Ученики саннинов

Август. Ханаби 14 лет. Время шло, и вскоре Якумо пригласила Ханаби и Идате к себе в гости. Ребята еще больше удивились тому, что приглашение исходило от ее матери, Курама-самы. - Я думаю, мама Якумо-чан хочет лично проверить, как мы с ума под гендзюцу сходим, - предположила Ханаби, а Идате согласился. Ребята решили, что перед тем, как отправиться в гости к Якумо, нужно повнимательней понаблюдать, как ведут себя те люди, которые были под "гипнозом" у Онаги-самы. А они были подавлены, неразговорчивы, часто отвечали на вопросы неохотно и односложно. Некоторые физиологические процессы у стражников Онаги было невозможно симулировать, но Идате сказал, что мамашка Якумо сама близко не общалась с "такими людьми", как они, поэтому разницы не заметит. Только вот Онаге все эти опыты молодых людей по развитию наблюдательности совсем не понравились. - Чего к моей охране пристаете, а? - Строго спросила корневичка. Идате и Ханаби синхронно отрицательно помотали головами. - Слова выговорить не можете? - Снова спросила Онага, а потом обратилась к той, кого посчитала зачинщицей игр в шпионов, ведь всем понятно, что Ханаби только и делает, что лезет не в свое дело и портит хороших, послушных мальчишек. - Что, Ханочка, любопытство тебя опять разобрало, почему у меня такая особенная стража, и ты решила детство вспомнить и в разведчиков поиграть? - Произнесла женщина. - Ты же взрослая уже! Сама понимать должна, куда соваться, а чего избегать! Ты думаешь, что я слепая? Или ребята мои вас не заметили? Им такое внимание неприятно, и, если вы не понимаете почему, я могу сделать так, что поймете! Ханаби еще раз помотала головой. - Нас госпожа Курама в гости зовет, вот мы и решили посмотреть, как ваша стража себя ведет. Вы же сами велели приглядываться. - Ответила девочка. - Она ведь вам денег дала, чтоб вы нас в свою стражу взяли, а вы нас пожалели. - Добавил Идате. - Приглядываться, а не моих парней доставать! - Перебила Онага, потом выматерилась. Видимо, Курама оставила корневичке о себе теплые воспоминания. Тогда Онага махнула рукой, похвалила Идате за честность с ней и за смекалку и даже по отношению к Хане смягчилась, сказав, что иногда у нее такие люди бывают, что научиться мимикрировать под стражу ей будет полезно, а к ее охране никто не пристает. Сама Якумо была в шоке и от приглашения, которое ее мать отправила друзьям, и оттого, что Ханаби и Идате заранее сказали ей про "грандиозный прикол", который они готовят на званом обеде, а заодно посоветовали Якумо-чан "ничему не удивляться". Девочка, когда увидела своих друзей, с трудом узнала их. Были они бледны, странно молчаливы, и во всем, что они делали, была видна какая-то странная медлительность. Мать Якумо сдержанно улыбнулась и позвала детей к столу. Перед ребятами были поставлены тарелки, полные всякой всячиной, только друзья почти ничего не пробовали: мало ли чем их здесь накормят? У старшей Курамы, внимательно смотревшей за ребятами складывалось такое чувство, что принимать пищу в гостях на людях Идате и Ханаби слегка стеснялись: их руки, державшие палочки для еды, иногда слегка дрожали, просыпая пищу обратно в тарелку. Ожидания Курамы-самы, что-то слышавшей об этом симптоме, но никогда не видевшей людей, подпавших под технику Онаги лично, кажется, вполне оправдались. Женщина обратила внимание на поведение гостей и поинтересовалась причинами плохого аппетита. А Ханаби знала, что ответить. Она к ужасу Якумо, которая, конечно, обещала ничему на званом обеде не верить, но всему же есть предел, рассказала про свои странные проблемы с желудком, которых никогда не было раньше, а тут они внезапно появились пару месяцев тому назад, в аккурат после разговора Курама-самы и Онаги. Мать Якумо приняла "мучавшие" Ханаби и ее друга несварения за обещанную корневичкой перестройку организма, который уже никогда не станет прежним, потому что попал под дзюцу Главы Мертвого Города, и сейчас медленно деградирует. Женщина была удовлетворена работой Онаги. Это стоило ее денег. Курама уже не старалась потчевать "дорогих гостей", зато больше спрашивала. И узнала, что Ханаби и Идате поняли наконец-то, чего ребята хотят в жизни: служить родной Деревне и работать в группе госпожи Онаги, потому что там хорошо, и они там уже привыкли. Для Матери Курама это, пожалуй, был самый счастливый момент ужина. Корневичка ее не обманула. Дети навсегда останутся у нее, а Якумо скоро забудет о про эту глупую "дружбу" и посвятит всю свою жизнь карьере художника. А Ханаби и Идате со временем и вовсе перестанут волноваться об общении с ее дочерью, потому что у них будут совсем другие проблемы. Сейчас ребята думают, что сами хотят остаться у Онаги и служить Конохе, и других целей у них, похоже, уже нет. Курама с удовлетворением отметила, что Хана и Идате внезапному приглашению в гости к ее дочери и сами уже не рады и не понимают, зачем их вырвали из уютного мертвого мира? Подумав об этом, Курама решила, что, возможно, стоит разрешить детям видеться с ее дочерью или звать их на такие встречи иногда, потому что для самих ребят в этом уже нет никакой радости, и им было бы только легче, чтобы все старые