Младший старший брат

Аманэ, как и всегда, сидел на собрании Семи Тайн, чуть ли при этом не засыпая. Ему и самому от такого было стыдно, но с самого утра у Ханако нещадно болела голова, а пребывание на собрании головную боль лишь усугубило. Через пару часов к головной боли ещё прибавилось больное горло и насморк. Вот тогда-то, уже сидя на собрании и сдерживая порывы втянуть обратно в нос сопли, Аманэ и понял, что он заболел. «Призрак и заболел… Смешно же, право слово.» Сверхъестественная простуда. Призраки тоже могли болеть, просто случалось это не настолько часто, как если бы они были людьми. И чаще всего по необъяснимой причине. Так Аманэ понятия не имел, что ему может стать плохо, ведь ещё вчера он спокойно выполнял обязанности Седьмой Тайны, а сейчас сидит и пытается сдержать предательское чихание и не раскашляться. Он прекрасно знал, что в его состоянии нельзя работать, а нужно было просто лечь под одеяло и переждать, пока простуда исчезнет. Он прекрасно знал, что чем больше он проводит болезнь не в постели, тем сильнее дают знать о себе симптомы. Прекрасно знал, но не мог себе позволить расслабляться и заставлять кого-то за него переживать. Он Седьмая Тайна и должен выполнять свои обязанности… Даже если ему плохо. И даже если он чувствует, будто его голова от жара накаляется. Тем более, что он ещё год назад, попав под действие заклинания одного призрака, понял, что друзья вряд ли станут тратить на него своё время. — На этом наше собрание закончено, — Цучигамори важно поднялся, удаляясь из помещения. Ханако вздохнул, успевая вовремя подавить очередной приступ кашля, и попытался подняться со своего стула. Хотя бы просто подняться, о каком-либо полете и речи быть не могло. От резкого подъема всё начало сначала кружиться, будто Аманэ пару раз прокатился на колесе обозрения. Пару раз, но с бешенной скоростью. Это заставило Аманэ схватиться за спинку стула. В этом момент и вовсе перед глазами картина помещения расплылась, так что Ханако уже точно не мог сказать, за что именно он в процессе схватился — за парту или стул. Аманэ закрыл глаза, сделал глубокий вздох, сосчитал до десяти и вновь попытался открыть глаза и посмотреть по сторонам. Перед глазами всё уже не плыло, но зато сильнее начала болеть голова. Аманэ мотнул волосами, оттолкнувшись и держась за стенки побрел к своему туалету. Аманэ и в детстве, ещё будучи человеком, сильно и часто болел, но будучи призраком — такое случалось крайне редко. Аманэ бы даже обрадовался, если бы ему не было так плохо. Когда он был человеком, его лечили родители, но чаще всего, поскольку мама с папой работали, этим занимался младший брат. В дни болезни старшего близнеца Цукасе всегда давали поблажки в школе, зная, что Аманэ обычно очень тяжело болеет. Сейчас же Аманэ не хотел тревожить младшего брата. Цукаса и так, чаще в ущерб собственным планам, ухаживал за ним, когда они были ещё живыми людьми. После того, что Аманэ сам же брата и убил, он точно не заслужил, чтобы о нем заботился младший близнец. Стоило Ханако зайти в свой родной туалет, как он увидел убирающуюся Нэнэ, которая пела себе под нос. Сейчас у неё были недели экзаменов, так что Седьмой старался не нагружать помощницу и не таскать её на собственные задания с духами, с этой помощью отлично справлялся Цукаса. Младшему и самому нравилось помогать, особенно, если духа никак нельзя было исправить и можно было просто убить. Хотя, помучить нечисть и заставить её согласиться Цукаса тоже не был против, второй вариант он любил даже больше. Младший ещё при жизни любил изводить людей морально, редко прибегая к насилию, а будучи призраком он и вовсе ушел в отрыв. Хотя стоит сказать, что последний год он мучил призраков лишь с позволения старшего близнеца. А несогласной нечисти было много… Цукасе всегда было на ком отвести душу. — Яширо, ты можешь ид… — Аманэ хотел было закончить предложение, но вместо этого громко чихнул и вытер нос рукавом гакурана. Только потом Ханако заметил, что девушка, как и всегда, вновь замечталась о прекрасном принце и он лишь горестно вздохнул, слегка трогая подругу за плечо, привлекая её внимание и заставляя перестать витать в облаках. — Яширо, ты можешь идти. — О, Ханако! — Нэнэ просияла, увидев друга, а затем начала делать то, чего Аманэ боялся больше всего — рассказывать о предстоящем свидании. Обычно старший Юги мог хоть часами слушать свою помощницу, которая часами и могла рассказывать о своих ухажёрах, но сегодня у Аманэ просто не было на это сил. Он чувствовал, как с каждой секундой ему становится всё хуже, в висках начинает стучать, а комната уже как несколько минут плывет. Аманэ вздохнул, пытаясь себя успокоить. — Нэнэ, если ты не поторопишься, то опоздаешь… На своё свидание, — пауза на последнем предложении образовалась не столько из-за смятения Аманэ, сколько, потому что он пытался подавить приступ кашля. Когда за девушкой закрылась дверь женского туалета, Аманэ облегченно вздохнул, съезжая по стене и сворачиваясь клубочком. В висках всё сильнее стучало, начинало лихорадить, тем самым бросая то в жар, то в холод. Аманэ просто решил, что до следующего задания нужно немного переждать. Аманэ не хотел спать, хотя и понимал, что сон в данном случае будет спасением — в процессе него признаки восстанавливают силы, но он не мог позволить, чтобы кто-то застукал его спящим, с воспаленным от насморка носом, на плитке пола собственной границы. Позор же это, не иначе. Особенно, если этим «кто-то» будет младший близнец… Его он не хотел волновать больше всех. Аманэ вдохнул, а болезнь дала о себе знать, отдаваясь болью в висках, и он отключился, проваливаясь в беспамятство.

