Survival

Skillet — Comatose Алек уже битый час сидел и наблюдал, как Магнус что-то изображает на гитаре. Проблема заключалась в том, что Александр не мог сосредоточиться на мелодии, всё его внимание приковывалось к длинным изящным пальцам с чёрным маникюром и массивными кольцами, перебирающим струны, к губам Магнуса, отчего-то блестящим и влажным, к его охрененному кадыку, Александр даже и не замечал его раньше. — Ну как тебе песня? — поинтересовался Бейн, поднимая взгляд. — Мне? Песня? — Лайтвуд постарался как можно быстрее прийти в себя. Ему не хотелось, чтобы азиат подумал, что ему неинтересно. — Мне понравилось. — А если честно, Александр? Ты витаешь где-то в своих мыслях? Тебя что-то волнует, или у тебя были другие планы? — Магнус являлся слишком проницательным и смотрел очень внимательно и испытующе. И Алек в этот момент поймал себя на мысли, что ему хочется нагнуться вперёд и поцеловать этого человека. Бейн оставался для него загадкой, Лайтвуд не мог предположить его следующий шаг, как и свой, когда он находился рядом с ним. Магнус казался таким сложным, запутанным, у Алека он ассоциировался с какой-то математической задачей, но вместе с этим Александр около него чувствовал себя легко и комфортно. — Прости, я немного отвлёкся, — признался парень, — Ты прекрасно играешь. Прости… Прости… Просто я… — Не переживай, всё нормально. — успокоил его Бейн, замечая, как тот волнуется. — Проблемы в личной жизни? — подмигнул ему Магнус. — Скорее в её отсутствии, — выдал Лайтвуд, слишком сильно шокируя азиата. — Ладно, что там с песней. Бейн покачал головой и протянул Александру свою тетрадку. Алеку она показалась очень знакомой, кажется, с ней Магнус и сидел на сольфеджио. Лайтвуд пробежался глазами по первой строчке и не смог сдержать нервного грустного смешка. «Вся жизнь пропитана тоской:» Его глаза пошли читать дальше и настроение в один миг полностью испортилось: «Что осень, что зима, что лето, Найти мне в них хоть лучик света Иль заменить весь свет тобой.» «Тобой» слишком сильно резало слух. Видимо, у Бейна был кто-то, кому он посвящал стихи. И Александр немного завидовал. Магнус будто прочитал его мысли и поспешил разъяснить. — Я писал это очень давно, в виде стиха, а потом придумал уже музыку. В тот период я был влюблён в одного человека и так и не признался ему в своих чувствах, — рассказал Бейн. — Мне кажется, из этого можно сделать неплохую песню о неразделённой любви. Что думаешь? — Не знаю. Ты уверен, что хочешь это показывать людям. Это разве не должно быть чем-то личным? — поинтересовался Александр и сразу же пожалел об этом. Азиат окинул его нечитаемым взглядом. — В каждую песню должна быть вложена часть чего-то личного. Песню, с которой мы выступали, я написал просто потому, что нам нужна была она, а это — чистые чувства, вдохновение и любовь, — Магнус тяжело вздохнул. Алек покачал головой. — Извини, я ощущаю себя будто третьим лишним в отношениях между тобой и человеком из песни, — Александр принялся смотреть на строки дальше. «Картина словно жизнь застыла, А полотно, увы, чужое, Пришлось писать других с тобою, Хоть это мне совсем не мило.» Эти строчки казались вообще какими-то бредовыми. Неужели Бейн так задвигал себя, что рядом с любимым человеком видел других людей? Это было не похоже на нынешнего Магнуса, хотя прошлый, кажется, подходил как нельзя лучше на эту роль. «Цвет чёрный — росчерки печали, Один мазок, и холст загублен.» А эти