Грани

             

«— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — во взгляде Локи сквозило явное сомнение созвучное с сомнением самого Старка.

      

— Ну-у… я вроде так и сказал, нет? Или… опять стоило приплести жертвенного козла? — уголок губ дёрнулся. — Прости, я ещё не знаю всех тонкостей взаимодействия с богами, — раскаяние было преувеличенно театральным. — Так ты едешь или как?»

              Локи поехал.        Правда, выдвинулись далеко не сразу. Естественным препятствием на пути стал Харли Кинер — подобно всякому мальчишке, он хотел ринуться вперёд на встречу приключениям. Устремление, конечно, похвальное, в какой-то степени даже благородное, но менее безрассудным оно не становилось. Пожалуй, даже если бы Старк поехал один, с собой бы его не взял. И совсем не из-за заботливых побуждений, а в основном из-за того, что не готов был возиться и нянчиться с детьми, да и ситуация сейчас к подобному совсем не располагала — ему бы о себе позаботиться, а не мелких мальчишек развлекать. А тут ещё был дополнительный фактор. Какой? Локи. Старк старался, чтобы асгардец и вовсе никогда не пересекся с Кинером: и дело не в том, ел ли он малышей на завтрак или нет… просто на всякий случай. Разумеется, ребёнок совсем не проникся тем, что никуда не поедет и снова останется в одиночестве, предсказуемо заартачился. Но Старк был не преклонен, его даже не проняло приемом «жалобная моська».        В итоге, Старк дожидался своего спутника, прогревая машину — без этого точно не заведутся и никуда не поедут.               — Даже интересно, сколько времени нужно богам, чтобы навести марафет перед выходом?.. — пробормотал себе под нос Тони.        И когда тот, наконец, вышел из амбара, Старк так и замер и первые несколько минут не знал, что сказать, хотя в мыслях его отчётливо крутилось: «Что за…?!».         Были ли у Старка конкретные ожидания? Что-то вроде. Например, он бы совсем не удивился, если бы Локи нацепил тот свой золотой шлем с рогами. Наоборот, был бы ему за это даже благодарен, ведь так асгардец подарил бы ему повод для шуток на протяжении всей поездок — не то, чтобы без этого Тони повода не нашёл, нашёл бы, конечно, будучи в этом крайне талантливым и опытным, но со шлемом было бы проще.        Но Старк точно никак не ожидал, что вместо привычного ему Локи из амбара выйдет двенадцатилетний ребёнок, отдалённо похожий на взрослого себя, в самой простой подростковой одежде и… да, никакого золотого рогатого шлема на нём не было.        Честно? Тони не знал, что тот так может. Это что получается… Локи способен менять свой возраст и принимать любой облик? Учитывая эту способность и многие другие он бы точно смог захватить Землю, причём, вероятно, где-то за пару часов и при этом бы даже вспотел.        Когда же Старк-таки совладал с собой и обрел дар речи, с его языка все же слетело неожиданно осторожно-вежливое…              — Локи?..        Ну, а что? Был ещё вариант, что мальчишка Харли Кинер решил воплотить какой-нибудь там «план Б» в жизнь и загримироваться под другого ребёнка. Бред, конечно. Но, как показывает жизнь, случиться может всякое, даже совсем невозможное.              — А что? Неужели тебя одолевают сомнения? — не по возрасту холодно-насмешливо в ответ.        Как ни странно, именно его ответ и успокоил. Дети так не говорят: нет, бывают и гении, но в большинстве своём они не настолько умны, у них не так хорошо поставлена речь, да и слово «одолевают» вряд ли вообще пускают в ход.        В общем, в итоге они оказались в машине.         Старк бы и рад включить какую-нибудь музыку, чтобы заполнить тишину, но ещё на моменте прогрева чужой машины перерыл бардачок и не нашёл ничего годного. Не ставить же потрёпанный диск Бритни или чуть менее потрёпанный Селин? Нет, девушки они, конечно, горяченькие. Но их музыка и они сами почему-то в голове Старка никак не сочетали с Локи, причём, даже тогда, когда он был в таком необычном виде.        Собственно, так и ехали в тишине и молчании.        И Тони соврал бы, если бы сказал, что в этот раз молчать было комфортно. Нет, случалось такое, что и молчать с ним было хорошо, но… не в дороге же, в самом деле? В какой-то момент Старк не выдержал и чуть не предложил в города поиграть. Но вряд ли асгардец знал, как играть и оценил бы порыв, скорее уж, в очередной раз «усомнился бы в умственных способностях смертного».        Как же раздражает… и отсутствие нормальной музыки, и это молчание, и однообразный пейзаж за окном. И когда только этот снежный лес за окнами кончится?..              — Понимаю, мы ещё недолго знакомы и знаем друг о друге мало, но я все-таки скажу, — не выдержал Старк в какой-то момент. — Я не очень люблю детей. Нет, я не хочу, чтобы их не было вовсе, но… они меня… напрягают? Да, определенно напрягают, — и даже обернулся на своего пассажира, когда остановился на светофоре.              — Неужели?.. — бровь приподнялась в легком удивлении, а насмешливый взгляд был слишком взрослый и хищный, как для ребёнка.              Мгновение.        Ровно столько занимает выпад руки асгардца, которая вновь становится взрослой, его привычной, хотя остальное тело при этом не изменяется, оставаясь детским — со стороны теперь смешанный облик выглядит действительно пугающим и совершенно неестественным, с таким Локи самое место в каком-нибудь мистическом триллере, там бы подобное оценили по достоинству. Однако обдумать, как следует это, Тони не успел, ведь в следующую секунду рука асгардца уже с силой сжимает горло Старка: недостаточно, чтобы сломать и убить, но вполне хватило, чтобы перекрыть доступ к живительному кислороду.        Первые секунд тридцать-сорок Старк держится: успел немного вдохнуть, ну, или ему позволили успеть. А потом губы приоткрываются в намерении сделать вдох. Локи ловит это движение взглядом, следит за ним слишком внимательно, словно запоминая, но руку с горла не убирает.                    — Думается мне, теперь твоё напряжение хотя бы оправдано, — оскаливается Локи. — Или… мне все же принять свой настоящий облик, чтобы ты потом имел непередаваемое удовольствие от собственных объяснений перед своими соратниками из ЩИТа на тему того, что же один оживший вдруг мертвец делал в компании другого? Так нравится шокировать общественность?            И…        …разжимает хватку на горле, рука снова становится детской, пальцами которой было уж точно не сжать горло взрослого человека — Старк тут же делает судорожный вдох, затем выдох, а потом ещё один.        Надо сказать, сделал это весьма вовремя — свет светофора переключился, а значит, можно было ехать дальше.                    — Это было жутко, ты в курсе? — не удерживается Старк, когда уже откашлялся и вернул внимание дороге, трогаясь с места.              — Всего-лишь пытался оправдать твоё напряжение, — отозвался Локи, не испытывая никаких угрызений совести — видимо, в их Асгарде удушение пускают в ход при приветствии. — У меня получилось?              — О, да. Я прямо сразу так расслабился… — фыркнул Старк. — У тебя природный талант.              — Мне часто это говорят.              — Не сомневаюсь.              Несколько минут, может, больше, они ехали в молчании.        Локи предпочитал смотреть в окно на мчащиеся снежные пейзажи снаружи — видимо, ему они нравились. Старка же раздражали, от того периодически и отвлекался от дороги. Хотя не только поэтому.         Просто Тони вдруг подумал, что по приезду неплохо будет перекусить, В том, что там будет какая-нибудь вшивая забегаловка, он уверен. Но и проблема не в этом. Тогда в чем же? Ну, просто вот придут они в закусочную, сядут за столик, возьмут в руки меню… а дальше что? Что он вообще ест? Старк лично сильно засомневался, что в хоть какой-то закусочной поблизости подавали инопланетные блюда из асгардской кухни. Он что-то здешнее пробовал? Есть предпочтения? Локи вообще ест?                    — Шаурма или бургер? — все же не выдерживает в очередной раз.              — Не имею представления, что это.              — Ты это… серьезно?! — Старк оказался настолько шокирован, что даже от дороги отвернулся, сконцентрировав внимание полностью на «ребёнке» рядом. — То есть, все то время, пока ты пытался захватить землю, так ни разу не поел наших бургеров? Чем Бартон под гипнозом у тебя вообще занимался… Вот как знал, что ему ничего нельзя доверить!              — Я могу обойтись без еды и воды гораздо дольше, чем любой из смертных, если ты об этом, — после некоторой паузы ответил асгардец. — Что до агента Бартона, то у него изначально была весьма ограниченная роль. Так что, мне неведомы причины твоего возмущения.        Старк его не слышал, точнее, не слушал, продолжая полыхать этим своим беспричинным возмущением. Беспрестанно бормотал: «Это ж надо?!..», «Чтобы ни разу и не…», «Бартон точно безнадёжен!», «Как можно…», «Как можно работать на бога и не накормить его шаурмой?! Да я бы чисто ради эксперимента точно…».                — Да как так-то!..              

