тебе знакома настоящая любовь?

      Снова обратив внимание на собеседника, Арсений заметил как тот встал и направился к только что вошедшему парню.       Увидев его поближе, Попов разглядел блекло-зеленый цвет глаз и бледное, словно смерть лицо. Краше в гроб кладут.       «Интересно, чем же он хотел заинтересовать меня, познакомив с таким парнем?» — пронеслось в голове, пока двое юношей подходило к столику.       — Арсений — это Антон, Антон — это Арсений, — Дима представил парней друг другу, после чего те пожали руки.

„✐ настоящее время | 1 марта 2021 год

      Хмурый и тусклый город, в гости к которому не часто заглядывает солнце. Удивительно, если жители Питера просыпались от ярких лучей бьющих в окно.       Вот и сейчас, Арсений вышел на кухню, заполненную теплым и жёлтым светом. От чего на душе стало как-то приятно.       Раньше он бы нахмурился и сразу же задвинул занавески. Но в его жизни появился Антон. Он снова полюбил солнце из-за этого парня, снова начал радоваться первому дню весны и снова оттаял где-то глубоко внутри.       На обычном навесном календаре парень перетянул окошко на первое число. Странное ощущение начало преследовать юношу, будто в книге началась новая глава и он перевернул страницы, чтобы наконец узнать дальнейший сюжет.       И всё как обычно: ароматный чай, вкусная еда и Арсений — уже привычные вещи для этой просторной кухни. Единственное, что было по-настоящему новым — это картина.       Она непринужденно висела над столом, делая день особенным. Работа появилась тут буквально вчера. Хоть и была написана давно, она стояла без дела около нескольких месяцев. Попову не удавалось придумать, куда же её повесить. Все места казались не такими достойными для этой картины.       Хотелось показать ее всему городу. Хотя, куда уж там? Всему миру! Но темноволосый бережно хранил портрет в своем сердце, не смотря на такой большой соблазн.       Ни в ком, кроме этого юноши работа не пробудит столь сильные эмоции и чувства. Ведь не смотря на то, что на холсте изображён сам Арсений — каждый раз глядя на полотно, вспоминал он другого человека.       Автора. Творца. Художника. Того, кто подарил ему не только этот искусно-выполненный холст, но и новую жизнь, будто заполнив её своими красками.

“✎ 3 июля 2020 год

      — Антон — художник. И как бы он не прибеднялся — искусный и талантливый художник. Работы у него ну правда ахуительные, Арс. — красочно рассказывал Дима о друге, сопровождая это непонятными жестами и блеском в глазах. — Но он сука, не рисует каждого второго. Мы знакомы больше шести лет и он ни разу меня не рисовал. Говорит не подхожу, — Арсений внимательно слушал приятеля, но краем глаза замечал изучающий взор Антона. Тот, будто просматривал каждый миллиметр лица, оценивал, примерял, но сидел с абсолютно невозмутимым видом. Только одно поменялось с момента, когда тот зашёл в кафе. Это взгляд. Он стал живым. Как будто смотрел парень не на Арсения, а внутрь него, заглядывал в самую душу. — Но ты, Арс, мне кажется, идеально подходишь. Да, Шаст?       Зеленоглазого словно из под воды достали и тот резко очухался, облокотившись на стол.       — Явно лучше, чем ты, — язвительно кинул Антон, от чего Попов усмехнулся и отвёл взгляд. — Я бы хотел тебя нарисовать.       — И сколько это стоит? — спросил Арсений.       — Нисколько. Хочу нарисовать тебя просто так. За бесплатно.       Стало неловко. В мыслях у юноши всё запуталось и образовало непонятный ком. «Если же он такой искусный художник, то в чем смысл рисовать меня просто так? Что-то не верится.»       Будто вопрошая, Арсений глянул на приятеля, но тот лишь пожал плечами и продолжил пить кофе.       Вопросов стало ещё больше, но времени много думать не было. Тишина стала уже неприличной и странной.       — Ну... давай попробуем. У тебя есть какие-то работы или что-то наподобие? Вдруг мне вообще не понравится? — парень чуть двинулся к столу и сложил руки в замок, наблюдая за глазами художника. Тот продолжал его изучать взглядом, а Арсению становилось всё более неловко. Словно прямо сейчас он сидел нагишом пред этим юношей и казался беспомощным.       Он не привык находится в таких ситуациях. Обычно авторитетный взгляд Попова давил людей, и все знали об этом.       Ещё в институте ученики художественного факультета, подыскивая модель для сессии, обращались к Арсению. Но после нескольких работ, не понравившихся парню, он понял, что больше не хочет иметь дело с этим и явно дал это понять.       