строчки Алеку очень понравились, потому что они описывали его жизнь. Бейн молчал, похоже, его задели слова Александра, и он даже не знал, как на них ответить. Лайтвуд дочитал до конца. «Рисунки, кисти, краски, книги — Избавлюсь от всего порока, Игра с тобой — одна морока, И нет в ней больше той интриги.» Он закрыл тетрадь, смотря на Бейна. На часах было одиннадцать вечера, и Александр чувствовал жуткую усталость, ему хотелось спать, казалось, будто и всё это тоже было сном. — Ну, ты считаешь это не стоит выносить на публику? — спросил Бейн, напрягаясь и дожидаясь ответа. — Мне понравилось, написано очень красиво, Магнус, — Алек поставил локти на стол, кладя на руки голову, — Но я не такой уж поэт и музыкант, чтобы тебе помогать с этим. У меня в этом плане всё сложно, — Александр попытался избежать неловких моментов, но Бейн воспринял его слова, как выпад. — Значит ты будешь писать что-то своё? — спросил он. Алек округлил глаза, с собственной лирикой у него было ещё хуже. — Нет, я не поэт. Я буду играть произведение вместе с группой и… — Бейн не дал ему закончить, принимаясь возмущаться. Азиату совсем не нравилось, куда шёл этот разговор. — Но помимо этого ты же должен ещё что-то делать?! Зачем ты к нам пришёл? — Магнуса понесло, у него тоже был напряжённый день, а также тут сыграл роль стакан алкоголя, выпитый незаметно от Алека. Была и ещё одна проблема. Эти стихи, написанные им ещё в музыкалке, посвящались именно Александру, на которого он тогда молча смотрел и мечтал сблизиться с ним. Но это были всего лишь мечты, а потом они расстались. Бейн тогда думал, что на всю жизнь. Он постарался забыть, но, как только Лайтвуд вновь встретился ему на пути, всё вернулось обратно и навалилось с удвоенной силой. — Может мне правда лучше уйти, вообще, навсегда, чтобы не создавать таких ситуаций?! — с обидой в голосе спросил Александр, приподнимая брови. Магнус быстро встал из-за стола и пересёк комнату, подходя сзади, кладя руки ему на плечи. — Прости меня, не нужно уходить, Алек. Ты нужен нам, не важно, пишешь ли ты что-нибудь или нет. Я не считаю свои труды чем-то выдающимся, и я надеялся, что моё убожество мы сможем заменить на нормальные стихи кого-то из вас. И вообще, я просто хотел провести с тобой время, мы практически не общаемся, я знаю тебя хуже, чем всех остальных членов группы. Магнус скользнул руками вниз, а сам положил голову Алеку на плечо. Это всё было для последнего слишком, и он дёрнулся, высвобождаясь из цепких конечностей Бейна. Лайтвуд также поднялся на ноги, произнося ничем не подкреплённые слова, обозначающие обычную отмазку. — Извини, мне нужно домой. Хорошо посидели, встретимся потом. — Лайтвуд пулей вылетел из чужой квартиры, не желая задерживаться. Он ощущал ужасную неловкость, какую-то обиду. Но больше всего в парне было непонимания. Александр несколько раз тяжело вздохнул, он никогда ещё не чувствовал подобного, проблема крылась в том, что он даже свои эмоции не мог определить правильно. Магнус заставлял испытывать его что-то необычное. — Какой же я дурак, — заорал азиат, как только хлопнула входная дверь, он на нервах скинул тетрадь со стола вместе с чашкой недопитого чая, ему хотелось ещё разбить гитару, но он пощадил инструмент, зато чуть не разорвал в клочья свои слова песен. Возможно, стоило сказать Александру, что это было написано для него, но Бейн боялся, что после такого признания Александр вообще прекратит с ним общаться.

