Survival

Skillet — Salvation — А ну стой, — крикнула девушка, тихо подбираясь к человеку в чёрном, и на всякий случай ударила его шваброй, сбивая с ног. — Ой, зачем же сразу бить?! — возмутился тот, пытаясь подняться с пола. — Ты вообще-то находишься на частной территории, — оправдалась Майя, с интересом разглядывая его. — Хозяйка — моя мать, так что я имею право здесь находиться, — ошарашил её парень, снимая с головы маску, — Джонатан Моргенштерн. Приятно познакомиться. — он улыбнулся, наконец вставая на ноги. — Да кем бы ты ни был, что ты здесь забыл?! — Майя знала о его существовании, но всё равно его появление именно здесь, именно сейчас, именно так было очень подозрительным, так что она хотела уже позвонить Джослин. — Долгая история, я надеялся поговорить с матерью, — заявил он. Майя окинула его скептическим взглядом. — И именно поэтому ты одет как вор? — спросила она. Парень тяжело вздохнул. — Отец попросил меня достать кое-какие бумаги из сейфа, и я сделал вид, что его послушался, на самом деле, я не хотел этого делать, я на стороне мамы и хочу помочь ей, — объяснил Джонатан, только Майе почему-то слабо верилось в его слова. — Давай ты всё скажешь Джослин сам. Я её сейчас наберу и дам тебе трубку, а ещё лучше — попрошу её прийти, — Робертс получила на свои слова кивок. — Хорошо, как скажешь. — Джонатан покорно встал, дожидаясь её действий. У него были свои планы и свои интересы, и он надеялся, что всё получится.

***

Роберт Лайтвуд принялся помогать Валентину Моргенштерну закрыть кафе Джослин, как только узнал, что его ребёнок поёт там, он считал такое поведение неприемлемым для Александра, но расплачивалась за всё мисс Фэирчайлд. — Роберт, — обратилась к нему Мариза, отрывая от работы. — Слушай, пора уходить от Моргенштерна, он ведёт свои дела нечестным путём и мы можем здорово поплатиться за работу с ним. — Но разве не ты сама хотела закрыть кафе? — удивился муж. — Да, — кивнула женщина, — Но Алек всё равно будет петь, он может найти другое место, если это заведение закроют. Он при любом раскладе не потеряет связь с группой. — И как ты предлагаешь действовать? — Роберт не понимал, к чему клонит его жена. Неужели она хочет оставить всё на произвол судьбы? — Не знаю, но, мне кажется, нужно просто подождать и посмотреть, что из этого будет. Алек практически не изменился, не стал каким-то плохим. Макияж он больше не делал и вызывающе так не одевался. Давай дадим ему шанс! — предложила Мариза. Она волновалась за сына, часто была вспыльчива и упряма, но иногда в её голову приходило здравомыслие и женщина могла принимать верные решения. — Хорошо, давай посмотрим, что из этого получится, — Лайтвуд послушался жену, а ещё ему интуиция подсказывала не связываться с Валентином. Он поставил себя на его место и задал вопрос. Как бы он поступил с Маризой, если бы они поссорились и развелись? И он был уверен, что никогда бы не стал так мстить. Моргенштерн вëл себя подло, и Роберт точно понял, что пора заканчивать всякие с ним дела. А в это время Магнусу на почту пришло письмо, что они прошли на следующий этап конкурса и могут готовиться к новому выступлению, которое должно состояться через две недели. С одной стороны, парень очень обрадовался, но с другой, — это была крупная подстава, потому что за две недели невозможно не то что сделать целый номер, сложно даже песню написать — музыку или слова. Бейн сразу же отправил сообщения всем членам группы, которые они, конечно же, прочитали только утром, а Магнус сам работал всю ночь, пытаясь создать новую песню. Он был воодушевлён и счастлив, потому что всегда мечтал выступать на конкурсах и заявлять о себе перед людьми. А Джослин разбиралась со своим неожиданно появившимся сыном и, выяснив, что он точно на её стороне, попросила у него последить за действиями Валентина и держать их под контролем. Женщина полностью восстановилась после предательства практически за день. Она была очень сильной и непреклонно шла к своей цели — обеспечить дочери и её друзьям, которые стали ей как родные, счастливое будущее.