Внешность юноши и правда отличалась чем-то необычайно красивым. Многие это замечали, уделяли внимание и поражались. В совмещении с характером и харизмой брюнета это казалось ещё более заманчивым, но ни один портрет его не привлекал.       Так и повелось: «Хочешь нарисовать Арсения? Хоти дальше».       — Будет ошибочно показывать тебе свои работы, — поступил ответ от кудрявого парня и Арсений ещё больше запутался. — Я не рисую двух людей одинаково, каждый изображён по-разному, в каждом своя индивидуальность. Как в жизни — так и на полотне.       Мысли брюнета всё больше образовывались в огромную и темную путаницу с каждым словом Антона. Он конечно знал, что у творческих людей свои странности, но видимо не понимал их масштабов до этого момента.       — Ну хорошо. Давай попробуем. Когда и где? — прозвучало от Попова. Дима заметил одну необычайность в ответе. Эту растерянность, которая не присутствует у приятеля даже в самых опасных ситуациях. Но тут он словно запуганный зайка, от непонимания и сам не знал что ему отвечать и как быть.       Это казалось невозможным для Позова. Из ряда вон выходящая ситуация происходила прямо перед его глазами.       — Сегодня. Хочу нарисовать тебя сегодня.       — Договорились. Тогда запиши мой номер. Напишешь или позвонишь на счёт времени и места.       Художник быстро ушел, даже не побеседовав с парнями и не заказав еду.       — У него свои тараканы, художник всё-таки. Но ты особо не обращай внимания. К этому привыкаешь. Тем более гарантирую, стоит тебе чуток потерпеть и ты увидишь шикарный результат в виде какого-нибудь шедевра, — пытаясь отогнать сомнения приятеля рассказывал Дима.       — Я тебе конечно верю. Ты как никто другой знаешь мое отношение к своим же портретам. Но ты в ответе, если мне не понравится.       — Зачем тогда согласился? Я до конца был уверен, что процент вероятности составляет один из ста.       «Да я и сам не знаю» — пронеслось в мыслях парня и он лишь молча пожал плечами, оставляя чаевые официанту.              Прошло много времени с момента встречи. Арсений сидел в своей квартире, в безрезультатных попытках чтения. Спустя несколько предложений он снова думал о художнике, проверял телефон и усмехался каждый раз, когда вспоминал его странные фразы.       Непонятно было и то, почему парень так заинтересовал его. Попов чувствовал себя не в своей тарелке и ждал звонка или сообщения. Только ближе к вечеру на телефон пришло новое уведомление, в котором кратко и четко изложили адрес и время.       Сомневаясь до самого конца он всё же решился и поехал куда-то в неизвестность.       Жил Антон в обычном доме с обветшалой крышей. Самое пригодное место для какой-нибудь старенькой бабушки или бедного студента.       Дверь в парадную была открыта, а крыльцо, казалось, вот-вот рухнет только дотронься до него.       Внутри же все не так плохо. Видно, что недавно тут был ремонт и стены покрыли новым слоем штукатурки, а перила покрасили.       Но не смотря на это, непривычным казалось всё, вплоть до лестницы, о существовании которой Арсений видимо давно позабыл. Юноша вечно пользовался лифтом и такой «изыск» погружал в атмосферу Омска, откуда он переехал когда-то давно.       Но это не ностальгия, а скорее неприятное напоминания прошлого, от которого внутри всё сжалось.                    Спустя несколько пролётов, наконец добравшись до нужного этажа, Попов остановился глядя на нужную дверь.       Всё до этого в тумане. Зачем он сюда пришел, как и почему — было неизвестно. Словно сама судьба насильно привела его к этой квартире и сказала: «Тебя никто не спрашивал и ты не должен знать зачем, но окажешься здесь».       Дверного звонка не было. Пришлось стучать. Лишь спустя минуту послышались шаги и на пороге показался высокий юноша, всё в той же растянутой футболке и с огромным количеством украшений.       «Чем же он занимался весь день, раз не удосужился даже переодеться?» — мысленно задал себе вопрос Арсений и начал осматривать квартиру, проходя на порог.       Высокие потолки и широкие коридоры — всё явно намекало на сталинское время, когда такие квартиры строили в любом городе, но купить их мог не каждый.       На входе прибита навесная вешалка, чуть подальше — тумба для обуви, в которой виднелось несколько пар поношенных кроссовок.       По левую сторону дверь, смотря на которую можно представить неприятный скрипящий звук. Видимо это была ванная комната.       