Ведь больше всего на свете мне хотелось нравиться именно тебе

— Да ладно? — Он улыбнулся, и это было почти нежно. — Так больно? И возможно, возможно Рисса бы это увидела… да, если бы не сидела с опущенной головой, а волосы шторой не закрывали корчащееся в болезненной судороге лицо до подбородка, то увидела бы как он на неё смотрел. А жаль вообще-то, последний раз такую улыбку у него можно было наблюдать лишь в школьные годы. Такую живую, нелепо квадратную, пышущую детским восторгом… и теперь она приобрела больной оттенок… Впрочем… если на чистоту… Óно было глубоко насрать, что двенадцать лет назад, что сейчас… Поэтому, уж лучше, на сей момент она займёт себя тем, что будет впиваться рукой в своё кровоточащее плечо, да посильнее… ведь ей кажется, что это поможет не истечь кровью так быстро. И почему, черт возьми, в фильмах пулевое в плечо показывают так пустяково? Рисса почти возмущена! Здесь пошевелиться невозможно, не то что убегать от очередной пули, управляя при этом оружием. — Ну прости за то, что ты сама навела на меня ствол, а у Санзу слишком быстрые рефлексы. — Ее-то до сих пор лежало позади опустившегося на корточки возле Манджиро. Снова этот взгляд и улыбка. И его тощая рука тянулась прямиком к опущенной макушке Óно, проще говоря, Сано пытался успокоить, как умел. — Наказывать не буду, он всё-таки свою работу выполнял… но не волнуйся, впредь к тебе не прикос… — Двинешь рукой в мою сторону ещё хоть на миллиметр — тут же ее лишишься. — У Рисс сегодня тоже был особый взгляд. Он кишел местью, злым отчаянием, и беспомощностью, пожалуй. Оно и понятно, Нобелевскую премию тому, кто придумает положение хуже, чем у неё сейчас. Этого психа же… не останавливало ничего. Ни ее напускное хладнокровие, ни занесённый за голову кулак. Что сказать… Не один Санзу здесь на быстрые рефлексы был горазд. Оно сама не поняла, как Сано без особых усилий, одной-то, блять, рукой закрутил за спину ее обе, уже оседлал колени, и другой стянув волосы на затылке. Все действия сопровождались ее болезненными стонами, моментами переходящими в глухие вскрики, а Сано тихо улыбался… — Ну подумать только… — Издевательски смотрел, как ее лицо трещит от оскала, улыбался, ничуть не меняя концепции, и вообще не беспокоился о расстоянии в тот самый миллиметр меж их застывших профилей. — Как в старые-добрые, Ти? — По-детски склонил он голову набок, при этом сильнее сжимая пальцы на волосах, чтобы Óно не пыталась дёргать ногами так резво. — Буду навязывать тебе своё отвратное общество, а ты много злиться… Как сцепимся… помнишь? Странно, наверное, было бы, если бы не помнила. Но никогда не думала, что будет вспоминать это, как что-то хорошее из-за того самого переломного момента, когда у Манджиро потек чердак. Средняя школа… Тогда она начала дружить с Мицуей Такаши и, волей-неволей, знакомиться с его постоянным окружением… с теми, кто стали звёздами ее объектива. Да что уж там, на потасовке Тосвы и Мёбиуса в широком поле ее объектива оказались многие… Майки не был исключением. Но возможность разглядеть на снимках инфантильную личность подростка в крови, буквально сносящего головы своим коронным, была равна нулю. Однако при первой же встрече вскользь для неё все стало ясно. Варварски пройдясь по поверхности, девчонка не стремилась залезть в глубины его душонки, поэтому Манджиро Сано был инфантильным нарциссом, беспардонным невеждой, прилипалой, и ебучей матерью Терезой. — Начнём грызть друг друга, и Кен-чин с Мицуей уже наготове, чтобы разнять… — То, что он сейчас шептал ей на ухо было дикостью, но чистой правдой, иногда несчастным близнецам приходилось прибегать и к такому, потому что для Майки факт того, что он мог кому-то не нравится являлся делом великого масштаба… типа… это как вообще?.. Возможно