***

                    Закусочная, действительно, была. И не одна. Да, до привычной цивилизации далеко, но с учётом нынешних обстоятельств все было вполне сносно. Если вспомнить, какую похлёбку пришлось есть «в гостях» у талибов, то тут была просто-таки самая настоящая «высокая кухня».              — Не пять звёзд, конечно… — протянул Старк. — Но выглядит вполне неплохо. Думаю, не отравимся.              — Я иммунен к большинству ядов.              — Ну, да. Точно. И как я мог забыть? — хмыкнул Старк, заглушив мотор. — Ты сам кого хочешь отравишь. Сработаешь на опережение, так сказать.              — Верно. Я обучался этому искусству, — сказал это так спокойно и буднично, словно речь шла о каком-нибудь макраме по выходным.              — Что-то такое я и предполагал, — отозвался Тони. — Пойдём, реинкарнация маркизы де Бренвилье, перехватим что-нибудь.              

***

                    Войдя внутрь, Старк окинул взглядом помещение. Несколько деревянных столов, покрытых клеенкой с выцветшим цветочным рисунком, видавшие виды стулья, пожелтевшие от времени плакаты с рекламой пива на стенах. В углу уныло жужжал старенький холодильник, а за прилавком маячила грузная женщина в засаленном фартуке. Типичная картина для подобных мест.        Внутри, в целом, оказалось не так убого, как, в общем-то, могло бы быть — все же от забегаловок в такой вот глуши вряд ли вообще стоило ожидать многого. Впрочем, Старк не изнеженный. Интерьер его заботил не так сильно, как, например, съедобность местной стряпни. И это, к сожалению, на взгляд не оценишь — не узнаешь, пока не попробуешь. Оставалось надеятся, что здесь хотя бы не отравят: Локи, может, и иммунен к большинству ядов, Тони же о себе подобного сказать не мог.        Старк хмыкнул, прикидывая, что можно заказать, чтобы минимизировать риски. Меню отсутствовало как класс, зато на стене красовалась доска с криво написанными мелом позициями — информативно, ничего не скажешь, с душой доисторического стиля… Роджерсу бы точно понравилось. «Омлет», «жаренный бекон», «оладьи», «вафли», «наггетсы», «жаренные крылышки», «бургеры», «суп с потрохами» — классика жанра. Тони поморщился. «Суп с потрохами» звучал подозрительно, «вафли» могли оказаться сухими, как подошва…        Старк хотел было оглянуться на Локи. И нет, не только, чтобы убедиться, что он ещё жив и здесь, а то давно не подавал признаков жизни — убить Бога, просто приведя его сюда, как-то не хотелось. А вообще неплохо было бы спросить, что он желает попробовать из здешнего ассортимента. Однако именно что оглянуться Тони и не успел…              — Чего желаешь, красавчик? — раздался хрипловатый голос из-за прилавка.         Грузная женщина, внимательно оглядев Старка с головы до ног, оперлась локтями о столешницу. В её взгляде причудливо смешивалось вульгарное, ничем не прикрытое кокетство и какая-то усталая безнадежность. До привычных моделей ей не то что было далеко, скорее она существовала в отдельной вселенной. Вот только несмотря на это, неприятия не вызывала. На её бейджике значилось скромное и лаконичное: «Марта».        Чего желает, значит?..        В голове тут же промелькнуло нечто вроде: «Что-нибудь… наименее рискованное?», но этот вопрос так и не прозвучал, оставаясь в пределах черепной коробки. Вместо этого…              — Ну, здравствуй, красотка, — Старк даже подмигнул, от чего щеки женщины тут же порозовели. — А что посоветуешь? Мы тут впервые, так что надежда только на тебя.              — Да у меня тут все как дома, своими руками! Берите омлет, не пожалеете! Сытный, с беконом… объедение!        Старк на секунду задумался. А почему бы и нет? Адреналин, конечно, не самый полезный ингредиент, но когда еще выдастся шанс отведать аутентичный омлет с беконом в богом забытой дыре?               — Ладно, красавица. Уговорила. Два омлета с беконом. Две бутылки колы. Два бургера. И порцию жареных крыльев, — сделал заказ Старк. — И надейтесь, что я останусь жив, чтобы рассказать всем о вашем кулинарном шедевре.        К своим деньгам у Старка доступа сейчас не было, да даже если бы и был, не воспользовался бы им. Сейчас нужнее — оставаться мертвым. А той наличности, которую мужчина нашёл в машине, вполне хватало, благо, цены здесь были низкие, особенно в сравнении с привычными, ведь не пятизвёздочный ресторан с элитным шеф-поваром, хотя… все зависит от того, что подразумевать под словом «элитный»: Марта явно была уникальна, почти вымирающий вид, как след той самой старой-доброй-Америки, которую можно было увидеть разве что в ретро-фильмах. Потом, когда решит свои проблемы, все вернёт с процентами, хотя бы ради милашки-Марты.        Старк перехватил напряжённый и не по возрасту взрослый взгляд Локи.         Тот, надо сказать, не выглядел довольным: не сказать, что Тони научился его читать, пусть это и досадно, скорее, просто увидел то, что ему показали. Хотя вряд ли от него стоило ожидать чего-то другого — вряд ли асгардец ел в подобных заведениях, поэтому и довериться кулинарному таланту Марты было для него сложно. Но… с другой стороны, это Локи заявился в ту лачугу Старка, сам навязался в это маленькое приключение, так что, выбора у него не было и жаловаться ему не на что, разве что только на себя.              — Что? — брови Старка взлетели. — Ты сам сказал, что яды на тебе не работают. А значит, бояться нечего.        И махнул рукой, приглашая следовать за ним, пока сам направился к столику у окна.        У Старка не было особых предпочтений. Просто этот столик с виду казался наиболее чистым, а наличие окна в непосредственной близости визуально было приятнее, чем голая стена с жировыми пятнами. Так сказать, максимально возможный комфорт в нынешних обстоятельствах. Нет, конечно, можно было попросить завернуть все с собой и поесть в машине, но Старку думалось, что если пробудет там ещё дольше, то у него разовьётся клаустрофобия. Уж лучше так.              — Даже цветы есть, — кивнул Старк на небольшую вазу с искусственными маргаритками или чем-то похожим, и вроде искусственные цветы вянуть не должны были, но эти как-то умудрились… или эта игра воображения? — Элитный сервис.              — Восхищён твоим оптимизмом, — единственное, что на это сказал Локи, пребывающий в образе ребёнка, садясь напротив.               — Ты мной восхищён? Так быстро? — поиграл бровями. — А я ведь ещё не пустил в ход свои секретные приёмы…              — У тебя будет море возможностей пустить их в ход, когда я тебя оставлю, — без труда парировал. — Как видишь, я весьма великодушен. Так что можешь ни в чем себе не отказывать в мое отсутствие.              — Только посмотрите на него! «Мистер-великодушие-столетия»! — фыркнул Старк, упрямо сохраняя беззаботный вид. — И да. Я бы на твоём месте поработал над речью, не совпадает с оболочкой. Но это так… к слову, — не удержался. — Как видишь, я тоже весьма великодушен.        Локи на это ничего не ответил.        Можно было подумать, что наконец-то Старку удалось одержать победу над асгардцем, раз ему даже сказать в ответ нечего. Вот только победителем почувствовать себя не получалось. Локи не ответил, потому что просто не захотел, не посчитал нужным — не более и не менее. После всего произошедшего Старку почему-то казалось, что даже если и одержит победу в какой-нибудь из словесных пикировок, то до конца её прочувствовать так и не сможет: то ли из-за того, что когда имеешь дело с Локи, изначально сложно сказать, в выигрыше ты или в проигрыше, то ли из-за самой его сущности, то ли еще из-за чего-то, что ловко ускользало от осознания.        Именно к этому моменту к их столику подошла Марта с подносом. Старк тут же раскрутил бутылку колы, стоило только ей оказаться на столе, и разлил по бокалам. И даже успел сделать глоток, Марта как раз расставила еду, как вдруг…              — Ваш сынишка просто чудо! — воскликнула искренне восторженно женщина. — Вырастет настоящим красавцем!        …кола встаёт поперёк горла, часть ударяет в нос. Старк заходится кашлем.        Не то, чтобы Марта сказала нечто неожиданное или шокирующие. Когда мужчина сидит с ребёнком в общепите, подобные слова вполне укладываются в теорию вероятностей, причём, заплетают прямо в «топ 10» фраз для знакомства, ну, или ребёнок настолько красивый, что смолчать попросту невозможно. Да, ее слова ожидаема. Но для Старка они все ещё неожиданны. Хотя бы потому, что он ни на секунду не забывал, кто с ним. Представить асгардского божка, в качестве своего сына, совершенно не получалось, особенно после всего, что между ними произошло — это попросту не укладывалось в существующую действительность, и да, речь про ту самую действительность, где в любой момент могут объявиться боги, инопланетяне, где добряк-учёный обращается в зелёного громилу, есть столетний человек, выглядящий на двадцать пять, и секретарша является наемным убийцей… эдакая лихая, барбитуратная действительность.        К чести Марты, стоит отметить, что она не стояла в стороне, когда Старк подавился колой. Тот час закружила, захлопотала — весьма беспокойная женщина, которую очень легко взволновать.              — Все в порядке, — голос Тони звучал немного сипло. — Это мой племянник, — поправил её он. — Стиви, — имя придумал наспех. — Стиви, поздоровайся с Мартой.        Честно? Последняя реплика не была осознанной и спланированной, слетела с языка сама на автомате. Уже позже Тони подумал, что неплохо было бы обговорить все в машине: подобрать имя, легенду и все прочее. Но прямо сейчас все было чистой воды импровизацией. Старку в голову с опозданием пришли мысли о том, что Локи могло не понравиться имя «Стиви» или статус племянника, в конце концов он мог просто не понять, что речь о нем, или не подыграть чисто из вредности.              — Здравствуйте, — неожиданно звонко сказал Локи и улыбнулся открыто, как самый настоящий ребёнок, из-за чего стал подобен ангелу, даже несмотря на то, что улыбка глаз так и не затронула — Старка от всего этого пробрало морозом вдоль всего позвоночника.              — Чудо, а не ребёнок! — после его «здравствуйте» Марта расцвела только больше, совершенно не заметив и взрослый взгляд, ни холод в глазах… все это было заметно только Старку, и, казалось, оставлено лишь для него.        