Ты от любви захочешь отравиться ядом

— Ну-ка покрутись. И парень выполняет требование, крутясь прямо-таки как танцовщица на льду, демонстрируя чуть широкий в плечах, но от того не менее симпатичный пиджак, прикрывающий неплохую талию, на которой и держится небольшая тёмная юбочка. Никита с самого начала был уверен, что этот образ будет смотреться сногшибательно, и ожидания оправдались. А тут если в жизни настолько пиздато, то какие фотографии будут.. Фотографии? Именно и точно. Фотосессия была запланирована ещё несколько недель назад и Лебедев готовился к ней что ни на есть тчательно, действительно искренне волнуясь, как весьма провокационный и экстравагантный образ воспримет его аудитория, да и другие пользователи интернета. Да, по всем канонам устоявшегося менталитета мужчина не должен надевать юбки и платья, но двадцать первый век несёт за собой новые права и свободы. А для Никиты любое его решение - его личное мнение и дело, да и поглазеть на парня в такой одёжке также звучит весьма заманчиво, ведь тот по просьбе не оденет то же платье в домашних условиях, упрямый слишком, хоть и точно знает, что Катане только в кайф. Хотя насмотреться на прелестные ножки Никита всё же сумел, пока Коля бегал из комнаты в комнату, демонстрируя каждый раз новый наряд, что не осталось без глупых шуток и спонтанных поцелуев с небольшими протестами. Выглядело всё как в анекдоте: снова новая юбка, хоть Никита толком не понимает, чем она отличается от предыдущей и вопрос вроде «Ну как?». Стояло только ответить «Нормально», как кусок ткани уже летел в лицо, пока Лебедев удалялся в поисках новой. Но образ, в итоге, выбрать удалось, потому Коля сейчас и предстал перед Катаной в практически финальной и полной версии, разве что пока не хватало последней детали - роликов. На них тот кататься умеет, но не особо, азы знает, можно сказать. Да и без них образ выглядит потрясающе, хотя Никите пришла в голову идея одеть его вместо чёрных носков в какие-нибудь подколенники, либо же чулки. Разве что вид любимого в чулках прервал бы любые попытки терпеть и сдерживаться. В любом случае, он и так сейчас доволен его видом очень даже, разглядывая каждую мелочь отдельно. — Прелесть. Самодовольную ухмылку на пухленьких губах видно издалека, да и пытаться спрятать её он не хочет. Вонзив прожигающий взгляд в эти самые губы, Никиту посетила вполне интересная мысль - увидеть, как ярко алая помада ровными мазками ложиться поверх них, только и подчёркивая форму ещё больше. Хотя, скорее всего, тот бы не согласился, ведь после фотосессии с тёмной помадой говорил, что никогда больше не накраситься подобным. Ну, слушай, может помада просто некачественная была, верно? — Сможешь смотреть на свою прелесть на фотографиях. Повилять хочет значит. Но приглашению в своеобразную игру нужно отдать должное, ведь отказаться от столь манящего соблазна невозможно. По крайней мере, Никита не имеет настолько огромную силу воли, поэтому зеркалит его ухмылку, подзывая ближе еле заметным жестом. А Коля идёт, но не приближается к рамкам запрещённого, останавливаясь практически перед коленями того. Чёрт бы тебя побрал, Коленька, вблизи даже лучше. Но порывы провести по коленям, бёдрам и выше, забираясь под синтетическую тёмную юбку, очерчивая упругие формы подавляются, заменяясь желанием.. Поиграть? Верно? Этого ведь хочет его дорогой? Неспешно тянется вверх, поднимая голову, пока пальцы не нащупывают совсем воздушную ткань рубашки, движутся ещё на пару сантиметров выше, цепляясь за две кремовые шлейки, чем-то напоминающие галстук, да и находятся они на том же уровне. И тянет. Тянет к себе, вниз, заставляя нагнуться, дабы шёпот, отличающийся от обыденных громких тонов, смог долететь до его слуха. — Сядь. Коленька уж больно непослушно и развязно себя ведёт, и касается это не только лишь практически вседозволенности в поведении на трансляциях. Глупые шутки дома, подколы, после которых тот и извиняться не собирается, уходя на очередную вечеринку, оставив Никиту сам на сам со своими мыслями и часто обидами. Но не сейчас. Сейчас пришла пора чуть подрессировать его и поумерить пыл. Лебедев выдыхает, кажись, настолько шумно, что слышно даже фотографу, едущему прямо в данный момент на студию. Ёбанный профессионал, Никита мог бы и сам сделать эти несчастные несколько снимков, а позже и пополнить личную коллекцию первыми работами. К примеру, неплохой бы получилась фотография с разложенным Коленькой на столе, с задёртой юбочкой, в съехавшем с плеча пиджаке, рубашкой, не скрывающей живот, раскрасневшимся, буквально полыхающим всеми оттенками красного, с запрокинутой головой, что помогает хоть чуточку спрятать своё личико от объектива, но по растрёпанному сплиту на голове всё ставало бы понятно. Или же сделать один снимок прямо сейчас. Ведь этот взгляд, виднеющийся теперь снизу, полон шалости, и по единому ему можно точно сказать, что нравится всё не только Никите, который, впрочем, и не перестаёт держать те же еле персиковые шлейки в руках. Точно как поводок, только лишь ошейника не имеется. В общем-то, брюнет не против бы и повторить подобное, наслаждаясь схожей картиной и дома, вот только продолжение совсем не для публичного размещения. Дёргает только сильнее, заставляя поднять подбородок выше, когда зрительного контакта точно уж не избежать. Да и кто из присутствующих здесь хочет его избегать? В тёмно-карих глазах напротив виднеется далеко не стеснение или испуг, а самое настоящее разгоряющееся пламя, провоцирующее появление новых фантазий в голове. Что если бы я трахнул тебя прямо у этого ебучего гринскрина, прижав к стенке, блуждая ладонями под, больно напоминающей женскую, блузкой, пока молния внизу вжикает, оставляя тебя лишь в этой несчастной рубашечке? Звучит очень даже заманчиво. — Хороший мальчик. Проговаривает одними губами, протягивая перед ним собственную ладонь тильной стороной вниз, что вызывает невольно появившуюся дрожь, разливающуюся по телу всё новыми и новыми волнами. Почему он раньше не додумался до такого действенного метода? — Дай лапку. Это точно он говорит? Но, несмотря на отсутствие сомнений, приказ выполняется чуть затянуто, и в его ладони оказывается чужая, скрывающаяся под кожаной облегающей перчаткой, от которой чуть веет прохладой, и она контрастирует с тёплой, сказать даже горячей ладонью Никиты. Как же, блять, ты сейчас привлекательно выглядишь с этой одной надетой перчаткой. Если бы я использовал эту самую перчатку вместо кляпа, позволяющего хоть на некоторое время заткнуть тебя вместе с твоей разговорчивостью, пока ты бы пытался закрыться единственным оставшимся на плечах пиджачком, но все попытки заканчивались бы неудачей, ведь руки напрочно были бы закреплены над твоей головой. Хотел бы? Конечно же хотел бы, кто ж сомневается. — Чего так вяло, ты же хочешь остаться хорошим мальчиком, правда? Кивок значит многое в данной ситуации, потому Никита стягивает перчатку, и словно это даёт ему ещё больше неограниченной власти. Которой, к сожалению, воспользоваться сейчас не выйдет, ведь дверной звонок выдёргивает из сладостной пелены, заставляя вернуться в обыкновенную фотостудию, где не хватает лишь одного, чем, а вернее кем, оказывается и сам фотограф. Чёрт бы его побрал, профессионал хренов.