Застывший момент во времени

Он нашел ее на балконе, вдали от шума вечеринки. Клара задумчиво всматривалась в небо, облокотившись локтями на парапет. Умиротворенная, она безмятежно вглядывалась в сверкающие звезды в тёмной синеве. Внутри помещение пестрило смехом и обрывками разговоров — люди танцевали и праздновали. Доктор остановился на полпути, любезно поблагодарил молодоженов за приглашение и двинулся дальше, неся два бокала шампанского — один для себя, второй — для своей спутницы. Он отыскал ее, по обыкновению, там, где ожидал увидеть меньше всего. Клара была еще совсем юной девушкой, и он полагал, что ей по душе подобного рода мероприятия, где можно было вдоволь повеселиться, но, видимо, ошибался. Даже спустя несколько лет совместных путешествий она оставалась полной загадок. Клара стояла одна — неправильно одинокая, прекрасно-мечтательная, потерянная в этом волшебном, необъятном подлунном мире. Он мог видеть ее только со спины, но этого было достаточно, чтобы его сердца пропустили один гулкий удар за другим. Доктор замер на месте, околдованный красотой ее дивного образа. На ней было надето кремового оттенка вечернее платье — длинное, оно плотно облегало фигуру — короткие волосы свободно лежали, почти касаясь плеч. Не склонный к патетике, он вдруг подумал, что она походила на ангела, окутанного мягким лунным отблеском, и охваченный смущением от такого невольного лирического сравнения, улыбнулся сам себе. В груди защемило от нахлынувшей волны тёплого чувства, и он поймал себя на мысли, что никогда прежде она не казалась ему настолько прекрасной как в это мгновение. Быть может, все дело было в особенном освещении или же простом осознании тихого, невыразимого счастья — трудно было сказать, но он пообещал себе, что этот образ запечатлеет в памяти навсегда, не забудет, что бы ни произошло после. Будет неизменно помнить этот вечер, эти минуты и все окружение. Если его настигнут мрачные дни, он выйдет на свет этих воспоминаний. Доктор сглотнул, ощутив внезапную сухость в горле. Легонько толкнув дверь рукой, вышел на террасу, и замедлив шаг, направился к своей спутнице. Клара не испугалась, даже не вздрогнула. Он поставил два бокала с игристым на парапет между ними и молча присоединился к созерцанию пленительного мира звезд и луны. Она коротко поблагодарила его за напитки и, взяв бокал, сделала скромный глоток. Доктор тоже пригубил, и, не в силах оторвать от девушки глаз, стал рассматривать ее лицо, пытаясь определить от чего та была так грустна.  — О чем ты думаешь? — спросил он после нескольких минут молчания. Зная ее лицо наизусть, Доктор мог воспроизвести каждую черту по памяти, умел различать множество эмоций, которые она порой прятала за дежурной улыбкой. Клара повернулась и взглянула на него с кротким замешательством. Ее глаза блестели влажным блеском, отражали звезды, сияющие над их головами, губы подрагивали в искренней полуулыбке. В этот вечер Клара казалась сентиментальнее обычного, и он заметил, как утомили ее все события уходящего дня — очередное путешествие, погоня, цепкий страх и долгожданная радость. На него тоже стала нападать лёгкая усталость. Но Клара Освальд никогда бы не признала, что измотана, стараясь показать себя такой же гордой и сильной. Но Доктор не забывал, что она — человек, а значит отдыхать ей нужно было больше. И даже если Клара солгала бы о своем самочувствии, он бы все равно знал правду. — О том, что звезды сегодня очень красивые, — ответила она и, взяв Доктора под руку, прислонила голову к его плечу. Он поборол внутреннюю дрожь и попытался расслабиться. Клара продолжала всматриваться вдаль, время от времени потягивала шампанское и, крутя бакал в руке, задумчиво всматривалась в разноцветье переливов в хрустале. — Я думаю, мне всегда будет мало. Всей этой сумасшедшей беготни и безумных приключений, — Клара тихо, мечтательно вздохнула и вновь затихла. Доктор осторожно накрыл ее ладонь своей, мягко сжал. Если девушка и удивилась, то не показала этого. Их пальцы переплелись, и он прижался своим плечом к ее, слегка приклонил голову, и Клара закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущению умиротворения и блаженного утомления, медленно растекающимся по истомленному телу. — И правда, — прошептал Доктор, — очень красивые. Можно ли было не согласиться? Он прожил тысячу лет, большую часть из которых провел в странствиях. Он редко путешествовал один, но за все это время повидал так много: просторы Вселенной, смерть и рождение сверхновых, скитался до конца времени и — дальше. Узрел тайны будущего, прошлого, всего, что только можно познать и, даже это не было пределом. Он жил, любил, потерял больше, чем кто-либо, и все же ничто не было так прекрасно как это ночное небо. По прошествии стольких лет Вселенная по-прежнему оставалась для него волнующей тайной, будоражила воображение и вызывала головокружительный восторг, который он с удовольствием разделял вместе со своим храбрым спутником. Неважно, что он видел и пережил — Доктор словно заново открывал для себя все чудеса мироздания ее глазами. Задумавшись об этом, он ощутил, как его снова начало захлестывать опъяняющее чувство нового и неизведанного, что-то схожее с ярким приливом адреналина, словно он впервые ступает на борт ТАРДИС, представляя все то неисследованное и поразительное, что ждет впереди. Возможно ли устать от этого? Как ему могло хватить ее радости, ее изумления? Что бы она ни испытывала, испытывал и он. Она источала