4го июля мы все умрём.

Сегодня весна особенно мрачна и тосклива. Бледная и холодная. Желтые фонари под покровом тьмы освещают тропы улиц, ведущие от одного дома к другому, иногда угасая от старых ламп, которые давно не заменяли электрики. Это компенсируют сами строения. Из их окон маленькими квадратами ложится свет и преломляется на льду. Одноэтажные, почти разваливающиеся, деревянные избы покрыты тонким подтаявшим слоем снега. Домики ограждены высокими заборами. Люди явно не хотят, чтобы другие знали, что творится на их земельных участках. Или же сдерживают на цепях своих церберов, кто знает. Но есть и плюсы этих оград. Они подпирают повисшие от ветра деревья, которые вот-вот упадут и раздавят какого-нибудь жалкого человечка. Человечка, на которого будет всем плевать. Его так расплющит, что мать родная не узнает. Да и он бы не узнал, если бы смотрел на себя с небес. А небеса сейчас красивые. Темно-синее, иногда фиолетовое, полотно с точками, как если бы художник взял сухую кисть, обмазанную краской, и тряс бы ею поверх холста, тем самым проявляя крохотные капельки, похожие на звезды. Но, резко дернув, появилось жирное пятно, которое мы называем луной. Но это великолепие только наверху. Внизу же — грязная дорога, которую создал запачканный транспорт. В самом же транспорте одна грязь и пыль, ничего другого. Стекла явно давно не протирали, не говорю уже про пол, который покрыт слякотью от уличного снега. На потолке расположены длинные лампы, которые мигают постоянно, да и горят хреново. Под ними же расклеена реклама разных проездных карт и какого-то банка, лицом которого стала народная артистка России. По температуре здесь холоднее, чем на улице. Не помогают даже связанные бабушкой носки. Пол слишком холодный. Стоим всей огромной кучей людей и тремся друг о друга, стараясь согреться. Единственная радость здесь — ярко-желтые потертые поручни. Про них мне нечего сказать, они просто яркие. За рулем же глухой водитель. Сколько раз ни нажимай на кнопку — не остановит свой гроб на колесах. Проезжает все остановки, кроме тех, которые указаны на сайте с маршрутом самого автобуса. А пассажиры здесь — гнилые бабки. Как стервятники налетают на только что освободившееся сиденье, которое предназначено мамашам с детьми и пассажирам с проблемами со здоровьем, например как тот мужчина у входа на среднюю площадку с тростью из какой-то темной древесины и черными очками с темно-синей оправой, который по их мнению «может горы перевернуть, постоит». На вид лет 30-35, но у меня с самого детства присутствует проблема определения возраста у людей. Высокий, ростом под 185-190 сантиметров. Порой удивляюсь, как такие дылды вмещаются в общественный транспорт. Волосы длинные и черные, как уголь, кажутся бархатными, но от потрескивающих и мигающих ламп все же появляется струйка света на них. Длинное до колен темно-коричневое пальто слегка приоткрывает черную водолазку, заправленную в черные выглаженные брюки, которые в свою очередь прячут кожаные ботинки. И самая изюминка на торте - темно-зеленый (ненавистный мною) длинный шарф, обмотанный вокруг шеи и свисающий до пояса. Отпала вся привлекательность. Но, не обращая внимания на это, я все же осмелился обратиться к нему. Решил поменяться местами. На месте, где ставят инвалидную коляску или коляску с ребенком, давка происходит наименьшая. Мое любимое место. Подходит для долгой дороги от дома до университета. Мужчине, как оказалось, выходить незадолго до меня. Наши остановки расположены не так уж и далеко, предлагаю проводить его хотя бы до калитки, а там и сам справится. Согласился. Кто не рискует, тот не пьет. Дойду до своей хижины по плохо освещенной улице. Может хоть укусит какая-нибудь блохастая бешеная собачка и сдохну на ватном снегу. Судьба. И нет никаких проблем. С каждой остановкой пассажиров становится все меньше и меньше, а мы тем временем подходим к выходу, чтобы не пробираться через узкий лабиринт из оставшихся людей. Весь пейзаж из темно-голубого снега и деревянных старых домиков виден из слегка запотевших больших окон дверей, быстро проносится, но в какой-то момент начинает затормаживать. Понимаю, что нужно готовиться на выход и резко хватаю слепого попутчика под локоть. Двери резко открываются и внутрь пробирается легкий морозный ветерок с улицы. Нас выталкивает толпа из автобуса. Чуть ли не поцеловавшись носом с бордюром, я сматерился про себя, но виду не подал. Гордость не дает.