Ещё спустя с пяток комплиментов вперемешку с ничего незначащими фразами, Марта, наконец, ушла, оставив их наедине.        К этому времени как раз зашла семья из четырёх человек: папа, мама и их дочка с сыном — видимо, они отправились вместе путешествовать на машине и просто проезжали мимо. Марта тут же подскочила и побежала к ним. Все же, что ни говори, а эта забегаловка вряд ли была популярным местом, так что приходилось хвататься за каждого клиента, буквально впиваться в него и не отпускать до победного.              — «Стиви»? — тонкая бровь Локи изогнулась.              — «Локи» привлекло бы лишнее внимание. Нужно было что-то придумать, — отозвался Старк. — А это… первое, что пришло в голову, — звучало больше, как оправдание, а не объяснение, хотя Тони вряд ли бы признался в этом.              — Капитан Роджерс был бы тронут, если бы узнал, что когда пришлось подбирать имя, ты сразу вспомнил его, — просто сказал Локи, делая пару глотков колы из бокала. — Слишком много неестественного. Вино было бы лучше, — а это уже отзыв о коле.              — Нет, поверь. Вино тут было бы ещё хуже даже с твоей с устойчивостью к ядам, — машинально парировал. — И почему сразу Роджерс? — хотя, на самом деле, именно о нем Тони и подумал, так что Локи своим предположением попал в десятку, но это была ещё одна вещь, в которой Старк не хотел сознаваться. — Думаешь, в мире всего один «Стиви» и это Роджерс? — продолжал он. — Может, так зовут какого-нибудь там доставщика пиццы?               — Хочешь сказать, что вспомнил доставщика пиццы? — Локи даже не попытался скрыть, что не поверил ни на грамм.              — Да, именно это и хочу сказать, — Тони отказывался сдаваться.        В ответ на своё упрямство Старк получил лишь надменный, сочащийся всезнанием, насмешливый изгиб губ. После этого даже пропало желание спрашивать, как на вкус омлет — и дело вовсе не в том, что возможно для асгардца это, возможно, первый омлет в его жизни, просто сам Тони начал с бургера и хотел аккуратно узнать, стоило ли вообще притрагиваться к омлету. Локи, к слову, спокойно его ел и по непривычно юному лицу было невозможно понять, нравится ему или нет.        Впрочем, спросить хотелось не только про омлет. Что ещё не давало покоя? Тони ни сразу понял, что же так неприятно зудело и скребло внутри — прямо как камешек в ботинке. И сейчас, наконец, удалось ухватить за хвост то, что ускользало: Локи так и не спросил о том, что конкретно задумал Старк, даже не попытался разузнать о планах. Нельзя сказать, что он так уж хорошо знал этого асгардского божка, но почему-то предполагал, что любопытство ему все же свойственно. Но… ни одного вопроса так и не прозвучало.        Старк, правда, не планировал прерывать молчание — хоть это и глупо, даже по-детски, но подобное виделось проигрышем.        Вот только…              — И что? Даже не спросишь какие у нас планы?        …первым молчание прерывает именно Старк. Причём, эти два вопроса буквально прорываются из него, взламывая барьер из сомкнутых губ.         Не удержался. Хотя, надо признать, выдержка никогда не была его сильной стороной — за этим и другими не менее скучными качествами надо сразу к Роджерсу.        Почему Старк сам пошёл на это «мини-поражение»? Лично он называл это «уступкой», оправдывая все тем, что есть в тишине — совсем уж тошно. Оправдание сшито белыми нитками, но в этот раз убедить себя, что все дело только в том, что есть в тишине — все равно что киснуть на поминках, и ни в чем другом, у него все же вышло.              — А должен? — видимо, отвечать вопросом на вопрос — его излюбленный приём.              — Мне казалось, что ты в достаточной мере любопытен, — продолжил Старк. — Ну, знаешь, как ребёнок. Те ради любопытства и в розетку засунуть пальцы не прочь.              — Делишься наболевшим из детства? Хотя… теперь некоторые твои причуды обретают смысл.              — Очень смешно, — Старк поморщился, как от ноющей зубной боли, на столь детскую и очевидную подначку, хотя по опыту знал, что подобное работает,              — Но раз ты так любишь искать ответы на бесполезные вопросы… — протянул Локи. — Мне достаточно знать общую цель. Все остальные детали, вплоть до бездарного смертного, возомнившего себя дланью карающей, для меня незначительны и интереса не представляют.        На языке от ответа асгардца неприятно горчит. Почти обидно.         И вроде заинтересованность Локи в происходящем была вовсе необязательна и не важна — если бы не мальчишка, который в любой момент может объявиться в амбаре, Старк бы ему даже и не предложил отправиться с ним в это маленькое «приключение». Но все равно… почему-то это цапнуло. Хотелось как-то больше вовлечённости и энтузиазма. Впрочем, если подумать, горечь могла быть и не от обиды вовсе, а от омлета.              — Всё же моя невосприимчивость к ядам оказалась весьма кстати, — тем временем заговорил Локи, с некоторыми недовольством на детском лице пережёвывая омлет. — Смею предположить, что масло на котором его жарили, гораздо древнее меня.        Да, дело определённо в омлете.              