собой так много, заставляя его чувствовать себя живым. Живым и важным для кого-то — а это было много больше того, чего он мог когда-либо желать. Клара вдруг отстранилась, отставила бокал. Доктору стало не хватать теплоты ее прикосновения. Девушка медленно повернулась к нему. Лицо ее было близко, ее глаза изучали его. — Потанцуй со мной, — прошептала она, и в ответ он только изогнул свои окладистые брови в лёгком изумлении, — пожалуйста. Не нужно было повторять дважды. Она смотрела с мольбой, безмолвной и тихой, и разве мог он отказать? Доктор с нежностью улыбнулся и протянул ей руку как истинный джентльмен. Клара тихонько усмехнулась и уверенно приняла ее. Он вспомнил, что в этом теле еще никогда не танцевал, но, если ему не изменяла память, это было совсем нетрудно. Все, что нужно было делать — следовать за ритмом их бьющихся сердец. Другая его рука легла девушке на талию, а она положила свою на его плечо. Клара казалась такой маленькой, и из-за разницы в росте ей пришлось подняться на цыпочки, чтобы дотянуться, и Доктор не удержался, чтобы не улыбнуться про себя. Они мерно покачивались, пока песня, едва слышимая, звучала вдалеке, но им было все равно. Они танцевали не из-за музыки — они танцевали от чистого, неизьяснимого счастья и естественной потребности быть рядом друг с другом. Доктор поддерживал зрительный контакт на протяжении всего их импровизированного вальса. Клара улыбалась. Она улыбалась, как никогда прежде — все ее лицо светилось. Он улыбался ей тоже. Можно ли было не улыбаться в ответ? Их ноги двигались будто сами по себе, а красивая лунная туманность освещала их лица. Они танцевали для звезд, для луны, для множества планет. Они танцевали свое счастье. И когда музыка стихла, они не остановились. Люди начали покидать зал, но двое остались. Все было так, как и положено, только Доктор и Клара Освальд. Клара перестала двигаться, и он тоже. На мгновение Доктор уловил тень сомнения, промелькнувшую на ее красивом округлом лице, и вдруг ясно понял ее намерение. Она нерешительно потянулась к нему, давая возможность оттолкнуть, если бы он захотел, и осторожно прильнула, устроив голову на его груди. Он крепче прижал ее к своим двум сердцам, так сильно бьющимся, и сомкнул руки за ее спиной. Клара закрыла глаза, держась за Доктора. Он положил подбородок ей на макушку, и, почувствовав исходивший от ее волос цветочный аромат шампуня, позволил себе раствориться в таком приятном и родном запахе. Именно в этот момент Доктор осознал насколько ему было страшно. Он обнял девушку сильнее, словно боялся, что она исчезнет или кто-нибудь увидёт ее от него. Но он не хотел терзать себя — сейчас все эти непрошенные страхи не имели значения. — О чем ты думаешь? — спросила Клара негромко, повторяя его же сказанные ранее слова. Доктор глухо усмехнулся и сглотнул комок, застрявший в горле. Это был простой вопрос, но не было единого ответа. В его голове пронеслись десятки мыслей, напоминающих об ошибках прошлого, о которых он сожалел до сих пор, и тоске по давно ушедшему. Но он не должен вспоминать об этом сейчас. Сейчас его ум был спокоен, утешенный музыкой и присутствием рядом Клары. Не нужно было тревожиться о спасении целой инопланетной расы, беспокоиться за чье-то будущее. Сегодня — только настоящее, только ощущения, прямо здесь, прямо сейчас, с ней. Если бы он только мог дать ей хоть какой-нибудь знак. Если бы мог сказать ей все, что хотел, без всякой глупой робости и чувства вины. Но не мог. Потому что он был Доктором. — Я думаю… думаю, что счастлив, — ответил он через некоторое время, — Клара отстранилась и взглянула на него, быть может, удивленная его честностью, — именно в такие моменты я ловлю себя на желании остановить время. Все должно было закончиться, и осознание этого отдавалось в груди чем-то невыносимо болезненным. Доктор не любил концовки, и хотя изо всех сил старался не думать слишком много об этом, не мог отогнать тихую печаль, что подкрадывалась так неумолимо. Их короткое и хрупкое мгновение счастья, скрытое ото всех, еще продолжалось, но его душа уже разрывалась от мысли, что миг расставания скоро наступит. В этот день, как и в другие, они будут вынуждены разойтись. Но впервые за очень долгое время он представил, что все будет хорошо, если этот день не закончится никогда, останьтесь они здесь, танцуя до исхода своих жизней. Клара видела Доктора насквозь, легко угадывая о чем тот думает, и очаровательно надула свои губы, а после обхватила рукой его щеку — жест, к которому он постепенно привыкал. Доктор прикрыл глаза, наслаждаясь теплом ее прикосновения, и с особенным трепетом поцеловал ее ладонь. Клара хихикнула, и одного этого было достаточно, чтобы растопить оба его сердца. — Знаешь, я думаю, что тоже счастлива, — сказала Клара. И это была правда. Он чувствовал. Доктор взял обе ее ладони в свои, прижал к своей груди, где горячо бились два сердца. Они посмотрели друг на друга. Клара тихо, радостно рассмеялась, и он вместе с ней. Клара засмеялась, и внезапно весь мир показался лучше. Они были счастливы, и это было то единственное, что имело значение. Он прижался лбом к ее, их носы соприкоснулись, оба прикрыли глаза. Как бы сильно он не желал, не был способен остановить ход стрелок на часах, что неумолимо бежали вперед, но, быть может, это вовсе и не было нужно. Он знал, что все когда-нибудь закончиться. Но не сейчас. Ночь только расцветала, и как бы они ни устали, еще оставалось время для последнего танца.