Присмотревшись, Попов заметил что в некоторых местах обои отходили от стены и устало свисали, будто сами кричали о том, что тут нужен ремонт.       После своей квартиры, брюнету было почти невозможно тут находиться, даже не смотря на относительную чистоту всё казалось до тошноты неаккуратным.              — Проходи в зал, — сказал, словно отрезал Антон, паралельно роясь в комоде, в котором виднелось множество тюбиков краски, разбросанных в совершенно хаотичном порядке.       Найти там что-то нужное, верно, было очень сложной задачей и для самого Антона. Но парень, не долго думая, просто вытащил всю полку из комода и вывалил краски прямо на пол в гостиной.       Сказать, что Арсений был удивлён — ничего не сказать.       В отличии от коридора, гостиная была более приятной на вид. На окнах стояло несколько холстов, мольберт посреди комнаты и маленький столик, весь заляпанный красками — всё говорило о «творческом хаосе» часто пребывающем здесь.       Расположившись на диване, синеглазый продолжил рассматривать комнату, пока художник выбирал нужные кисти для работы.       На полках почти под самым потолком виднелось несколько фигурок из фарфора. Видимо протирали их чаще, чем всё остальное в доме, потому что блеск доносился даже с большого расстояния.       Также невозможно было не заметить гобелен посреди комнаты. Если честно, то Арсений даже с большими усилиями не смог понять, что на нём изображено. Какие то непонятные узоры и мазки, смысл которых ясен лишь только автору.       Только потом стали заметны бетонные стены за куском ткани. Видно Антон тщательно старался прикрыть то, что портило вид его жилища.       Изучив комнату, как показалось Попову, очень тщательно, он всё же заметил ещё кое-что. За гобеленом красовались красные следы, похожие на очертания букв. Но как бы хорошо он не приглядывался, разглядеть слово парню не удалось.       — Будет слишком банально просить тебя рассказать о себе, поэтому давай просто поговорим? — не дожидаясь ответного вопроса от Арсения, кудрявый юноша добавил, — Я ведь даже не знаю что ты за человек. В моих принципах передать в работе не только твои внешние черты.       Брюнет приподнял уголок губ и усмехнулся, для него это показалось важной частью профессионализма и стало неким показателем.       — Не легче просто задавать вопросы, которые тебя интересуют?       — Не легче. — поняв, что конструктивный диалог не завяжется с пустого места, зеленоглазый решил начать с чего-то шаблонно простого, — Куришь?       В ответ Попов лишь помотал головой в разные стороны, а после добавил:       — Не нуждаюсь в этом.       — А я по твоему мнению нуждаюсь?       — Думаю, да. Но могу и ошибаться.       — Тогда ты не против если я закурю? — продолжил юноша, прихватив зажигалку с подоконника.       — Я не в праве тебе запрещать, — снова улыбнувшись встал Арсений и пошел за художником на балкон.       Вид оттуда открывался и правда прекрасный. Суетливые людишки казались смешными с высоты пятого этажа, а машины и горящие огни освещали все пространство. Город был как на ладони.       Виднелся с балкона и закат. День уступал свое место ночи, а солнце в последние минуты господства отчаянно пыталось пробиться сквозь облачное небо.       — Тут, однако, красивый вид, — нарушив любование и тишину донеслось от Арсения. Высокий парень зажёг сигарету и облокотился на перила, кивая и соглашаясь с новым знакомым.       — Ты очень красивый. Я сразу захотел тебя нарисовать, но... — чуть помедлив юноша повернулся к Попову, — я до сих пор не знаю как. Как передать это на холсте? Не могу изучить тебя и понять кто ты.       — Я думаю и не поймёшь, — ответил голубоглазый. Это прозвучало словно вызов для художника. Спустя несколько месяцев полного отсутствия вдохновения и желания, он лишь хотел запечатлеть прекрасного голубоглазого юношу на полотне.       Это стало целью. Далёкой и почти невозможной, но целью. Которая уже не отпустит творца, пока тот не воплотит свою задумку.       — Почему ты так ответил? Про сигареты, — продолжил Антон.       — Я думаю, что не падок на зависимости. У меня не развито стадное чувство, да и душевных ран, для затягивания которых нужны сигареты или алкоголь — не имеется.       — Тогда почему ты решил что я нуждаюсь в курении? — снова послышался голос Шастуна, которому приходилось говорить чуть громче, чем обычно из-за шума дороги напротив дома.       — Просто кажется. Ты пахнешь сигаретами, — вспомнил Арсений свои мысли, когда он впервые встретил высокого парня, — Не буквально. Если приглядеться, можно представить табачный аромат.       И правда, Арсений не ошибся.       — Значит я не один со странностями, — впервые стала заметна улыбка парня, от чего Попов даже удивился. До этого казалось, что лицо его не меняется и вовсе.       Оба зашли обратно в квартиру и Шастун взялся за работу, выбирая краски и продолжая разговаривать с Арсением.              — Я люблю кофе, а ты? Мне кажется что ты тоже любишь кофе. Чуйка подсказывает, — всё также копошившись в тюбиках парень поднял взгляд на Арса.       — Я тоже. Но я аккуратно его люблю. Без фанатизма. Это же очень вредно, — приподняв брови брюнет положил ногу поверх другой. — Я могу поинтересоваться?       — Валяй.       — Что значит этот гобелен? — показалось, что парень беспардонно вторгается в чужую жизнь, но этот вопрос никак не давал покоя. Наверное, не будь тут Антона, юноша бы сорвал его и приоткрыл завесу тайны, чтобы узнать что же таится за тканью.       Зеленоглазого немного удивил этот вопрос и он даже отложил краски, посмотрев в его сторону.       — Я и сам не знаю. Бывает такое, что смысл моего творения не понятен и мне самому. Странно, но факт. — снова вернувшись к выбору цвета из многочисленных тюбиков ответил Антон. Юноша не стал придумывать лживых историй или игнорировать, хотя всем своим видом показывал, что не имеет желания говорить об этом, а после добавил, — Наверное боль. Кстати, спасибо за вопрос. Теперь я понял, чего тут не хватает.       И вот краски уже лежали перед Шастуном, а холст ожидал первого мазка.       «Интересно, как мой вопрос помог ему?» — подумал Арсений, а после просто наблюдал за художником. Тот тщательно смешивал цвета на палитре, то и дело поглядывая на натурщика.       Так, спустя несколько минут молчания художник уже был готов начать и внимательно рассматривал Попова.       На самом деле было сложно сделать первый шаг. Такое случалось не часто, но это как раз тот самый случай, когда перед парнем возник страх чистого листа. Он боялся испортить работу, не доработать, не осуществить свой замысел или не так передать всю суть прекрасного юноши, сидящего напротив.       Работа началась. И как ни странно, парни быстро нашли темы для обсуждения и активно беседовали всё это время.       Солнце уже успело совсем скрыться за горизонтом. Теперь очередь лунного света освещать темные дороги, придавать некую таинственность и без этого скрытной ночи.       Юноши даже не заметили этого, коротая время за разговорами и работой. Один позировал, другой творил. Всё казалось совершенно очевидным, но на деле это не так.       Арсений чувствовал себя комфортно, будто тут его место. Он давно не ощущал такого и не мог поговорить так с тем же Димой, которого знает много лет.       — Скажи, почему ты так относишься к этому? Почему тебе важно узнать меня, прежде чем нарисовать? — поинтересовался брюнет, внимательно слушая Антона.       — Художник — тот, кто создаёт прекрасное. Раскрыть людям себя и скрыть художника — вот к чему стремится искусство, — эти слова из книги проникли прямо в душу высокого, зеленоглазого парня. Он хранил их где-то в глубине своего хрупкого сердца.       Вот и сейчас, нанося линии вязкой и маслянистой краской, он процитировал писателя своему натурщику. В свою очередь парень, посмеиваясь, нахмурился и кинул вопросительный взгляд на художника.       — Что это значит, Антон?       Портретист посмотрел на прекрасного юношу, не удосужившись ответить и лишь попросил вернуться в исходную позу.       Порой казалось, что с голубоглазым работать невозможно. Он вечно не мог усидеть на одном месте, постоянно двигаясь, меняя выражение лица и разговаривая. Но это того стоило.       Антон нашел в молодом человеке то, чего не видел ни у кого. Он нашёл в нем прекрасное. То, что сам не мог описать и понять. Лишь любовался парнем, каждый раз переводя взгляд с мольберта на него и обратно.       — Я не смогу тебя нарисовать, если ты вечно будешь ёрзать на стуле туда-сюда, — возмущённо прозвучало от высокого юноши. Он нагло врал. Конечно, он сможет нарисовать его хоть с закрытыми глазами. Образ молодого человека глубоко засел в голове с самой первой встречи.       Сомнений в его мастерстве, конечно же, не было. Но он не нарисует его так, как нужно. С присущими ему эмоциями и чувствами, которые оставались загадкой с момента их знакомства.       На это нужно множество времени, но его то у них навалом? Или же наоборот, не так много?