Спец, Дитя, Хаос и Тень

— Располагаемся, друзья мои. Есть кресла, есть диванчик. Чем скорее покончим с этой канителью, тем лучше. Темновато. Хорошо бы, конечно, огня немного…сделаешь? Вкрадчивый вопрос этот адресован был тонкоплечему сутулому пареньку лет тринадцати, неловко переминающемуся у металлической лестницы-стремянки рядом с книжным шкафом. Носатый, в длинной майке, с лохматой гривой темных волос и праздно открытым ртом, он напоминал галчонка, которого мама-птица слегка поспешила выбросить из гнезда на большие полеты. Ещё бы пару деньков отсидеться… — Да, я… сейчас, — засуетился парень, быстренько направившись к камину. Пошуршал, не глядя, рукой по приступочке каменного портала, отыскал, наконец, запыленную продолговатую пачку спичек. Пара минут незатейливой возни — огонь уже жадно лизал языками каминное нутро, то несмело подтухая, то вновь алыми искрами разгораясь после лёгких ударов кочергой по поленьям. Комната, до того освещавшаяся лишь слабой точкой небольшого фонарика на столе, наполнилась теплыми мягкими отблесками, которые до углов, впрочем, не доползали, оставляя право теням создавать там любые диковинные образы, какие только могут прийти на ум. — Спасибо, Дитя, — вальяжно кивнул гладко обритый мужчина в широком худи, походившем на черный монашеский балахон. Он уже успел занять самое роскошное из предлагаемых до того гостям кресел, и с некоторым раздражением отмечал, что остальные все это время садиться как будто даже и не думали. — Не надо меня так называть постоянно, — тут же вскинулся паренёк, упрямо вскинув подбородок. — А как тебя ещё называть тогда, пиздюк? Может, «пиздюк» подойдет? — весело подал голос щекастый парень с белесыми бровями и подбритым бобриком-ирокезом на голове. Все это время он был занят тем, что ногой покачивал стул с витой длинной спинкой, отчего тот, каждый раз становясь на две передние ножки, комментировал такое над ним издевательство страдальческими, на высокой ноте, скрипами. — Ну и не смешно. — Так мне смешно было, пиздюк. — Шутка — это когда не тебе одному смешно, понял, Хаос? — Поняв, Хаус, — скорчив мину, передразнил его Хаос, впрочем, тут же расплывшись в дурковатой улыбке. Надутый Дитя не смог не улыбнуться в ответ. Худой мир был восстановлен. Хаос ещё раз небрежно качнул свой стул — тот, наконец, упал, заставив мужчину в худи, погруженного в свои какие-то мысли, слегка вздрогнуть. — Пардон муа, господа и дамы. Пардон муа, мосье Спец. — Разобрались? — сухо поинтересовался Спец, с лёгкой усталостью наблюдая за тем, как Хаос поднимает стул и садится так, чтобы спинкой вперед, — Давайте уже начинать, бога ради. Время не ждет. Тень, тебя тоже касается. Подошёл бы ты ближе. — Что я забыл здесь, а, ребзя? — сам себе бормотнул со скупой усмешкой названный Тенью, двумя пальцами аккуратно отодвигая тяжёлые складки густо-бордовых, пол подметающих штор. За огромным, паутиной по углах поросшим, мутным от всполохов камина окном — пустое поле с там-сям поблескивающими в лунном свету влажными впадинами и тоненькой дымкой белесого хрупкого тумана. Тень издевательски поднял бровь. — «Лунное болото»? Ну и почему мы опять у Лавкрафта? — Он выбирал, не я, его очередь, — поспешно кивнул Спец на мелкого, который тотчас вызывающе уставился на Тень, ожидая язвительного комментария. В ответ Тень лишь ехидно вздохнул. Дитя хмуро уперся взглядом в пол. — Здесь круто, — упрямо буркнул он, не поднимая глаз. — Ну разумеется. — Это классика. — Да я же и не говорю ничего. — Отъебись от него, нормальное место, — подал голос Хаос, недовольно поглядывая на Тень, который, судя по всему, и не думал отходить от облюбованного окна. — Мы здесь собрались, — громковато начал Спец, — чтобы разрешить вопрос, который требует общего нашего участия… к сожалению, — добавил он куда тише, себе под нос, — Так уж получилось, что…ай, блять, если коротко и без прелюдий, то сегодня «мы» напиваемся. Прямо сейчас. — Вот уж невиданное, право, дело, — хмыкнул Тень, — Когда это «мы» могли себе в