ли это?.. Возможно ли, что такой распрекрасный паренёк мог не понравиться хоть кому-то?.. Ну… кого он еще со своим сланцем не познакомил, разумеется. Не суть! Почему какая-то девчонка посчитала его общество недостойным, м? Вот что он такого ей сделал? Ничего ведь..? Довольно серьёзная в свои годы девчонка, имеющая скрытный характер и идентичный видок, как и многие, считала улыбку символом уверенности, и использовала, когда не хватало собственной… Но никак не для того, чтобы скрыть свои внутренние болячки, а проще говоря — не брала пример с Манджиро. «Риссочка, значит?.. А чего она такая грустная? — Спрашивал тот у идущего к своему байку, чтобы отвезти почти спящую красавицу после школы домой. Такаши всегда по возможности отвозил ее и в школу, ему же, как утверждал сам, было ничуть не сложно. — Хэй, улыбнись! — Тёмная макушка теперь медленно показалась Мицуе, так что Майки мог лицезреть взгляд, которого заслуживал. — Ты очень красивая, — Ну-у, а впрочем… — но с улыбкой была бы просто отпад:) — балабола это нихуяшеньки не смущало! Да и она тоже не сдержалась, чтобы не спросить: — Ты-то откуда знаешь?)» «Лицо попроще, Риссочка~, а то выглядишь так, словно человека только что убила:))) — Ляпнул он с набитым ртом, когда застал ее в кафешке с обедом навынос. Да… и это после того, как Рисс, стоя в очереди, с закатанными к самому мозгу глазами пришлось слушать его истерику по поводу отсутсвия в еде… флажка, блять?! Ну ебнуться просто… Она, разумеется, сталкиваясь с немногими его тараканами впервые, иногда в такую прострацию впадала… И здесь, как понимаете, снова не обошлось без: — Хочешь быть следующим, Сано?:)))» И потом, как ни в чем не бывало, он с чистейшим, блять, интересом до последнего терроризировал бедного Рюгуджи на тему: «А что я не так делаю-то?». Ведь упрямый Майки уже успел посчитать ее своим другом. Ну ещё бы… Упрямый Майки хотел расположения от всех своих друзей. Пусть Рисса не переносила на дух, но понимала, чего хотел Майки. — Вот только досада, разнимать больше некому… А вот чего хотел Манджиро Сано — в душе не ебала. Он и сам сейчас мало что понимал. Перед ним снова было его прошлое, и какие бы отношения у Майки с этой мрачной девчонкой в нем не были, то время было просто прекрасным. Поэтому внутри он очень злился, что это прошлое больше не состыковывалось с настоящим. Как только Майки повернул голову, чтобы самому лицезреть того, кто осмелился, и понял, кто сейчас лежал на бетонной земле, сильно сжимая продырявленное плечо, кого Санзу, чуть было, «не добил»… его накрыло. Резко ослабив хватку на волосах так, что Рисс уже успела смириться со своим скорым поцелуем со стеной, Манджиро не дал этому случиться, потянув в совсем противоположную сторону… — Хочешь убить меня? — Даже Майки не понял: вопрос это был, или утверждение, прижатая к его груди и, ахуеть, какая шокированная Рисс уж тем более, но в его голосе звучала ужасная горестная усталость. Словно тому надоело это вечно подвешенное состояние ожидания. Да не словно… Раньше его приходили образумить все, кому не лень… и это было до того самого начала массовых убийств. Сделав этот странный жест, он ожидал сопротивления, истерики, да чего угодно… но никак не внезапного тепла в грудь из-за ее вырвавшегося и ритмично расходящегося по всему «голому» помещению смеха… В какой-то момент она поняла, что не сможет — Я проебалась… — Ладно, это все же была истерика… Не так важно. Не колебавшись ни секунды, она с некой толикой дружелюбия, похлопала мужчину по спине, после чего с толикой нежности провела по ней вдоль. — Я так проебалась, Сано. А Манджиро и первых секунд действия хватило, чтобы его лицо замерло в режиме «Ахуеть». В детстве эта девица посмотреть на него лишний раз брезговала, а тут… Но в какой и почему не ответит А Рисс не понимала, что творила, на самом деле. И раздирающие душу мысли о смертях товарищей голову, в отличии от вдохновляющих речей Ханагаки, не покидали. И плечо ее магическим образом не исцелялось от того, что пальцы обоих, казалось, с каждым мгновением сжимались в этих странных объятиях только сильнее. Рисс понимала и чувствовала то, что устала от вечных погонь и мести. Своё поражение. А Сано понимал и чувствовал, что ткань на груди его кофты становиться мокрой. Все это время она не прекращала больно смеяться, на лице Манджиро же, как и до их встречи, улыбки больше не наблюдалось. Хлопнув того по плечу в последний раз, она отстранилась, чтобы взглянуть в чёрные глаза, и, приподняв уголок губ, прошептать: — Я проебалась, Майки. Теперь он и не знал, что больше выбило из колеи: ее отчаянная истерика, или то, что впервые услышал из этих уст своё прозвище. Так это ж не все, она ещё и тактильной была, скажем, нихуя и ни разу… Может это послужило тому, что Сано без лишних слов, отлепив ее от себя, поднялся на ноги. — Да нет… — Под ее внимательным взором Манджиро сделал пару размеренных шагов спиной, опустился на корточки и поднял ранее покинутое оружие, из которого его сегодня планировали замочить. Задумчиво пощупав его с секунд пару, не прошло и пары мгновений, как их профили снова оказались в паре миллиметров друг от друга, держа себя под прицелом, он снова улыбнулся, как пятнадцатилетний мальчонка. Снова. А Рисса снова ощутила беспомощность. Н е только свою. — Это я проебался, Риссочка. — Ты… что делаешь? — Она испуганно глянула вниз только когда почувствовала кожей холодный метал и не менее холодные руки Сано на своих. — Ты не виновата, Риссочка. — Чуть поглаживая тыльную сторону ее ладони, он улыбался, жмуря свои зенки, прямо как тогда, в детстве. — Не вини себя. — А ей хотелось разреветься. Он мило жмурил свои ебучие глаза, аккуратно вкладывая в ее руку пистолет… — И я, действительно, должен извиниться. — Кивнул он на ее рану. — После всего, что здесь произойдёт, обещай сразу же позвонить в скорую, хорошо? О, или сначала все же в полицию… Но и про скорую не забудь. — Да что ты, блять, делаешь, Сано?! — Прокричала она в гневе, когда тот… серьезно? Когда тот начал сам расставлять пальцы ее здоровой руки на пистолете: рукоять, курок. — То, зачем ты и пришла… — В край обнаглев, он обхватил ее макушку и незамедлительно расположил на ней свой подбородок. Руки Рисс дрожали хуже, чем у пьяницы, и когда Манджиро это заметил, то только крепче сжал их, на секунду становясь серьёзным. — Ты должна, Рисса. — Все тело от одной только этой фразы превратилось в один сплошной спазм. Стало некомфортно, и Манджиро, кто бы сомневался, это заметил. Подцепив ее подбородок, он заставил смотреть в его чёрные глаза, ведь в них сейчас было полно вдохновляющей поддержки… И до чего мило, его взгляд будто победы в олимпиаде желал, а не уговаривал его кокнуть. — Эй, на этот раз у тебя все получится. Надёжно закрепляя в ее руках, которые сам все ещё крепко держал в своей, пистолет, так же крепко, как и прижал дуло к левой стороне своей груди. Смотрев на него через мыльную призму шока, делая энную, но слабую попытку вырвать руки, она ещё сильнее ощутила свою беспомощность. — Са… Сан… — Ну вот… — А Сано этим пользовался. — Знаешь… Я очень растерялся, когда увидел тебя… — Чтобы немного выговориться. Хоть кому-то. — Правда. Давно такого не испытывал. Но в тот момент мне стало как-то тепло… Во-от здесь — Пустив в нос усмешку, и заставляя органы Рисс, уже в который раз, сделать тройное сальто, он кивнул на место прицела. Пустое помещение обдувал приятный, прохладный ветерок, он сейчас забавно гонял их волосы так, что над головой они вились паутинкой. Напряжение в