связи, налаженные в прошлой жизни, поскорее разорвались, но, возможно, полезнее сделать так, чтобы ее замечательная Якумо-чан сама разочаровалась в своих "друзьях". Старшая Курама похвалила гостей и сказала дочери, что она не против, если ребята будут гостить у них почаще. Якумо не верила своим ушам и боялась радоваться вслух, но, кажется, поняла, в чем смысл "прикола", который затеяли Идате и Ханаби. А Хьюга вспомнила, как в команду Онаги однажды поступил "новенький". Ханаби, пользуясь бьякуганом, наблюдала за ним. Сначала его тело изменилось: у нового стражника ломался голос, как у подростка, зато чакросистема росла, а вместе с ней росла и его сила. Слабаки же Онаге не нужны. Количество чакры у нового стража тоже стало выше. А потом девочка обратила внимание, что у него появились тремор и эти проблемы с желудком. Какие-то физиологические реакции на технику Онаги нельзя было подделать, но Хана и мать Якумо были плохо знакомы, и это давало дополнительные шансы: Курама не помнила голоса Ханаби, а прошел почти год, с тех пор как ее арестовали, значит, голос мог по мере взросления немного измениться. А еще она окрепла. Не с помощью чудодейственных таблеток и техник Онаги, а сама, но Курама может подумать, что из-за дзюцу. Про проблемы с желудком Ханаби, глядя в глаза женщине, бессовестно врала. Тремор симулировала. Хьюга думала, что у нее не очень хорошо получается, но для Курамы, которая про проклятые печати только слышала, но из-за брезгливости никогда таких людей не видела в живую, и так сойдет. Потом "новенький" стал таким, как все. И это было страшно. Онага заметила ее интерес к стражнику, и Хьюга отделалась звиздюлями для вразумления, а потом, когда девчонке дали мазь от синяков, - профилактической беседой о том, на что смотреть не надо. Ханаби так и не рассказала Онаге, что она поняла из того, что увидела, и к каким выводам пришла. Только корневичка запретила Ханаби все ее шпионские игры. - Иначе скоро станешь, как все. - Предупредила ее женщина. - А ты мне пока нравишься, какая ты есть. Для Ханаби в словах Онаги ключевым словом было "пока". Девочка понимала, что ее хозяйка дает ей шанс оставаться такой, как есть, если Хана не узнает слишком много. С другой стороны, госпожа Онага сама рассказала, что заражает свою стражу паразитарными печатями. О том, что Ханаби успела подсмотреть симптомы, так никто и не узнал. Корневичка понимала, что Хана - девочка с пытливым умом и волей-неволей что-то да замечает на совместных миссиях, вот только, насколько глубоки познания Хьюги, Онага не знала. По крайней мере, Ханаби все еще была генинка-недоучка, а на все вопросы у нее от страха отнимался язык, и она только испуганно мотала головой. И Онага решила, что такая трусиха не в курсе ее дел. Результаты гостьбы у Якумо превзошли все ожидания ребят. Им официально разрешили дружить. Теперь только осталось разубедить Якумо, сказав, что они ее матери специально всяких глупостей наговорили, чтобы понравиться и чтобы она не заподозрила, что Онага не стала им вредить. Очень непростой ужин закончился, и все его участники остались довольны, правда, каждый по своей причине. Старшая Курама встречала эту Ханаби в Конохе еще несколько раз. Видно, у девчонки после "воздействия" Онаги-самы последние мозги в ботинки протекли. Матери Якумо даже было немного жаль ее, где-то в глубине души. Очень глубоко. С другой стороны, все оказалось настолько эффективно, что попроси Онага у Курамы еще денег, она бы доплатила. А увидела Курама-сама, как Ханаби расхаживает по улице с каким-то шестируким чудовищем, да сама так и льнет к нему. Мать Якумо подумала, что Онага вошла во вкус и решила посмеяться над девчонкой, да и подложила с помощью своих гендзюцу ее под это животное. А та и счастлива. Думает, что по своей воле его выбрала. Что ж, так еще унизительнее. Пусть считает, что эта тварь - ее счастье. Чудесная семья. Будет знать, как лезть со своей дружбой к ее ненаглядной дочери. "Да, у Онаги определенно есть чувство юмора", - подумала Курама. С другой стороны, корневичка где-то отыскала шестирукого уродца и посмеялась еще и над ним, ведь этот монстр, наверное, мечтал о том, что ему не положено: о "семье", об "отношениях с девушкой", а ему подсунули вместо нормальной девчонки бесплодную мертвячку с протекшим мозгом. А паук и рад. Хотя другая ему и не даст... Ребята остановились. Видимо, прощаются. И мать Якумо догадывается, что сейчас будет. С одной стороны, ей хотелось посмотреть на то, как Ханаби будет добровольно целовать паука, на ее унижение, на то, насколько Онага сделала из этой нелюди бесстыжую идиотку, не понимающую, чего она творит. Женщине вдруг пришло в голову, что капитан Корня могла сотворить с бывшей зэчкой еще более веселую вещь: может быть, Ханаби сейчас также глубоко противно целоваться с пауком, как Кураме смотреть на все это? Может, Хана проговорилась Онаге, что ей вообще нравится кто-то другой, а та поржала над заносчивой самурайкой, и теперь белоглазая просто не может сопротивляться подобным чувственным порывам? Курама-сан отвернулась. Но не из вежливости, а потому что подумала, что, если она увидит двух целующихся нелюдей, то ее вырвет.