подобном удовольствии отказать? — Так а что такого-то? — пожал плечами Хаос, — Не в первый, не в последний. В барухе? — Да, — коротко кивнул Спец, — В баре, и с нами сидят друзья. Планов на зюзю будто бы нет. Просто культурно наливаемся. Сидим часиков до двух, после в такси — и по домам. — Ну и не интересно тогда, — фыркнул Хаос с заметным разочарованием, тут же принявшись вертеть в руках широкую красную чашку, добытую с маленького письменного столика. Тень, однако, был другого мнения о ситуации: вмиг расплылся в неприятной острой улыбке, весьма схожей с той, что красовалась на его черной футболке. — Стандартная ситуация на капитанском мостике, разве не так? И в чем же тогда ваша проблема, товарищ Спец? — елейно поинтересовался он, — Неужели партия в кои-то веки даст порулить? У кого-то из друзей завалялся пакетик кокоса? Хорошенькая дурочка строит глазки у барной стойки? Хочется поспорить на денежку и доказать, что прав как толстый лев? Зачем мы здесь…все? — он выразительно покосился на Дитя, который выпада не заметил — сидя на ступеньке стремянки, он увлеченно ковырялся в какой-то книжице. Спец хмуро поглядел в ответ. — Рулить не дам, нарулились уже, трижды благодарю — отрезал он, — Один я решить все это никак не могу. Это алкоголь, не моя территория. Нам в инсте только что написал Карелин. Исходные данные я дал — напиваемся в баре с друзьями. Теперь всем каганатом думаем, что с этим делать. Пузатая красная чашка и рада была бы разбиться, но только лишь покатилась по мягкому ковру в сторону Тени. Тот аккуратно поднял ее за ушко, но на протянутую требовательную ладонь Хаоса предпочел не реагировать — трофей оставил себе. — Да ну ебаный ты в рот, — простонал Хаос, рукой взлохматив свой чуб, — Что ему снова надо? Что пизданул уже? — Обычную, вестимо, хуйню, — пожал плечами Спец, — «Жид — за денежкой бежит». Все. Ни объяснений, ни ссылок. Дат никаких для нас памятных сегодня нет, я проверил. Сам он в завязке, насколько нам известно, хотя… дело это хрупкое, кто ж его знает. — Ну, он-то как раз держится, в отличие от нас, — хихикнул Тень, — Получается, мы здесь все собрались, чтобы решить, как именно ответить Карелину на очередной высер в инсте? Восхитительно жалко звучит, надо признать. — Или не отвечать вовсе, — поспешно ввернул Спец, — Мое мнение — попросту промолчать. Никакой реакции, никаких действий. Разумно, холодно, достойно. Кто ещё так считает? Дитя? Поддержишь? Паренёк оторвал глаза от своей книги глаза, скорчил задумчивую физиономию. — Обидно все это звучит, разве нет? — начал он слегка неуверенно, — Вечно он с этим «жидом». Ненавидит за то, что и не изменить никак… Спец шумно выдохнул, раздражённо возвел долу глаза. — Ничего не надо тут менять, обсуждали уже базилионы раз! — Да я просто так это… — начал поспешно оправдываться Дитя, но Спеца было уже не остановить. — Быть евреем, — многозначительно подняв палец, заговорил он, — это иметь, кроме всего прочего, причастность к не знающим краев запасам древнейшей культуры и культурологическим ценностям, любого рода устной и письменной мудрости и даже духовным практикам, позволяющим бороться… — Эй, малой, хочешь мудрость? — не дослушав, встрял Хаос, — Слушай и запоминай: нету воина храбрей, чем напуганный еврей, — сказав это, он хитро подмигнул вмиг повеселевшему Дитя, — Давайте Славику что-нибудь ответим на его калометание? Бесит же пиздец. Я и сам могу, если надо. Тень негромко рассмеялся. — Чтоб как в прошлый раз? «Ебать какой же ты конченый?». Хорошо было, согласен. Старый добрый братишка Спец волосы на заднице рвал ещё недельки три, не меньше. — Ай, иди ты, нормально получилось, — буркнул вмиг скуксившийся Хаос, — Нихера не пойму, что не так. Это вы все привыкли словами блудить… — Что не так? — взорвался Спец, в секунду поднимаясь с кресла, — Давайте, блять, не будем…снова…тьфу… — Б-о-м-б-и-т, — одними губами произнес Тень в сторону Дитя. Тот тихонько хмыкнул в ладонь. Спец, бранью наплевавшись и, слегка обмякши, вновь уселся на место. — Нет, это