***

                    До мемориала жертвам погибших добрались после довольно быстро и даже относительно живые — омлет хоть и горчил, но оказался не настолько смертоносен, чтобы отправить к праотцам, а что до горечи… её можно списать на особенности эксклюзивной кухни «все как дома» и не менее эксклюзивных кулинарных талантов и способностей красотки Марты.        Локи на удивление молчал и никаких разговоров не начинал: ни по делу, ни праздных, даже не отпускал никаких комментариев, последним был про омлет. Собственно, Локи сегодня с самого начала был молчаливым, а все те беседы, что успели состояться — заслуга Старка, которого тишина в машине или за тем же столом нервировала. Ситуация изменилась именно на том остатке пути до мемориала. Что произошло? Ничего особенного, если подумать. Просто исчезла нервозность от молчание, наоборот, тишине даже стала по-своему устраивать, позволяя Старку настроиться внутренне на «рабочий лад». Все же какие бы Тони шутки ни отпускал, разбавлял их праздными бессмысленными разговорами, комментариями и прочей мишурой, он вполне осознавал, что то, что происходило прямо сейчас, причём, в его жизни в том числе, довольно серьезно, и если не собраться, то проблемы станут только масштабнее — тогда уж точно будет не до шуток, а та же мнимая смерть легко может стать настоящей. Поэтому Старк был даже благодарен Локи за молчание, словно тоже проникся серьёзностью ситуации, хотя… вряд ли — куда ему, «Богу-с-величественным-рогатым-шлемом-козла», до проблем какого-то там смертного? Даже смешно.         Пронизывающий декабрьский ветер, словно призрачный шепот, нес холодный воздух сквозь пустынные улицы. Здесь, на окраине городка в паутине переулков, где последние отсветы заката боролись с надвигающейся тьмой, раскинулся небольшой, залитый мерцающим тусклым светом мемориал — самобытный, без памятников. Он не был отмечен на туристических картах, не привлекал шумом толпы, но для многих, кто потерял близких в тот роковой день, это было место скорби и тихого утешения.        Взгляд Старка скользил по крошечным огонькам, трепещущих на ветру. Каждый из них — свеча, зажженная в память о тех, чья жизнь оборвалась преждевременно. Резкие, острые тени от пламени плясали на потрескавшимся асфальте, создавая сюрреалистическую и невероятно мрачную от чужой скорби картину. Воздух был насыщен запахом горячего воска и едва уловимым ароматом увядших цветов.         Да, мемориал, оказался самым обычным, каким мемориалу и полагается быть. Все эти свечи, фотографии, цветы, игрушки, угощения… Ничего нового. Старк подобных видел вдосталь: и таких, и с роскошными монументами. В конечном итоге он давно пришёл к глубинному пониманию того, что всё это совершенно безразлично мертвым, все это с самого начало и до конца делалось живыми и для живых — либо чтобы уменьшить скорбь, либо, наоборот, чтобы лелеять своё горе, получая бонусом поддержку и жалость окружающих. Конечно, все эти люди, поглощённые горем и тоскующие, будут с пеной у рта утверждать, что все эти свечи для почивших, чтобы сохранить их в памяти или отблагодарить, отдать дань уважение, вот только все это можно сделать и без подобной мишуры. Да, мемориалы всегда — для живых, и никогда — для мёртвых. И они Старку никогда не нравились.        А мысли гуляли разные. Перед поездкой он даже успел прошерстить «форумы-на-заданную-тему». Поэтому ему были известны не только сухие официальные сведения, но и домыслы, навроде: «погибло шесть, но теней пять, потому что самоубийцам закрыта дорога на небеса» — глупость, конечно, но люди верили… как-то так и появляются легенды. Вот только Тони вестись на нечто подобное не собирался: ему было недостаточно этого ненаучного околорелигиозного объяснения.        Что здесь произошло? Самоубийство? Точно, нет. Произошедшее связано с Мандарином, а значит не могло быть обычным происшествием, где кто-то сводит счёты с жизнью. Но… тогда что? Репетиция перед большим сольным выступлением? Вот это больше походит на правду, но все ещё не то. Скорее уж, стоило сделать ставку на то, что это досадная оплошность, ошибка, которую наспех попытались прикрыть: травмированный солдат и все эти оголтелые религиозные фанатики оказались очень кстати, размывая правду, которую даже Старку за хвост поймать не получалось. Ну, и что, что здесь Мандарин ошибся? Это ничего не даёт без следующей зацепки: в конце концов, этот поклонник печенья с предсказаниями тоже был человеком, а значит, вполне мог ошибаться. К сожалению, одного этого факта мало. В уравнении решительно не хватало переменных, а без них его не решить, даже если оно до обидного простое.        