Гончая

Силко не успел передать ключики ко всему, но до одной простой вещи Севика догадывается сама: Джинкс нельзя управлять, но её можно приучить. К сожалению, её тяжелая рука не была создана, чтобы гладить. Она ненавидит следы на своём белом до синевы подростковом теле, но её мнение кого-то мало волнует. Она уважает силу — и Севика сжимает её за бёдра, кусает её за шею, слушая удивлённые и покорные вздохи. Оказалось, стоит лишь пришпилить бабочку, и она уже не так рыпается. Все боятся девочку, подорвавшую Совет — даже обнаглевшие хим.бароны, почувствовавшие свою свободу. Джинкс нельзя держать на цепи, иначе порвёт звенья и твою глотку, Джинкс принесёт голову Баронессы, если сама захочет, если найдёт в своей дурной головушке для этого потаённый смысл. Прямо на блюде, изрисованном графитти, подаст к вечерному столу Севики. Джинкс ластится к ногами и гладит лодыжки, когда опускается вниз. Разрешать ей — до удушья мерзко и самую каплю страшно, но Джинкс любит свободу. Язык её умеет не только болтать. Её клинит на сестре, и Севика лишь подкидывает дров в огонь — «Слышала, Вай стала миротворцем», «Слышала, она помощница Кейтлин Кирамман». Симпатичное личико кривится от ненависти и отвращение, но глаза — другие, не её прежние — остаются отрешенными. Пилтовер ждёт ночью очередной взрыв без причины и пара издевательских рисунков с Вай и Кейтлин в неоднозначных позах. Севика как-то воспитывала одичавшую собаку. Животные в Зауне — редкость, но эта была невероятно живуча и зла. Приручить её получилось, лишь позволив ей жить так, как она жила — и ставить на место, если пасть открывалась на неё. Гончая Зауна мелькает синим пятном по всему клоповнику, и оставляет за собой хаос, разрушения и гору трупов. Ей просто не нравятся люди. Просто что-то в съехавшей кукухе клинит на нанесении вреда. Иногда она придушивает Джинкс механической рукой и отрешенно наблюдает, как в её глазах вспыхивает искренний, неподдельный восторг.