весьма и весьма плохая идея, — заключил он, сложив лодочкой татуированные пальцы — то ли для успокоения, то ли чтобы успокоенным казаться, — Все ещё голосую за молчание. Кто со мной? Руки? Ни один из трех руку не поднял. Спец скривил губы. — Пиздец, что тут скажешь. Позволите тогда узнать ваши варианты, господа присяжные заседатели? Хаос не голосует. — Схуяли? — мгновенно вскинулся парень, — Если «мы» нажремся как надо, то только Хаос здесь и голосует. — Не нажремся. — Это мы ещё посмотрим, душнила. Тень? — Ничего не могу пока сделать, — развел руками Тень, — Не нажрались ещё, чтобы рулевого менять. — И не нажремся, — упрямо повторил Спец, уверенность которого, впрочем, в голосе как-то заметно подыстрепалась. Хаос тотчас стал гоготать и тыкать в его сторону с криками «чувствуешь? начинается!». Спец в ответ, во все стороны раскидывая руки, приводил какие-то хлипкие аргументы, тщетно пытаясь заткнуть сиреной орущему парню рот. В комнате начало заметно отдавать болванистым балаганом. — А может предложить ему встретиться? — внезапно подал голос Дитя, подошедший к Тени, который с тонкой улыбкой наблюдал за привычной глазам и ушам сварой. — Это, прости, зачем? — поинтересовался слегка удивленный Тень. — Ну…ему что-то от нас постоянно надо, верно? Настырный такой. Может, он просто так пытается…не знаю, подружиться? Стремается нормально сказать, вот и дебильничает. Тень с мягкой жалостью посмотрел на мальчика. — Совсем в цацки играть не с кем, олух? Ишь к кому дружить полез. Тебя-то он точно ненавидит больше всех, влажные свои фантазии при себе держи. — Сам же спросил, — взвился Дитя, — Почему это он именно меня больше всех ненавидит? — Потому что ты нытик, — просто сказал Тень, — Слава терпеть этого в нас не может. Ноешь и ноешь — как плохо было там, как плохо стало здесь. У-у-у, — потёр он кулаками у самых глаз, — Пожалейте меня всем миром и планетой Нибиру. Конкретно ты ему точно не всрался, дружочек. — Ну и похуй тогда, — разочарованно протянул Дитя. Молча он пошел назад к своей стремянке, звонко поддал ее ногой, прежде чем сесть на ступенечку, демонстративно впялился в книжку. — Какого говна малому уже сказал? — не без усилий оторвался от полемики со Спецом Хаос, хмуро уставившись на явно расстроенного мальчугана. — Правду, — спокойно ответил Тень. — За правду рожу бьют, знаешь? — Кто бьёт? — хохотнул Тень, — Тот, кто не дрался никогда, а только пальцы кидал и мамоебил, пока по шеям не надавали? — Так я начать могу, родной, — гаркнул Хаос, подходя к Тени поближе. Секунда — и они уже стояли нос к носу; один дышал прерывисто, нервно, второй — спокоен, с широченной, от уха до уха, лыбой, с игривым любопытством глядя в свои же светлые, слегка навыкате глаза. — Так не сейчас начинать надо, родной, — сладко шепнул Тень, — Десять лет назад начинать надо было. — Припиздок, — злобно выдохнул Хаос, — Какого хера тебя вообще сюда зовут что-то решать? — Потому что женщина-которая-ничем-не-поможет велела вам со мной дружить. Верно, дядя Спец? Спец в ответ нехотя кивнул головой. — Моя б воля… — сжав зубы, проговорил он. Тень замахал руками так рьяно, будто отбивался от роя диких пчел. — Не надо, братан, брось ты пустое, — завел он ехидно, — Была б твоя воля, воледержец, то никого бы из нас троих тут не было. И не отрицай, не стоит, не надо. И малого бы не было, потому что от него все у нас болит и ноет, и песенки пишутся только про себя любимого, и буйного этого бы не было, потому что мешает своей дичью и выкидонами на гору лезть и империи строить. Твоя воля — ты бы тут в одиночестве сидел, книгами обложенный, руку подданным подающий, книжный хопчик пописывающий. Но не получается так, уж извини. Никак, — в притворной досаде развел он руками, — Поглубже мы оказались, чем поехавший на своей творческой миссии чсвшик, так уж сложилось. Спец открыл было рот, чтобы что-то ответить, но так его и закрыл. С Дитя и Хаосом глазами он старался не встречаться. — Терапия даёт свои плоды, — промямлил он наконец, чтобы