***

Когда Ханако очнулся, он понял, что сон мало чем ему помог — голова по-прежнему нещадно болела, но озноба уже не было. Аманэ уставился бездумным взглядом на потолок, шмыгая воспаленным носом. В озноб его не кидало, но вот почему-то стало неожиданно жарко, будто его обернули в теплое одеяло. «Стоп… Одеяло?!» Аманэ хватило пяти секунд, чтобы осознать, что он и правда закутан в одеяло, и после этого осознания принять сидящее положение. От резкого действия у Ханако закружилась голова, а в висках вновь начало стучать так, что захотелось взвыть. — О, ты проснулся, — Голос был очень знакомым. Аманэ вздрогнул, сжимая в руках одеяло и оборачиваясь. Только сейчас старший понял, где он находится — клуб Радовещания, а сам Аманэ лежит на диване, укрытый разноцветным одеялом. Цукаса медленно подлетел к близнецу, прищурился и резко надавил ему на лоб, заставляя упасть обратно на подушку. — Это одеяло Сакуры. Она притащила его сюда по моей просьбе. — Со мной всё нормально, зачем было тащить меня сюда… — Аманэ возмущенно насупился и хотел было сесть, но приступ сухого кашля нарушил планы Тайны. Цукаса скептически на него посмотрел, что было не очень-то свойственно для младшего Юги. — Почему ты не сказал, что заболел? — Аманэ готов был поклясться чем угодно, что он явно услышал в голосе брата упрек. Цукаса редко когда был серьезным, в основном в его поведении и тоне голоса преобладали веселые нотки, но сейчас младший был сам на себя не похож. — Я вовсе не забо… Апчхи! — Аманэ в который раз за сегодняшний день громко чихнул, а затем почувствовал, как рука брата легла ему на лоб, явно измеряя температуру. Аманэ хотел было шарахнуться, но не смог, вновь закашлявшись. — Да у тебя температура под сорок. Её даже мерить не надо, — Цукаса нахмурился, а затем вздохнул, закатив глаза. Цукаса всегда так делал, когда Аманэ своими выходками выводил его из себя. Это случалось редко, ибо обычно всё было наоборот, но иногда происходило и такое. — Знаешь, в такие моменты у меня возникают сомнения, кто из нас старший брат. Сейчас ты ведешь себя в точности, как когда был маленьким, и я за тобой ухаживал. — Ну я вообще-то старше! — Аманэ фыркнул, обиженно надув щеки. Цукаса на это всё же не смог сдержать улыбку и просто потрепал старшего близнеца по волосам. — Ну конечно же ты старше… — Цукаса задумчиво протянул последнее слово, привычно прищурился и наклонился к лицу старшего брата. — И ты как порядочный старший брат будешь послушно лежать под одеялом, пока не выздоровеешь. — Не стану я лежать! — Аманэ вновь возмутился, хотя слова Цукасы и не были беспочвенны — чувствовал себя старший близнец просто отвратительно. Он чувствовал вселенскую слабость и даже не мог сесть. — А это не было вопросом, