, дурак... - Произнесла она на тон ниже, но Наруто услышал. Кимимару пропустил момент, когда все началось, не увидел, кто учинил драку и нанес первый удар. Два подростка схватились, сплелись в потасовке, свалились на землю и, катаясь по полу, старались ударить друг друга побольнее. Решать вопрос, кто прав, было поздно. Кимимару попытался разнять ребят, вцепился в одежду, попытавшись растащить соперников. - Змеи тревожатся. - Произнес мужской голос, и воздух стал тяжелым от высвобожденной чакры. Все трое замерли. За их дракой наблюдал Кабуто. Голос тихий и вкрадчивый навевал жути. Драка остановилась мгновенно. - Кто все это устроил? - Спросил Якуши. Наруто и Ханаби показали на друг друга. Кимимару пожал плечами. - Приведу-ка я вас всех под очи Орочимару-самы. Он разберется. - Сказал Кабуто. - У нас никто не устраивает потасовок. Для тренировок есть урочное время и спарринги. - Произнес он. Орочимару был недоволен. Подростки устроили драку, отвлекли его от важной научной работы, перепугали чакро-змей в террариуме, в общем натворили такого, чего лет пять при его командовании отрядом не было. А все потому, что он - щедрый человек и дарит всем дебоширам нечеловеческую силу, после чего им становится не до нарушения дисциплины. А еще ребята вовлекли в конфликт его приемного сына, что вовсе недопустимо. - Что за без-з-зобраз-з-зие ус-с-строили? - Зашипел Орочимару. - Пусть она отвечает! - Произнес Наруто. - Это она на мой змеиный призыв наезжала, говорила, что он не классный. - Я всего лишь говорила, что сначала выучиться надо! - Перебила его Ханаби, которая подумала, что опасно говорить Орочимару, что со змеиным призывом что-то не так, ведь именно он его дает своим сотрудникам. - По всякому бывает. - Произнес Орочимару, а Ханаби лишь оставалось согласиться с великой мудростью Змея, что призывы заключают в разных обстоятельствах, и то, как это делают в клане Хьюга, не правило для всех. "Вот станешь настаивать и на себе проверишь," - подумала она. А Орочимару меж тем решил провести импровизированный урок проштрафившейся молодежи и привести в пример заключенных. При этом он смотрел прямо на Ханаби, а у той поджилки тряслись от страха, и стыдно от этого ей вовсе не было. Единственное, чего ей хотелось, так это, чтобы саннин не смотрел на нее так плотоядно. А он рассказывал, как заключенным, совершившим тяжелые преступления, насильно ставят крысиный призыв, хотя они совершенно неподготовлены. И Ханаби как умная нелюдь должна бы знать об этом. По лицу Наруто поползла довольная ухмылка. Он был прав, а его одноклассница нет. Девочка смолкла. А саннин думал. Конечно, нелюди не хватало покорности, и он бы мог привить ей эту прекрасную черту характера. Только вот проблема: зачем обострять отношения с Сорочьим Гнездом? "Птичка"-то была не из его отряда. И Онаге-сан она почему-то нравилась не усовершенствованной, а такой, как есть. Так, что если он ее накажет, то возникнет вопрос: "По какому праву он вмешался в жизнь "птиц"? Может, и не стоит рушить этот хрупкий мир между их отрядами? Если глава Четветого отряда считает эту маленькую тварь просто "ссыльной", то не стоит лезть в Сорочьи дела Онаги-сан. Тут прежде всего Оротимару решил разобраться с Наруто, который был виноват не меньше юной девицы, поэтому Змей сменил акценты. - Наруто-кун, нечего время терять время на глупости. Я назначаю тебе особую миссию. Этим ты искупишь свой промах. - Есть! - Отрапортовал Узумаки и скрылся из главного зала. Разбираться стало проще. Теперь он обратился к сыну. Вообще то, что Кимимару начал приводить гостей, пусть и таких глупых, было хорошим знаком, даже если таких гостей и людьми он бы не назвал... Надо же с чего-то начинать. - Совушка - твой товарищ? - Спросил Оротимару. - Да, мы пошли за учебниками. Тут нам встретился Наруто. Они поспорили, и слово за слово... - И кто-то из них засветил тебе в глаз. - Закончил отец, акцентируя внимание совсем не на том, что хотелось рассказывать Кимимару. - Совушка к тебе хорошо относится? - Спросил Оротимару. - Да, мы ладим. Вот