***

Все время, что мы идем, попутчик не сказал ни одного слова. Это к лучшему. Я человек неразговорчивый и всякий раз отказываюсь на предложение друзей погулять. Про встречи с родственниками даже говорить не хочу. На каждый их вопрос заготовлены лишь два ответа: да и нет. Но в последнее время благодаря учебе мне удается пропускать эти застолья, которые устраивает моя мама по любому поводу. Повзрослев, я стал понимать, что я лишний, но во мне есть и плюс. У каждого члена такой большой семьи из 5 человек есть проблемы как и в личной жизни, так и на работе, учебе. Каждый перебивает друг друга, но в последнее время они обращаются ко мне побыть психологом и выслушать их бредни. Все эмоции выплескиваются в мою сторону, а я и сказать толком-то ничего и не могу. Не могу говорить, но внимательно слушаю. Так и проходят мои свободные от учебы часы. Потихоньку мы стали приближаться до двухэтажного домика. Выглядит симпотно. Белый забор на удивление невысокий, но слепому человеку точно нечего скрывать. Само здание явно спроектировано умелым архитектором и построено недешевой компанией. Да и саму улицу заставляют дома, похожие на этот. От калитки до входа проложена дорожка из плотно лежащих камней, цвет которых трудно определить из-за слоя снега. По бокам тропинка окружают невысокие декоративные кусты и ведут прямо к ступенькам. Дом ровно уложен красными кирпичами, и среди них выбиваются под цвет забора белая входная дверь и пластиковые окна, через которые невозможно ничего разглядеть, так как завешаны внутри шторами. Крыша, как и тропинка к дому, усыпана снегом, но все де проглядывается черная черепица. Единственное работающее освещение здесь - это фонари, которые прикреплены к навесу над входной дверью, и фонарный столб рядом со входом на территорию. После слов благодарности, прозвучавших в мою сторону, мы разошлись. Осталось добраться до своего дома, который находится через две улицы от той, на которой я сейчас нахожусь. Пока я добираюсь до своего жилища, я раз двадцать проклял себя за то, что не послушал Аню, мою сестру. Погода в последнее время не очень-то и холодная, поэтому и одеваюсь я как в конце апреля. Синоптики каждый день грозятся похолоданием, которого не было уже недели две. Но заботливая сестра умоляла меня надеть две пары теплых носков, шарф, шапку и варежки, которые неприятно колются, из-за чего я из и ненавижу, оттого и не надел. Размышляя, не заметил, как оказался на мало знакомой мне улице. Мой телефон обычно не подает признаки жизни на холоде, но сейчас он вошел в мое положение и открыл приложение «»Карты. Местоположение. Транспорт». В строке «поиск» начал вводить адрес своего домика. Как оказалось, я свернул не по той тропинке. Как только моя семья сюда переехала, мы часто путали это дорожки. Дома, рядом с которыми они проложены, выглядят абсолютно идентично. Но мы стали их различать, просто запомнив название нужного нам адреса, которые написан на одном деревянном доме. Сейчас в темноте трудно что-либо разглядеть. Кругом тишина. Лай собак, который сопровождал меня все время, исчез. Кажется, что стало гораздо темнее. Проценты зарядки близятся к нулю, поэтому воспользоваться фонариком в данный момент не очень хорошая идея. Но улица кажется мне знакомой. Я дел по ней, когда проводил мужчину. Легче будет вернуться и начать свой путь от его дома.

***

Ничего не вижу. В моих глазах просто тьма. Я могу смотреть не дальше своих рук, согнутых в локтях. Иду, но не понимаю куда. Иногда под руку попадаются деревья и заборчики. Но правильно ли я нацелен? Теперь я не вижу даже своих рук. Волна паники накрывает меня. Неужели так слепнут люди? Не от компьютеров? Не от телевизоров? Руки уже ничего не чувствуют. Будто вокруг меня нет никаких домиков, никаких заборчиков, никакого лая собак. Все это ненастоящее? Тяжело дышать. Как будто мою грудь кто-то сжал до боли. Хочется спать..?

***

Медленно открываю глаза. По серому небу медленно плывут ядрено-красные облака, которые никак не могут закрыть собою ослепляющий свет солнышка. Вокруг меня никого и ничего, только бескрайнее поле с проглядывающими из-под снега травинками. А под моими руками еще не растаявший лед, который преломляет лучи восходящего солнца. Наверное поскользнулся и упал. А дышать становится еще тяжелее. Чем больше я прислушиваюсь к звукам природы, тем сильнее я слышу пение птиц. Красиво. Направляю свой взгляд чуть правее и виду тебя. Ты смотришь на меня свысока с нахмуренными бровями, немного прищуриваешь свои восемь глаз. Дует легкий ветерок и развивает некоторые прядки твоих волос. Под моими руками еще не растаявший лед. Я лежу в бордовой луже крови. Мертв?