хоть что-то сказать, — Женщина-которая-ничем-не-поможет все равно помогает, как бы тебе не хотелось обратного. — Только вот «мы» все равно отчего-то напиваемся, — негромко заметил Тень, — И весьма мне не лестны твои замечания относительно того, что я «не хочу обратного». У меня тут свои функции, знаешь, но я за дело правое, за здоровую кукуху и не свистящую флягу. Защитил вот Дитя от фатальной ошибки брататься с последним уебком. В будущем ожидаю услышать «спасибо». А терапия не поможет. Природу не исправить. Мое мнение, дискутировать не стану, время покажет, кто где срал. И по делу — никого из вас, чмошников, Слава Карелин не любит, не уважает, никем тут не восхищается. Кроме меня — что забавно, потому что ему нравятся кончелыги, которые дают индульгенцию на то, чтобы самому быть кончелыгой. А я такой и есть. Сказав это, он с вызывающим видом оглядел всех троих. Спец неожиданно громко хихикнул. — Снихуя ли ты так возвысился и преисполнился, приятель? Ты-то ему, скажи на милость, зачем сдался? Единственная причина, по которой Карелин нас задевает — уязвленное самолюбие и желание признания. Он знает, что «мы» все ещё способны ебать баттл-рэп, пусть даже ему проиг…не выиграли тогда. Он хочет этого подтверждения, он добивается его, и он определенно восхищается строчками… — «Сунь-вынь, прыг-скок»? Этими строчками? — невинно поинтересовался Тень. — Разными строчками, — отрезал Спец, — Если ты стёб не выкупаешь… — Ой, дядь, кринж пиздец, не надо только сленгом молодиться, — разоржался Хаос, — Нахуй ему твои строчки колченогие, ну серьезно? В Канта, Сартра у него маглы и мавры харкнули — все, потек Славян, держи карман шире. Все знают, что Карелин дрочилку сломал на то, как «мы» когда-то в сраку весь мир имели. Если кто ему реально по нраву, так это я и наша злость. До сих пор мое поет, не твое, дядь. «Все детство я был где-то там внизу…». — На опушке — срать на всех, я знал собаку и лису! — весело подпел Дитя. — Нихуя смешного, малой, — набычился Хаос. Дитя тут же смолк. — Вполне себе смешно, — возразил Тень, — Не затыкай ты его — и без того благодаря тебе и императору—вольному каменщику весь мир думает, что у нас самоирония на уровне «показать на часики, когда Карелин вопит про 17:03, мол, во время не вписался». — Да заебал ты с этими часиками, — вспыхнул Спец, — Я на эмоциях был, обговорено уже сто раз! — На эмоциях надо было Хаосу или мне дать порулить, а не свои задротские приколы лепить. Позорище. — Вот уж сейчас я буду сожалеть о том, что пять лет назад было! — Ты? — Тень благостно улыбнулся, — Ты-то как раз и будешь, самоклюй. Спец аж ликом почернел — ответить на это ему было нечем. — Так а Карелину мы что отправляем по итогу? — Хаос шумно упал на свой стул, закинув голову как можно дальше назад — видно было, что ему становится отчаянно скучно, — Я придумал, — оживился он вдруг, — Давайте так ему и напишем, мол — Слава, нас тут четверо, с кем именно хочешь поговорить? И кого он выберет — тому карт-бланш, пусть разруливает как знает. В комнате мгновенно повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих в камине поленьев. Тень одобрительно хмыкнул. — А вы ещё меня за ебанько считаете, — заметил он веско. — Ну, не таким уж и ебанько, знаешь, — протянул Спец, сминая щеку в ладони, отчего похож вдруг стал на нефритовую нэцке с перекошенной физиономией. — И что опять не так? — недовольно спросил Хаос. — А что тут вообще может быть «так»? — вытаращил глаза Спец, — Карелин хоть и сам был в дурочке, но явно не впечатлится мыслью, что с ним хочет поговорить одна из субличностей. Ебаный рот, а если бы мы и впрямь напились, когда ты у руля? — Даже такой дегрод как Гнойный подумал бы, что это шутка, жаба ты душная, — рявкнул Хаос. Тень покосился на Дитя — тот как будто замер на время, о чем-то задумавшись, после сам себе тихонько улыбнулся. Тень, припрятав подальше свою непрошенную улыбку, громко спросил: — Малой, ты что уже сделал? Дитя поднял голову и бесхитростно обвел глазами всех