***

Алек попытался лечь спать, но сон совсем не шёл, перед глазами стоял Магнус, в ушах звенел его голос и стихи. Лайтвуд был не доволен сегодняшним днём и своим поведением. Его мысли прервал телефонный звонок. На дисплее высветился номер сводного брата. — Привет, Джейс, ты на часы вообще смотрел? — Александр взглянул на время, которое уже приближалось к трём утра. В трубке слышалось чужое тяжёлое дыхание. — Алек, я так рад, что ты ответил, — закричал тот с какой-то очень странной интонацией, — Мне нужно… Поговорить с кем-то! Александр попытался понять, что с парнем не так, до него доходило слишком долго, что его сводный брат достаточно сильно пьян. — Джейс, иди спать, — попросил Лайтвуд, надеясь, что этот человек не наговорит сейчас глупостей. — Алек, да ты не понимаешь! У меня проблема! — возмутился Джейс. Голос в трубке стал приглушённым, казалось, что говоривший отложил телефон. — Что случилось?! Ты где?! — Александр не мог не волноваться за брата. Это помогло ему забыть о своих собственных переживаниях насчёт группы и Магнуса. — Я дома, Алек, в кровати лежу, — простонал парень, — У меня большая-прибольшая проблема. Она снова появилась в моей жизни. Как ты мог меня не предупредить, а? Ещё брат называется! Вот что мне теперь делать? — запричитал Джейс своим заплетающимся языком. — О чём ты? — не понял Александр, — Что я тебе не сказал? — Она мой худший ночной кошмар! Что теперь будет?! — Джейс вновь обречённо застонал, сейчас телефон точно был совсем рядом с ним. — Я ненавижу Клэри, она опять будет надо мной издеваться, постоянно заставит обращать на неё внимание! Я не знаю, как теперь жить. — отчаянно провопил парень. — Господи, ты об этом? — Алек вспомнил, какие сложные отношения были у его сводного брата с этой девушкой. Они на дух друг друга не переносили, ссорились, спорили, устраивали скандалы, даже до драк иногда доходило. Каждому, смотревшему невооружённым глазом, было ясно, что они влюблены, только ни до одного, ни до второй это никак не доходило и они продолжали считать друг друга самыми большими своими врагами. — А о чём же ещё? — продолжал жаловаться Джейс, — Мне же теперь покоя не будет, и мы, как на зло, будем всегда с ней сталкиваться! — Прекрати, — строго сказал Алек, — Всё будет хорошо. Ты вырос, и она тоже, так что попытайтесь решить свои проблемы, как взрослые люди. Ладно, пора уже спать, давай, спокойной ночи, Джейс, — Лайтвуд сбросил звонок и, поставив на телефоне будильник, точнее целых три, отложил его на тумбочку. Завтра предстоял сложный день в институте, а голова была забита не тем, хорошо, что репетиция у группы хотя бы не планировалась.

***

Каким ветром занесло Джейса на следующий день в кофейню никто не знал. Может, он решил прислушаться к совету старшего брата или утром неудачно похмелился опять пьянея. Он осознавал, что у Клэри и без него проблем хватает: слухи разносились очень быстро. И он сам не понимал, что хочет сделать: продолжить ненавидеть, потому что всё его существо желало именно этого, или нормально поговорить, разобраться как адекватные взрослые люди. Джейс заказал себе кофе. Принёсшая заказ Майя посмотрела на него очень странно. — Кого-то ждёшь или просто глаза помозолить Клэри припёрся? — она, как и все остальные, про себя угорала над этой парочкой, но не подавала вида, что знает про их настоящие чувства, которые они сами не до конца понимали. — Скорее второе, — парень ухмыльнулся. — Скучно мне жить стало. Робертс решила сделать себе перерыв и присела рядом с ним. Она давно ни с кем не общалась нормально, и ей хотелось несколько минут уделить простому дружескому разговору. — Ты говорил, что стал спортсменом. В каком именно виде спорта? — спросила она. Джейсу было приятно, что кто-то интересуется его жизнью, и он без промедления принялся рассказывать. — В боксе. Я начал заниматься ещё давно, но только год назад понял, что хочу, чтобы это хобби превратилось во что-то более серьёзное — мою, возможно, профессию. — Майя присвистнула. — Не могу представить тебя на ринге. Это же очень травмоопасно, а ты был таким… Неженкой, — не удержалась Робертс. — О да, я тоже немного офигел, когда понял, что мне это нравится и что я не боюсь получить травмы, синяки, которые подпортят моё идеальное тело, — Джейс краем глаза заметил, как в кафе входит знакомый мужчина, являющийся отцом Клэри и направляется к двери, ведущей на кухню, откуда как раз выглянула Кларисса. Дальше всё внимание парня посвятилось ей. — Хватит мешать нормально жить моей маме, что она тебе сделала?! Оставь кофейню в покое, — твёрдо заявила Клэри. Джейс к своему удивлению понял, что ему нравится такая напористость этой девушки. — Это дела только наши с твоей матерью, не волнуйся, я дам тебе денег, чтобы ты смогла получить образование, какое захочешь, и дальше жить, — елейным голоском пропел Моргенштерн. — Не нужны мне твои деньги, мне просто нужно, чтобы мама была счастлива. К тому же, это кафе — часть моей жизни, здесь всё, что мне дорого. — продолжала стоять на своём Клэри. И парень понял, что он восхищается человеком, который даёт отпор другому — нечестному и плохому. Это полностью поменяло его взгляды на Клариссу, Джейс принялся даже симпатию к ней испытывать. Валентин обошёл дочь и, хлопнув дверью, отправился к Джослин выяснять отношения. А парень так и сидел, так и смотрел в спину удаляющейся от него Клэри.