я и навестил ее, когда услышал, что ее сюда определили. А оно так вышло... - Оротимару был доволен, и наказывать ту, которая помогает его сыну социализироваться, не собирался. - Ну, тогда пусть идет. И верни ее, откуда взял. Одна она еще заблудится здесь и ненароком умрет. - Сказал Орочимару. А потом многообещающе прибавил, - Ну, что, Сова-тян, а с твоей хозяйкой я поговорю. Ребята покинули зал Оротимару, и Змей начал продумывать лекцию, которую прочтет приемному сыну по возвращении, что без его ведома не стоит таскать сюда молоденьких девиц, "птичек" из Четвертого отряда, к тому же настолько непроходимо глупых. А с Онагой-сан следовало поговорить, объяснить ей, что он прощает только однажды. И, если в другой раз, неприятность повторится, то он не станет оглядываться на ее решения и на то, что девочка как-то подружилась с его сыном. Онаге и Кимимару надо преподать урок: нужно следить за своими игрушками, пока в них не захотел поиграть кто-нибудь другой. *** Орочимару выполнил свое обещание. И Онага-сама устроила разнос. - Что ты делала в Змеином Логове? - Гневно спросила она. - Мы просто учебники забирали, и я увидела одноклассника, Наруто Узумаки. - Произнесла Хьюга. - И ты, сволочь, принялась рассказывать этому гребанному Узумаки, что у него там не так с призывом? Знания показываешь? Чай не в школе! Ты рехнулась? - Тяжелый удар сбил Ханаби с ног. - Я не дам тебе портить мои отношения с Орочимару! Он так решил, что у мальчика будет призыв, и не тебе в его планы влезать! Он в своем отряде хозяин, а ты и в этом - никто. Болтаешься здесь глупая и бесполезная. И подыхать из-за тебя я не собираюсь. Ханаби отползла от Онаги-самы и забилась в угол. - А ну рассказывай, что дальше было. - Ханаби достал еще один удар, от которого она скорчилась и заскулила. - Я просто сказала, что учиться надо было сначала в серпентарии или где там, или с селекционных зверей начинать, они и то подобрее этих гадин! - Ее вытащили из угла, дополняя наставления побоями. - Я ее, суку, балую, а она саннина провоцирует, чтоб он нас всех с тобою дурой вместе грохнул! Ты думаешь, почему у тебя, у гадины, лишних призывов нет? - Спросила Онага. И сама ответила. - Да сдохнешь ты от неадаптированной чакрокраски. Хватит с тебя чакрозверей, да видно надо было влепить тебе крысиный призыв как каторжной, чтоб забот других не было, кроме как ему долги отдавать. Авось и ума бы прибавилось, и на приключения бы не тянуло. Я себе другого секретаря найду посмирнее, а тебя продам! Не нужна! - Последние слова она выкрикнула так громко, что, кажется, в пещерах эхом отозвался ее голос. - Я тебе ноги отрублю, чтоб в Змеиное Логово не бегала. А через нет десять ты, тварь, мне спасибо скажешь! Тут в дверях появилась Рей. Она подбежала к Онаге-саме, что-то горячо залепетала ей на ухо, так, что Ханаби только благодаря сенсорике и разобрала, что та ей сказала: "Вы же так ее убьете! Не надо никому ничего рубить! А если с вами что-нибудь случится и ваш сын окажется в Корне, а с ним станут так обращаться?" Онага слышала слова Рей, но остановилась не сразу. По инерции она нанесла еще несколько ударов, от которых потом по телу расплывутся гематомы. Но Онага-сама, кажется, остывала. "Не убили..." - Подумала Ханаби, хотя тело ныло от кровавых подтеков, а сама девчонка смотрела на меч на поясе у Онаги, которым госпожа грозилась отрезать ей ноги. - Чтоб я больше ее не видела, Рей! Поняла? - Рей поклонилась. - Иначе я ее, правда, убью. Рей подняла девчонку, поставила на некрепкие ноги, подхватила под руки. Ханаби вытерла рукавом робы сукровицу с разбитых губ. Только во рту все равно был соленый привкус крови. - Вы должны знать, - сказала Хьюга, и капли крови вновь перепачкали губы. - Рей предостерегающе сжала ее руку почти до боли, но Ханаби уже начала говорить. - Вы должны знать, что я видела: там у Наруто не только змеиный призыв. Глаза Онаги загорелись интересом, и она знаком попросила Рей уйти. - А вы ее... - Начала было служанка. - Больше не трону. - Пообещала Онага и добавила, - наверное. Рей