***

Алек не был рад новому конкурсу, потому что знал, что всё снова пойдёт через одно место. Он то хотел опять избегать Магнуса, хоть и обещал ему совсем другое. Парню просто было страшно, к чему могут его привести эти неправильные чувства. Джейс так увлёкся Клэри, что не рассказал сестре о поцелуе Алека с Магнусом, это сделало у Александра на одну проблему меньше, но остальные никуда не хотели деваться, увы, их нельзя было запереть в шкафу и держать там, а сам Лайтвуд как раз сидел в таком шкафу и боялся из него выйти, хоть он и знал, что его примут, не все, но большинство — да. Алек пошёл в институт больше для проформы, его мысли всё равно находились в другом месте. Все они крутились вокруг Магнуса. После учёбы Александр сразу же отправился в кафе, перехватывая немного еды, и пошёл в комнату для репетиций. Там находился пока что только Бейн, и Алек мог как раз с ним всё прояснить, хоть вчера они уже и попытались сделать это. — Ты знаешь про конкурс? — спросил Магнус, что-то внимательно выводя в тетради. — Да, ты прислал, — Алек выдавил улыбку, садясь за фортепиано рядом с ним. — Я не мог сегодня уснуть, поэтому всю ночь пытался написать песню, но у меня что-то не совсем получается, на тебя вся надежда, — Бейн посмотрел на Александра. А ведь и правда, он был совокалистом и тоже больше всех работал с текстом. Магнус наклонился к замершему Лайтвуду и совсем легко коснулся его губ. — Я не знаю, попробую сейчас, — Алек принялся что-то наигрывать на фортепиано, надеясь, что на мелодию придут и стихи. Он боковым зрением прочитал то, что написал Магнус: «В чём смысл? Может быть в любви? В тех людях, что нас окружают? Когда останемся одни, Поймём, что так не все считают». — Мне не нравится моё, — заметил его взгляд Бейн, — Можешь даже не читать. Здесь слишком много вопросов и ещё… Магнус не успел договорить, потому что Александр скользнул глазами вниз, к последнему куплету: «В чём смысл? Может, просто жить? Не знать ни радости, ни горя, Послать к херам и сжечь, спалить Все планы, что могилу роют». Лайтвуд зажмурился, пытаясь переварить все эти строки. И он осознал, что Магнусу сейчас очень сильно плохо, раз он пишет подобное. — Магс, — Алек притянул его к себе за руку, — Это из-за отца, да? Бейн покачал головой, он не хотел открывать настоящую причину своих страданий, а она была довольно хорошо ясна и, если бы Александр копнул немного глубже, он понял бы, что проблема именно в нём. Магнус не знал, как себя вести, ему хотелось сказать Алеку всё на чистоту, но он боялся ответной реакции и посыла на три весёлые буквы. — Я хренов оптимист, просто, не обращай внимания, Алек, не могу я сделать нормальный осмысленный текст не о чувствах и с хорошим посылом. А о чувствах писать не хочу, это чересчур заезженная тема и для рока она не слишком подходит. Мне хочется чего-то нового, — Магнус замотал головой, разрывая листок пополам и швыряя его на пол, но Алек тут же поспешил его поднять и восстановить. — Тише. Это ещё может нам пригодиться. Будет интересно звучать как припев где-нибудь, — Алек отложил его на пюпитр и всё своё внимание сфокусировал на Бейне. — Пожалуйста, не молчи, скажи, что не так. Я не смогу успокоиться, пока не поверю, что ты в порядке. — Всё хорошо, — Магнус опустил голову ему на плечо, вздыхая, — Расслабься, милый, сделай вдох, скажи, что это всё пропало. Здесь не скрывается подвох, ах, если б выход небо знало. Алек внимательно прислушался. — Что это? — он боялся шелохнуться, чтобы не помешать Магнусу, сейчас он лежал на его плече. — Стих, я писал его когда-то давно, опять же, о несчастной любви. Можешь считать меня сентиментальным, но меня правда трогают эти темы, пусть кто-то и считает их несерьёзными, — рассказал Бейн, но он всё равно хотел песню на другую тему. Писать про политику было не лучшим решением, про счастье казалось ему слишком позитивно. В голову пришла идея, но она тоже была плохой. — Он красивый, расскажи, что там ещё было, может его как-то переделаем? Александр одновременно пытался что-то фиксировать на разорванном листке. Магнус вздохнул и принялся декламировать: «Твои слова опять горят И тают, не достигнув цели, Всё решено, постройтесь в ряд Все чувства, что в нас уцелели. Ты отступил, ты сделал шаг, Качая головой уныло, Теперь в душе твоей лишь мрак, Нет гордости, тепла и силы, Поверь, я знаю наперёд, Болеть в груди не будет долго, Открой глаза, тебя уж ждёт Прямая от меня дорога. И всё же сохрани в себе Тот свет, что открывал нам двери, Нос к носу и губа к губе, Не плачь, любимый, о потере». — Это очень красиво, Магнус. Честно, я не очень люблю поэзию и практически не понимаю её, но твои слова такие искренние, ты прекрасно пишешь и я просто не могу не сказать, как повезёт тому человеку, с которым ты не будешь прощаться в своих стихах. — проговорил Александр, заставляя Бейна вздрогнуть. Все эти стихи были о нём, посвящены только ему, что хорошие, что плохие, что с грустным концом, что с счастливым. Александр был именно тем стержнем, вокруг которого крутилось всё творчество, он давал ему силы творить дальше и вдохновение, он мог отобрать желание что-либо делать одним своим словом. — Александр, — Магнус уже готов был сказать или хотя бы намекнуть, но в комнату ворвались Рафаэль и Саймон. — Ну что, за работу? — проговорил Сантьяго. — У кого есть идеи для песни? — Мы как раз обсуждали, — ответил Магнус, смеряя их убийственным взглядом и возвращаясь к музыке. Видимо, нормально объясниться с Лайтвудом они никогда не смогут. — Отлично, какие варианты? — Рафаэль был настроен слишком позитивно, и это пугало, просто он пытался всеми силами избегать Саймона, потому что тот пробуждал в нём нечто особенное. Льюис же делал вид, что не замечал этого, он, может, и правда не замечал. Всё было хорошо, Саймон полностью оправился после взрыва, у него теперь имелась прекрасная личная жизнь, ему можно было завидовать, чем и занимался Рафаэль, но вместе с этим испанец волновался за него. — Где Рагнор? — спросил Александр. — Он спит в кафе за столом, позвать? — спросил Льюис, получая утвердительные кивки. Когда все собрались, Магнус прочитал им ещё раз свои стихи, получая привычные смешки Рафаэля и Саймона и понимающий взгляд Рагнора, который знал, к кому обращается Бейн. А Алек смотрел восхищённо. — А что у тебя, Александр? — спросил азиат, как только закончил. — Я видел, ты что-то писал. Лайтвуд покачал головой, протягивая ему бумажку, чтобы он прочитал их сам. Алек понимал, что получилось плохо, что по теме, что по исполнению. «Стоишь на обрыве Молитвенно руки сложа. Ты сделаешь шаг? Постой, не погибла душа? Всегда выход есть, Осталось решить, Идти дальше прямо И согрешить, Сдержаться на грани, За надежду схватясь, Нанести себе раны, Втоптать душу в грязь, Услышать молитву, Упасть на колени, Прислушаться к ритму, Убрать все сомненья, Твоё сердце бьётся, Оно не устало, Оно соберётся, Ему было мало…» Магнус покачал головой, а это ещё Александр спрашивал: всё ли с ним хорошо. Такой вопрос нужно было задать самому Лайтвуду. Последние строчки Бейна просто убили, потому что они явно не предвещали ничего хорошего. Алеков лирический герой закончил плохо. «И сделав шаг вперёд, замри В пучине боли и отчайнья, Закончились победы дни, Кому важны твои метанья? Прощай, ты больше не живой, Отстань, пусти мою ладонь, Теперь покончено с тобой, Всё в прошлом, твой потух огонь». — Я знаю, что это не подойдёт, — Алек грустно улыбнулся. — Из этого получится неплохая рок баллада, но слишком много здесь суицидальных мыслей. Мы потом ещё об этом поговорим, — покачал головой Бейн. — Может нам и нужно сейчас что-то, что будет пробирать до слёз? — предположил Рафаэль. — Слишком уж всё жизнерадостно. Ребята почувствовали, что вернулся прежний Сантьяго, обожающий подобного рода вещи. — Не знаю, — протянул Саймон, он никогда не соглашался с Рафаэлем. — А мне кажется, жизнерадостность — это всегда хорошо, ну, или хотя бы возьмём стихи Магнуса про любовь и добавим красивые припевы и куплет, что всё закончилось хорошо. — Всё как обычно, — усмехнулся Бейн, — Ну, что ж, тогда за работу.