помещении можно было резать ножом. — Всегда хотел погулять с тобой, а ты игнорировала. — С не менее задорной улыбкой проговорил он. — Забавно…меня же это и правда расстраивало. Ведь… — Для Оно стало неожиданностью, когда его лицо внезапно приобрело все оттенки светлой печали. — Ведь, тогда, больше всего на свете мне хотелось нравиться именно тебе. — Ч… — Из-за его дурацкого выражения лица она всеми силами старалась не терять эту грань между прошлым и настоящим. — Что за внезапные признания, придурок?! — В прошлом у них была больше неприязнь, чем ненависть, но если это поможет образумить идиота, она с радостью усилит это чувство. Пусть это будет единственным способом, а она попытается. — Нашел же время… Мне тебя видеть лишний раз не хотелось, ты и сам знаешь, Сано. Прекрати это уже. Ну она же почти в себя пришла! Вышла из оцепенения и уже вовсю играла с ним в игру «Отдай-ка». К чему тогда эти отведённые в смущении глаза, когда ей вдруг показалось, что он смотрит на ее губы. — Прости. — Вот же ж блять… Не показалось. А пока она и не думала, за что он просит прощение на этот раз, Манджиро уже вовсю помогал понять, конкретно так впившись в ее рот своим… Да… занюханное убежище в виде стройки, которая находилась рядом со складом наркоты, три ебаната, которые, процентов сто, ошивались где-то неподалёку, скорее всего, кстати, на этом же складе… ну, в одном розоволосом ебанате она не сомневаюсь так точно… И Сано… которому раньше по губам разве что шлёпнуть хотелось. Что сказать… А ничего… Чувствуя мокрые губы Манджиро Сано на своих, да и видя тоже, ведь ее глаза сейчас были, как и зрачки Харучие в самые весёлые моменты, и его руку, что уже собиралась надавить на ее палец, который отвечал за курок… она наконец поняла, что слишком долго позволила себе бездействовать. А посему язык Сано тут же был безжалостно укушен, а плечо, в недолгой борьбе, простреленным. Нет, она и в самом деле сначала боролась за то, чтобы героически выстрелить в потолок, но драматичный говнюк Манджиро сегодня твёрдо был настроен сдохнуть. — Да ладно, Сано? — Через одышку усмехнулась она, но сразу же скривилась, потому что в отзеркаленной дыре тоже неслабо кольнуло. — Так больно? Не получилось, вместо этого он, как ранее и Рисса, сильно сжимал своё плечо, и тихонечко смеялся, тихонечко потому, что через боль… Моментами-то он всё-таки шипел, а Рисс, валяясь рядом, пыталась восстановить дыхание. — Почему..? — Мы в расчёте, долбоеб. Как бы Оно этого не хотела, а на звук выстрела, независимо она это была, или нет, скоро сбегутся трое из ларца, поэтому быстро заканчивая свои судорожные дыхательные упражнения, она, едва не упав, когда попробовала подняться, тактично опёрлась о «мужское плечо», чем вызвала у Сано приглушённый вскрик и новую порцию смеха. — Теперь точно в расчёте. Держа в одной руке пистолет, а в другой своё бедное, сука, плечо, девушка неуклюже переступила так и не сумевшее помереть тело и побрела к выходной лестнице. Шатенка была уже на полпути, чтобы выйти из этого дурацкого подобия комнаты, и даже Сано, когда она краем ока вскользь на него взглянула, уже просто молча и тяжело дышал, тупо пялясь в потолок, но оперативная тройка, ну кто бы мог подумать, была уже на другой стороне этой самой лестницы. — Какого.?! — Первым ринулся выступать розоволосый травник, ведь, ай-я-яй, короля обидели, но с порога так и не сдвинулся потому, что если Рисс не мешать, целиться она умела бесподобно. — Господи… — Презренно обвела она всех троих взглядом, и, под ахуевшие лица, сунула ствол в брюки. — Не свяжете ему руки — останетесь сиротами. — Громкий смех Майки остолбенил троицу хуже пистолета Рисс. Поэтому та просто проскочила мимо, не забыв добавить напоследок: — Хотя, в его случае все же лучше ноги…