вышла и посмотрела на Ханаби, которая не дала себя увести, злым, суровым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, а наоборот, как бы говорившим: "Вот и выпутывайся теперь сама, конченная ты идиотка!" - Ну, что там с Наруто? - Спросила капитан Корня. - Он мне сам показывал, хвастался, что у него какая-то гадость на шее. Я такой и не видела никогда. - Еще бы тебе видеть. Ты ведь из провинциального клана, да? Хорошо хоть вы в вашей жопе призывы ставить научились. - Произнесла капитан Корня. Ханаби хотела возразить, что ее клан вовсе не такой дикий, и вообще они живут не в том месте, которое назвала Онага-сама, а в Коноху они переехали уже одиннадцать лет назад, только решила, как и с Орочимару, что сейчас ей лучше молчать. - Что за гадость на шее? Рассказывай! - Потребовала Онага. - Небольшая печать со странной, пугающей до мурашек ки. А ему все равно. Она в форме трех запятых. А еще она черная... ну, если это важно. - Запинаясь, рассказывала Ханаби. В этот момент она вообще пожалела, что пошла смотреть серпентарий. Только Хьюга знала, что видела страшное, и об этом "страшном" нужно кому-то рассказать, предупредить... Неизвестная техника пугала Ханаби. Только ей хотелось, чтоб Онага-сама ее больше не била за то, что она гуляла по Змеиному Гнезду. - Метку эту ставить, наверное, жуть, как больно... - Решила поделиться собственными впечатлениями Хьюга. - У нее было много клановых наколок, и набить их все было непростым испытанием для юной девушки. - Дать бы тебе еще разок по мордам за то, что смотришь, куда не надо, да забью тебя до смерти. Чего не живешь спокойно, когда дают? - В зале подозрительно скрипнула дверь. Рей никуда не уходила, просто оставила Онагу и Ханаби одних в комнате. - Я тебе говорила к Наруто не подходить? Говорила, тварь, на Орочимару не смотреть? Хьюга приготовилась к долгим нотациям, но, кажется, Онага решила, что маленькая нелюдь и так уже вся избитая, и от этого никаких ее мудрых поучений воспринимать не может, просто хочет, чтобы все закончилось. И что-то объяснять сейчас ей толку нет. - Иди. Рей тебя подлечит, а потом у нас с тобой будет серьезный разговор. У Ханаби уже все мутилось в голове. Единственное, что было важно для нее сейчас, так это то, что ноги пока не вырвали, отпустили, к Наруто она сама не подойдет и на выстрел, а разговор, суливший еще одно избиение, будет когда-то "потом". Рей стояла за дверью. Она взяла девочку за плечи и повела к себе. Она тоже решила ее наказать и теперь говорила о ней все, что она думает. Пока в тираде Рей самыми приличными словами была кличка Ханаби в Мертвом Городе, "Сова-тян", и предлоги "в" и "на". Ханаби весьма сильно обогатила свой словарный запас, но считала, что Рей хорошая: она хотя бы не била. Потом Рей ее лечила и, кроме как по лечению, разговаривала с ней мало. Только сказала, что запустит теперь в Кимимару что-нибудь тяжелое, если он еще раз появится в Сорочьем Гнезде. Дни болезни скрашивало письмо от Хинаты. Его принесли уже вскрытым, но для Ханаби это было неважным. Подручные Онаги передали его Рей, а та - Хьюге. Хината в письме радовалась тому, что Хана-чан сумела написать о себе весточку, полписьма ругала ее, но так, что Рей обещала "поговорить с сестрой Совы и научить ее нормально ругаться, потому что так, как делает это она в письме к Ханаби, совершенно неэффективно". Дальше в письме шли ответы на вопросы Ханаби: она рассказывала, как ее кузены из Побочной ветви готовятся к посевной, как там дела у Томоко с мануфактуры и заканчивала записку тем, что, несмотря на весь кошмар, который случился с Ханаби, ее ждут домой. Хината в последних строках призывала сестренку быть "там" поосторожнее. Рей вздыхала да комментировала: - Ты б сестру-то послушала. - Ханаби только насупливалась, да ничего не говорила. Ей не хотелось ссориться с Рей, которая о ней заботилась. Но соглашаться с девушкой она тоже не хотела. А, когда Ханаби немного поправилась, ее опять привели к Онаге. - Ну-ка ручки мне свои покажи! - Приказала капитан Корня. - Пожалуйста, не