Именно тогда Тони и отвлёкся. Не осознанно, нет. Скорее, чисто на голых инстинктах в обход разума, что был занят жонглированием наиболее вероятных и подходящих переменных, в качестве хоть какого-то толчка к разгадке — все, чтобы мозг работал, не погрузился в слишком знакомую панику. Можно даже сказать, что отвлёкся не сам Старк, а лишь часть его: взгляд просто отреагировал на движение, концентрируясь в одной точке. И… этой самой «точкой» оказался Локи. Честно? Даже выругаться хотелось — тот ведь даже не старался!        Нет, правда. Никаких витиеватых острот или смешливых комментариев, что отлично подошли бы для очередной словесной дуэли. Локи не сказал ни слова. Просто в своём мелком мальчишеском теле оказался у самой стены — именно тогда-то и стал центром внимания. Свет свечей, дрожащий, как крылья испуганной мотылька, плескался на его лице. Кончики его пальцев касались угольной тени: сначала скользили по контуру, потом добрались до сердцевины. Простые действия, но они выглядели магическими, хотя, возможно, подобный эффект был от подрагивающего почти интимного света свечей, коих здесь было в достатке, чтобы обратить ночную темень в таинственный полумрак. Локи был точен в своих движениях, каждое касание — словно нота в беззвучной мелодии, каждая линия — штрих невидимого художника.              — Интересуешься наскальной живописью? — Старк не хотел острить: ни место, ни обстоятельства к этому не располагали, однако все равно сделал это… больше для себя, нежели для того, чтобы поддеть Локи, для того, чтобы разбить на осколки момент, что, благодаря восприятию Тони, обрёл какую-то странную завораживающую мистичность. — Сказал бы сразу, я б отвёл тебя в муз…              — Огонь неправильный, — отозвался Локи без привычного парирования, оборвав Старка на полуслове, будто отбросив в сторону вместе с его неуместными острыми комментариями.              — Что, прости?..        Абсурд.        Что может быть неправильного в огне? Огонь есть огонь. Обычно он разнится лишь в скорости возгорания и распространения, в температуре горения и ещё многих деталей, но вряд ли Локи говорил об этом. Нет… точно, нет. Это было так же абсурдно, как искать логику в песне безумца.              — Огонь неправильный, — повторил Локи, чуть медленнее, словно темп речи мог сделать сказанное понятнее… нет, иногда смена темпа и правда могла помочь, но явно не в этом конкретном случае.              — Это я понял. Я не могу понять, что ты имеешь в виду, — почти терпеливо сказал Старк, мысленно поклявшись, что если асгардец в третий раз повторит про неправильный огонь, но теперь по слогам, как для умственно отсталых, он ему врежет.              — То, что сказал, — Локи, наконец, обернулся и посмотрел на смертного, на лбу которого пролегли морщины раздражения.         Лаконичность асгардца — удар поддых. Молчание после оседает неприятным послевкусием, даже горчит на языке. И эта горечь настолько сильная и нестерпимая, что стекает прямо в глотку вместе со слюной.        Старк гулко сглатывает. На его языке уже копятся слова о том, что иногда нужно знать, когда следует заткнуться — и плевать, что сам Тони почти всегда игнорирует «предупредительные знаки», призывающие к молчанию… сейчас не об этом.              — Слушай, я привёз тебя сюда не для того, чтобы играть в шарады, — звучит на грани с грубостью.              — Знаю, — Локи сочится контрастным спокойствием, что обезоруживает, от чего раздражение только сильнее. — Ты позвал меня с собой, чтобы я не навредил смертному ребёнку, — говорит так, словно это с самого начала не было тайной, а Старку лишь остаётся по-глупому глотать воздух, пропитанный запахом плавящегося воска, высыхающих цветов и отголосков гари пожара. — Ой, прошу прощения… это должно было быть тайной, — издевка слишком явная, она режет ядовито-едкими гранями, отрезвляюще ровно настолько, чтобы ненавязчиво напомнить, что Старк и Локи не друзья, не товарищи, не приятели, что Локи и правда опасен даже в этом детском теле.              

