Survival

Skillet — Falling Inside The Black Алек пришёл на репетицию раньше остальных, надеясь немного поиграть на синтезаторе и привести мысли в порядок. Естественно, ни первое, ни второе, ему сделать не удалось, потому что за барабанами спал Рагнор, как обычно, а Саймон с Рафаэлем о чём-то спорили в углу. Не было только Магнуса. — Привет, — заметил его Льюис. — Привет, а где… — Александру не дали закончить вопрос, сразу же объясняя. — Он слова ксерит, скоро придёт. Ты же слышал вчерашнюю песню, которую мы пели мисс Эрондейл. Мы будем её исполнять на конкурсе, — сказал Сантьяго. — Мы или вы? — переспросил Лайтвуд. Ему не хотелось раздувать скандал, но было обидно что какие-то решения принимают без него. Хоть он и не мог ничего предложить взамен и сам недавно говорил Магнусу, что согласен со всеми его вариантами. А вот сейчас почему-то в нём родился бунтарь, желающий привнести свою лепту. — Магс ещё хотел обсудить с нами всеми текст и мелодию, — поднялся с барабанов Рагнор, — Особенно с тобой, он хочет, чтобы ты сыграл какое-нибудь соло на фортепиано, у тебя это лучше всех нас получается, ещё он предлагал, как вариант, сыграть в четыре руки. Да и кстати, по плану: мы выступим на следующей неделе здесь, в кафе, с этой песней, а потом уже на конкурс отправимся. Когда Фелл не спал, он был прекрасным здравомыслящим человеком, только вот такое состояние встречалось у него очень редко. — Ты стырил мои запасные струны, придурок, — прервал их громким возгласом Саймон, — Каким хером ты их собираешься прикрутить к бас гитаре. — Да не тырил я у тебя ничего, лучше глаза разуй и поищи повнимательнее, — таким же тоном ответил ему Сантьяго, качая головой. — Гитарист хренов, беспомощный. Последние слова оказались слишком. Потому что хоть Саймон и был всегда весёлым и дружелюбным, но выпады Рафаэля терпеть не собирался. — Что ты сказал, басист криворукий? — у них всегда в группе были тёплые прекрасные отношения. — Я сказал, что глаза у тебя косые и внимательности ноль, ничего найти не можешь, — спокойно повторил Рафаэль, еле сдерживая смех, ему почему-то очень нравилось выводить этого парня из себя. Льюис разозлился не на шутку, а поэтому задействовал тяжёлую артиллерию, приближаясь к басисту, хватая его за грудки и смотря прямо в это ненавистное ему лицо. — Сантьяго, закрой рот, — прошипел Саймон, не осознавая, что находится к нему слишком близко, и Рафаэль придумал, как над ним подшутить очень жёстко. — А то что, — спросил он, протягивая голову ещё ближе, — Заткнёшь меня поцелуем? Сантьяго усмехнулся, отстраняясь и оставляя бедного Саймона так и стоять в ступоре и беспомощно глотать ртом воздух. — Ну хватит уже, Раф, Саймон, — как заботливый родитель сказал Рагнор. — Этим вы ничего не добьётесь, только нервы изведёте себе и окружающим. Льюис наконец оторвался от созерцания стены и, полностью проигнорировав слова Рагнора, начал строить план мести. В помещение вошёл Магнус, озаряя всех своей улыбкой и размахивая распечатанными словами. Он был полон сил и энергии, блистал, как и всегда, и Александр просто не смог оторвать от него свой взгляд. — Давайте прочитаем текст и сделаем так, чтобы всем всё нравилось. — Магнус взял из угла комнаты пюпитры и поставил для каждого, оставляя всем по комплекту слов и примерному наброску мелодии, останавливаясь рядом с Александром и протягивая ему простой карандаш, — Мы ещё должны разделить, кто что будет петь. Алек кивнул, пытаясь не думать, что эта песня была написана для кого-то другого. Лайтвуд пробежался глазами по уже знакомы строчкам, потом заметил новые куплеты. «Я верю — это не напрасно, Вся жизнь летит перед глазами, Любовь сыграла шутку с нами, Но это всё равно прекрасно.» Бейн заметил его взгляд и пояснил. — Я немного подумал и решил закончить на более позитивной ноте, потому что жизнь мне, возможно, подарила второй шанс, — Магнус улыбнулся, — Это будет кульминация, у меня ещё есть несколько куплетов, но я хочу завершить именно этим. — Слушай, а мы можем твои четверостишия соединить по два и написать припев, — предложил Рагнор. — Хорошая идея, только нам нужно, чтобы он имел что-то необычное и зажигательное. Песня должна выделяться, я хотел сделать спокойную рок балладу с необычным строением