рубите мне их! - Взмолилась Ханаби, помня угрозы своей хозяйки. - Я сказала просто "покажи". - Произнесла Онага. Ханаби закатала рукава робы. Руки были все расписаны наколками от кистей рук до локтя, да и на предплечье, еще скрытом тканью, тоже были нательные рисунки. - Печать на кожу - опасная вещь. - Сказала Онага. - Когда делается не с умом. - А я знаю, - подхватила Ханаби. - Поэтому лучше на свиток дзюцу наносить. Онага кивнула, но оборвала Хьюгу: - Ты заговорила без разрешения. Тебе сейчас нужно слушать и запоминать. Когда печати делаются в кланах, на этом специализирующихся, так это, пожалуй, довольно безопасно. - Тут Онага вспомнила пару исключений и добавила. - Ну, кроме самых отбитых случаев. Потому что близкая чакра воспринимается организмом лучше всего: меньше побочных эффектов, меньше стресса, да и такие техники призыва веками проверены на твоих предках. Вот на тебе, например, - женщина внимательно оглядела ссыльную, - столько татуировок... - У нас на некоторых еще больше. Мне нельзя просто. Ну и не надо! - Перебила Ханаби свою госпожу. Та смотрела на нее лукаво и неодобрительно и продолжала говорить. - Лет тебе мало, и все татуировки ты перенесла в детстве, а все же ты в общем здоровая, не считая наследственной неспособности к огню и гендзюцу. Ты все эти техники неплохо перенесла, потому что их чакра уже была адаптирована под тебя и твой клан. - Ханаби кивнула. - А вот, что делать, когда чакра чужая, и никто ее под пациента не подбирал? - Тут Онага сделала паузу, посмотрела на испуганную слушательницу и продолжила. - Тогда всякое возможно, сама понимаешь. Особенно, с заключенными, которых никто не спрашивает, согласны ли они на призыв. Те печати, которые я на тебе увидела, - тут Онага подошла еще ближе к Хьюге, легким движением отвела челку, так, что у Ханаби по спине мурашки пошли, - это не самое страшное в жизни, хоть крестьяне по глупости даже таких знаков на нелюдях боятся. Например, тебе повезло, потому что призывы стабильны. - Тут она увидела вопросительное выражение лица Ханаби, которая уже начинала не понимать, но еще боялась спросить. - При активации призыва, - объясняла Онага, - печать не распространяется по телу, поэтому в таких случаях говорят, что чакра в них стабильна. Я думаю, ты и сама это могла заметить, если кого-то призывала. Такие печати нанесены не паразитарной чакрой. Из-за того, что они остаются именно там, куда были нанесены, то они позволяют поставить тебе, - тут Онага рассмеялась, - еще парочку таких знаков, пока у тебя есть свободное место на теле. - Мне не разрешат... - С тоской сказала Ханаби. - Я думаю, со временем разрешат. - Утешила ее Онага. - Тебе надо окрепнуть и вырасти. Для тринадцатилетней девочки рисунков на теле у тебя многовато. - С иронией сказала хозяйка. - Для обычных людей ты и так выглядишь шокирующе. Не замечала? Ну, для всех, кроме там... полиции, анбу, тюремных врачей и корневиков. Чувствуешь, для какой публики ты не страшная? Если б твои татуировки были не клановые, давно б сдохла. - Замечала, что люди озираются. - Согласилась Ханаби. - Только это офигеть, как несправедливо. - Она сделала паузу. - А еще... я уже стала немного взрослее. Ну, вчера мне... вчера я... - Что ты там натворила, а? Признавайся! - Потребовала Онага. - А мне Рей и не рассказывает. Вот будет у меня знать, как твою жопу собой прикрывать! - Вчера мне четырнадцать лет исполнилось. - Выговорила Ханаби. - Поздравляю. Отличное начало жизни. - Бросила корневичка. - Ну, хоть Рей в этом не виновата. Онага двумя пальцами коснулась лба Ханаби, а та от страха совсем в стену вжалась. - Есть печати с чакрой, не такой, как в твоих наколках, другие фуиндзюцу, паразитарные... - По расширившимся от ужаса глазам девчонки, по вспухшим от нервов венам Онага-сама догадалась, что та все поняла правильно. - Паразитарная, контролирующая печать... - Проклятая... - Прошептала Ханаби побелевшими губами. - В народе проклятой называют... - Ну, наконец-то мозги включила. - Сказала Онага. - Такую чакру потому проклятой и