«Почему ты так стремишься оправдать мои поступки? Приписать несвойственную мне добродетель?»

      

«Не помню, чтобы мы о чём-нибудь договаривались.»

      

«Я просто сделал выбор, но ни на что не соглашался.»

      

«Ты и не должен верить. Я Бог Обмана.»

      

«Не выдавай желаемое за действительное.»

      

«Разве я уже не говорил тебе, что ты и не должен мне верить? Как знать, где я соврал, а где сказал правду...»

      

«Я ведь Бог Обмана, о чем ты постоянно забываешь. А я все гадаю… это опрометчивость? Или наивность?»

      

«За истиной прячется ложь… За ложью правда. Это туман. Во всем этом слишком просто увязнуть. Почему же ты… смертный, так настойчиво рвешься рискнуть?»

      

       Эти слова эхом звучали в голове. Старк должен был давно забыть их, ну, или хотя бы помнить не с такой детальной точностью. Но… нет. Словно единожды проскользнув по ушному каналу, формируя какой-то свой особый «шёлковый путь», они осели где-то в мозгу, въелись клеймом в подкорку так, что не утратили чёткость звучания даже по прошествию времени.        Старк не забыл. Он помнил. И уже этот факт делал те слова хоть сколько-то важными, как и самого асгардца, по крайней мере, важнее того же номера страховки, который запомнить так и не удалось, несмотря на все старания трудяжки-Пеппер. Именно эта необъяснимая, даже абсурдная важность Тони и не устраивала. И вроде совсем не придавать Локи значения нельзя с объективной точки зрения. Забавно ещё и то, что, вопреки домыслам этого божка, Старк не забывал ни на мгновение, что асгардец опасен, просто периодически это отходило на второй, а то и на третий план по ряду обстоятельств, но не исчезало с горизонта насовсем. Но запоминать каждое слово — слишком, как для необходимого минимума. И это напрягает.              — Огонь неправильный, — так и не дождавшись ответа Старка, повторил надоевшую до колик абсурдную фразу Локи, отходя от угольных теней на стенах. — Я из тех, кто помнит первую искру и будет помнить последний дотлевающий уголёк, — продолжил он. — Настоящее пламя всегда будет отличаться от жалкой имитации, что вы, смертные, высекаете своими несведущими руками. Истинный огонь… это пульс самого мироздания, что разрывает ткань реальности. Каждая его вспышка — это крик души. Каждая искра — мимолетная мука или восторг, рожденный в горниле бытия. Он живет, он дышит, он пожирает и преображает… неудержимый и необузданный. А этот… этот даже хуже, чем обычное творение ваших рук. Имитация имитации… — голос стал буквально сочиться пренебрежением, смешанным с отвращением, как если бы Локи столкнулся с чем-то мерзким настолько, что даже словесно не хотел этого касаться. — …лишь бледная тень, жалкое подобие, кукольный танец теней на пещерных сводах. Послушен. Предсказуем. Лишён души, своей истинной сути. Настоящая насмешка. Это — обман, смертный, мимолетное заблуждение, которое призвано утешить своего создателя, но никогда не сможет заменить истинную силу, истинную мощь, истинную красоту. Это — лишь отблеск, а не само пламя. Вот, что значит… неправильный огонь.