и взрывным окончанием, но твой вариант тоже хорош, что скажешь, Александр? — Магнус обратился к человеку, чьё мнение об этой песне было для него важнее всех остальных. Алек не сразу ответил, изучая дальнейшие куплеты. «Однажды ты узнаешь, милый, Бросая кисти, я оставлю Портрет твой в сердце, не лукавлю, Пусть облик хоть совсем и хилый. Когда-то наша будет встреча, И ты придёшь, не понимая, Что ждёт тебя судьба лихая И время наше бесконечно.» Эти строки Лайтвуда, мягко говоря, убили, потому что вера Магнуса во встречу со своим возлюбленным искореняла какую-либо надежду в сердце Алека. — Да, мне кажется, хорошо бы было написать припев запоминающийся, — ответил Александр, перечитывая текст. — Можно не слишком заумный и больше выезжать на вокальных данных, не знаю, что-то типа вокализа, хотя, я вижу, что мелодия более активная, так что нет, это будет звучать странно. — Последние четверостишия переместим выше кульминации. Странно, конечно, никто не заканчивает кульминацией, так что пишем припевы, ставим «Я верю — это не напрасно…» в конец, потом вместо второго четверостишия делаем проигрыш фортепианный в четыре руки, без гитар, только с ударными, здесь как раз можно добавить вокализ, какой-нибудь высокий, и завершить всё припевом. Да, и на кульминация нужно модуляцию сделать куда-нибудь выше, предлагаю вообще перейти в мажор. — глаза Магнуса загорелись, и он принялся что-то активно писать на листке со своими словами. — Давайте, ребята, с вас припев. — Понимаешь, — решил всё же высказаться Алек, — Я частично понимаю эту песню, местами она повествует о моей жизни, но некоторые моменты я не могу прочувствовать, тут всё-таки твои переживания, Магнус, и ты либо пишешь всё сам, либо рассказываешь нам обо всём, что ты тогда чувствовал, и мы пытаемся войти в твою роль. — Прекрасно сказано, Алек, — поддержал его Саймон, — Реально, Магс, давай колись, можешь ещё имя сказать этого человека и всё, что между вами было или не было. — Ладно, — Бейн развёл руками, не ожидая такой небольшой подставы от своей группы, хотя они были полностью правы. — Это было давно. Что я чувствовал? Я чувствовал, что этот человек никогда на меня не посмотрит, потому что он был прекрасным, а я был никем, история о красавице и чудовище. Я представлял, какими были наши отношения, я мечтал набраться смелости, подойти к нему и сказать, но мы были слишком мелкими, и я не думаю, что он бы меня понял или как-то ответил. Я просто наблюдал за этим человеком… И всё. — Понятно, в общем, отчаяние, грусть, тоска, — простонал Сантьяго. — Вызовем у слушателей слёзы от безысходности. — Ты уверен, что хочешь заставить жюри плакать? — скептически взглянул на него Саймон. — Если мы их растрогаем до слёз, то победа наша, а если всё будет уныло и скучно, чего я и боюсь, то нас даже слушать не будут, — заметил Бейн. Алек выводил слова припева на бумаге, надеясь, что у него получится внести свою лепту. Пока что из всей этой компании ему самым адекватным на данный момент показался Рагнор, поэтому он решил посоветоваться сначала с ним, перед тем, как предлагать свои слова остальным. Пока Магнус разбирался с Саймоном и подключившимся к их спору Рафаэлем, Лайтвуд подошёл к барабанщику, шёпотом у него спрашивая. — Это слишком убого? — парень протянул листок. «День за днём, год за годом, Не ведись, ничего не изменится, Торопись, подставь спину невзгодам, Сердце лёд, оно не согреется.» Фелл несколько раз перечитал строки и наморщил лоб, что-то обдумывая, а затем забрал у Александра карандаш и вывел чуть ниже. «День за днём, год за годом, Улыбнись, и всё в жизни изменится, Оглянись, скажи нет всем невзгодам, Сердце растает, вспыхнет, согреется.» — Твой припев можно использовать между всеми куплетами, а это на последний, — он показал на свои слова, — Магнус попросил жизнеутверждающе. Мне нравится, как всё звучит. — Фелл кивнул Алеку, показывая большой палец. — Что-нибудь придумали? — к ним направился Бейн, замечая странную активность, и, не дожидаясь ответа, выхватил листок, изучая два разных почерка. Не трудно было определить, что кем написано. Саймон и Рафаэль прекратили на время свои разборки, тоже обращая внимания на слова. Магнус зачитал их вслух, и Льюис и Сантьяго переглянулись, сразу