называют, что хуже десяти призывов. Если печать активировать, то она по телу расходится. И захватывает его со временем. Такая печать сама изменяет чакру носителя. И человек даже не сразу поймет, что что-то не так. Из-за чужой чакры он может стать сильнее и очень этому радоваться, у него вдруг появятся новые техники, и чем чаще он их применяет, тем с большей скоростью паразитарная печать захватывает тело. - И человек не замечает? - Спросила Ханаби. - Чужая чакра влияет на все. - Объяснила Онага. - И очень постепенно в человеке начинаются психические изменения, отчего ум становится некритичным, и, как правило, пациент обращается за помощью слишком поздно, когда чакра печати уже изменила работу клеток в его организме, когда ее очаги уже поразили органы и ткани. Поняла? Ханаби било крупной дрожью. Она механически кивнула - слова выговорить не могла. Она поняла. Все поняла. Хьюга чувствовала себя на хорошо подготовленном уроке, и она ни за что бы не поверила в то, что у Онаги к этой технике интерес чисто теоретический. А теперь капитан Корня давала советы, которые касались жизни в Мертвом Городе. - Наруто - балбес. - Сказала Онага-сама. - Показывает идиоткам, вроде тебя, свои киндзюцу, об орочимаровых тайнах треплется. А ты не будь такой. На кой наколки его смотрела? Ханаби хотелось возразить: как же можно не смотреть, когда он выставляет на вид и хвастается, а она - Хьюга. Только вспомнила, как Кимимару ее уводил, и надо было послушаться. Да и вовсе после такого нечего водиться с Наруто: до встречи с ним ее здесь пальцем не трогали. Да и то, что рассказала Онага-сама, не вызывало желания дружить с блондином. Ханаби вообще много чего вспомнила. Например, то, как Онага в первый день ее заключения хотела ей поставить какую-то метку на спину. Еще просила ее расслабиться и не думать ни о чем. А потом решила иначе. А рядом тогда лежал дорогой свиток для хранения чего-то ценного. И, кажется, она поняла, для чего. - Это больно? - Вдруг спросила она. - Вот зачем тебе такое знать? - Ответила ее хозяйка вопросом на вопрос. - Совсем на ошибках не учишься? Тебе говорят: не лезь здесь никуда, особенно к Орочимару. - Больно? - Повторила Ханаби свой вопрос. - Нестерпимо. Довольна? - Простите. - Выговорила Ханаби. - Я не должна была задавать вопросы. На этом импровизированную лекцию можно было бы заканчивать, только Онага-сама начала говорить под нос, будто сама с собой, а Хьюга вся превратилась в слух. - Боль такая, что дают наркоз. Из-за болевого шока инфицированный может не пережить такого фуиндзюцу. Хотя случается по-разному... И когда такое случается с ребенком, то рекомендуется всегда обезболивать, а не надеяться на стойкость генина. Ну, из гуманных соображений... "Когда это случается с ребенком..." - Ханаби накрыло то страшное воспоминание, когда в первый день Онага-сама чуть не напоила ее какими-то таблетками, а потом вылила стакан воды с растворенной пилюлей в раковину, да еще и потом долго его промывала. В голове от нервов шумел не то звук включенного крана с водой, не то противное шипение растворявшейся таблетки. В себя ее привел голос Онаги: - Тебе что-то совсем плохо, да? - Нет. - Ответила девочка заплетающимся языком. - Мне нормально. - Иди тогда к Рей. Она тебе водички даст прохладной. Не из-за чего тебе так расклеиваться. Не барыня. - Я в порядке. - Сказала Ханаби и пошатывающейся походкой отправилась искать Рей. - Только в обморок мне здесь не грохнись. - Крикнула ей вдогонку Онага-сама. Хьюга остановилась, прислонилась в стене. - Простите меня, если я вас раздражала. - Сказала она. - Я в Змеиное Логово больше ни ногой. - А вот это вполне вероятно. - Иронично заметила ее хозяйка. - И еще... про ноги... - Начала Ханаби. - Бегай на своих двоих... пока. - Разрешила Онага. - Тебя тут таскать некому, а протезы для такой дряни делать - слишком большая роскошь. - Да нет, я к тому, что, когда вы говорили, что вырвете мне ноги, - тут Ханаби сделала паузу, немного подумав, и сказала, - это было милосердно. - А ты - умная нелюдь. - Ответила Онага-сама.