троих. — Ну, пока вы ругались, мы уже напились, так что… Я отправил сообщение. Теперь спим. До утра можно не волноваться. — Что-что-что? — Спец, кажется, ещё немного — и из худи бы вылетел, так резво побежал к малому, — Какого черта? Что ты ему настрочил? — То, что и хотел. «Жид как жид, обычный жид. Может, встретимся? Поболтать хочу». Хаос зверски застонал, расползаясь по спинке стула. — Что ты творишь, пизденыш? Ты хоть понимаешь, кому ты встречу назначаешь? Он же тебя — тебя, в первую очередь — сожрет. — Ещё наверняка можно удалить, — вставил пятью копейками Спец, — Давайте удалим сообщение, да и все? — Можно просто не идти, — пожал плечами Тень, — Мелкому натуральная пизда грядет на этой встрече: полезная–бесполезная женщина сама в свой платочек на сеансе будет сморкаться после подобных перформансов духа. Дитя в ответ почему-то рассмеялся. — Если что-то пойдет не так, разве вы трое меня не сможете защитить? Они недоуменно переглянулись, ожидая чего угодно, но не такого вопроса. — Ты сам смотри, такие у тебя защитники на воротах. Вот этот бестолково бомбанет, — Тень кивнул на Хаоса, — А этот, — кивок в сторону Спеца, — интеллектуальными хуями должен бы обложить, но попросту Славику расскажет, какой он тупой, потому что не умный. Ещё и выглядеть будет при этом как последний задрот. — Ну а ты сам-то что? — недовольно протянул Спец. — А я так и вовсе флиртовать начну, — расплылся в улыбке Тень. — Придурок. — Какой есть. Так что, наш ночной дозор окончен, правильно я понимаю? «Мы» там хоть не мордой на стойке спим? Спец отлучился на секунду, проверил, вернулся. — Дома спим. На подушке, с довольнейшей физиономией, с телефоном в руке. Почему вот у него такая пресчастливейшая рожа именно когда Дитя рулит, — с ноткой ревности пожаловался он будто бы в пустоту. Пустота с ответом не дремала. — Потому что ты сам душнила и рулишь душно, — хмыкнул Хаос, вставая и вольготно потягиваясь, — Хер бы с ним, на самом деле, встретимся — выебу Славика, да и дело с концом. — Как на баттле в прошлый раз? — Тень по-джентельменски пропустил Хаоса к массивным дверям. — Как тебя сейчас, — гавкнул Хаос и исчез в дверном проёме. Следом за ним отправился и Спец, пообещавший придумать как можно больше вариантов развития диалогов с «ебаным Карелиным», чтобы не попасть впросак. А знаете ли вы, к слову, что такое «впросак»…? — Да сто лет как все знают, пиздуй ты уже, — покачал головой Тень. В комнате остались лишь они двое — сияющий подросток и молодой ещё парень с хмурым, настороженным лицом, никак не вяжущимся теперь со скалящейся улыбкой на футболке. — Большую ошибку сделал, знаешь это? — тихо проговорил он перед тем, как пойти на выход. — Каждый из вас их ежедневно пучок за пятачок делает, — упрямо отозвался Дитя, — Почему мне нельзя? — Потому что все наши ошибки — чтобы тебя защищать. А твоя ошибка и нас подставит, и тебя затронет. Бессмыслица. — А если это вовсе и не ошибка? Ты же сможешь порадоваться? Или…ты сам по себе такого не можешь? Дитя так пристально смотрел на Тень, что тот неожиданно почувствовал себя слегка смущенным. Он задумчиво повел плечами, остановился на мгновение, прикрыл глаза. — Я бы и рад честно ответить, но я не знаю, — наконец признался он, — Как говорили классики — what's puzzling you is the nature of my game. Не в моей природе радоваться тому, как ты или кто-либо другой из нас дает слабину. Но знаешь что? — он положил руки пареньку на плечи, — Если пообещаешь, что мы больше никогда не будем собираться у Лавкрафта, то я попробую самую малость порадоваться, если вдруг Карелин не размажет всех нас по батону и окажется трушным пацаном. А если размажет — добавил он поспешно, — то каждому из вас еще и наверх сожалениями отсыплю. — Это я и так знаю, — расцвел улыбкой Дитя, — А про Лавкрафта обещать ничего не буду. Тень в притворной досаде покачал головой. — Я говорил, что Карелин тебя особенно не любит? — Повторяешься, дядя. На этом они оба вышли из комнаты. Огонь тут же погас, следом за ним потух и фонарик.