же кривясь, столкнувшись взглядами. — Шикарно, — выразил своё мнение Саймон. Испанец только кивнул. А Бейн пристально уставился на Лайтвуда. — Скажи, когда ты успел побывать в моей голове, Александр? — усмехнулся Магнус, — Я бы написал точно так же. Это идеально. Алек пожал плечами, пытаясь не заострять внимание на похвале. — А насчёт моей шедевральной концовки ничего не хочешь сказать? — скривился Рагнор, заставляя Бейна улыбнуться. — Мне очень интересно посмотреть, как вспыхнет сердце, — азиат покачал головой — Ну знаешь, пламенем страсти и огнём любви, как там говорят, — Рагнор взглянул на Магнуса, а потом перевёл глаза на Алека, — Почувствуешь скоро, короче. — Ладно-ладно. Тогда всё оставляем остальное из слов? — спросил Бейн. — Предлагаю убрать два четверостишия, а то все устанут слушать четыре куплета и ещё кульминацию, до неё все успеют заснуть, — предложил Рагнор. — Ну, спать здесь будешь только ты, — покачал головой Магнус, — И так, что уберём? — Там где спорные моменты и слова не вяжутся, например: облик хилый, Магнус, что ты курил?! — Сантьяго закатил глаза. — Это Саймон у нас хилый, а облик должен быть блёклым. — Я рифму сохранить пытался, — оправдался Магнус, перебивая возмущающегося Саймона, — Кстати, ребята, у меня к вам одна просьба, короче, предлагаю всем немного использовать косметику на сцене и одеться в одном стиле. Мы всё-таки группа. Я попытаюсь сделать для нас футболки «Survival», а на верх накинем какие-то рубашки или кожанки и вниз чёрные джинсы. Конечно, не модели, но хотя бы это всё выполнимо, и ещё с волосами что-нибудь сделаем, согласны? — Саймону уже ничем не помочь, — не удержался от комментария Рафаэль. — А косметика обязательна? — осторожно спросил Алек. — Для тебя да, — слишком медовым тоном пропел Магнус, было видно, что он что-то задумал. В принципе, он просто хотел увидеть Алека таким. — Ладно, поговорим об этом, когда сделаем песню, давайте репетировать, чересчур много болтовни, — прервал их Фелл. И все закивали. Лайтвуд принялся наигрывать мелодию на фортепиано, Рагнор сразу же взялся за барабанные палочки, а Саймон с Рафаэлем ещё долго не могли разобраться с партиями. Магнусу пришлось начинать петь несколько раз. С Алеком они чередовали куплеты, а припев пели на несколько голосов вместе с Льюисом. Через два часа споров, пения, криков и импровизации все были выжаты полностью и решили дать себе несколько минут отдыха, Рагнор ушёл, чтобы встретиться с Катариной, а Саймон — с Рафаэлем, чтобы попить кофе или разлить его друг на друга. Магнус тоже куда-то удалился, и Алек уже подумал, что ему удастся спокойно что-нибудь поиграть, но не тут-то было, в комнату опять вернулся Бейн. — Нам нужен ещё один синтезатор, чтобы играть в четыре руки, я завтра привезу из дома, — сказал он, и уселся пока что рядом с Александром, — Давай немного попробуем. Лайтвуд кивнул и начал играть мелодию, написанную на отксеренном нотном листе, пытаясь не обращать внимания на сидящего рядом, а Магнус принялся подбирать что-то в диапазоне контроктавы. — Гармония не та, — Алек остановился, слыша, как Бейн цепляет не те клавиши. — Хорошо, я к следующему разу напишу всё и буду играть внимательнее, просто сейчас я ещё не вижу картину полностью. — Магнус вздохнул. Он вымотался, очень устал и нуждался сейчас в поддержке, а не в замечаниях, — Слушай, Александр, ты злишься на меня, я чем-то тебя обидел? — Ты о чём? — Лайтвуд не понял, к чему ведёт Бейн. — Просто у меня такой неприятный осадок остался на душе, когда ты сбежал от меня позавчера, а вчера, у Имаджин, ты смотрел на меня так, будто ненавидишь. Прости, если я что-то сделал не так, я не хотел. — Нет, я не ненавижу тебя, Магнус, — Алеку стоило сказать «ты мне нравишься, и я ревную», но он сказал, — Тут проблема в другом. Иногда я чувствую себя лишним в группе. Вы так давно начали петь вместе, а я только пришёл… — Это не умаляет твоей важности, Александр, извини, я постараюсь это исправить, — Магнус положил руку ему на щёку, заставляя повернуться и посмотреть ему в глаза. — Ты тот, кого мы давно искали, ты неотъемлемая часть, запомни это. А дальше Бейн немного потянулся вперёд, желая поцеловать манящие губы, но его вовремя остановила открывающаяся дверь.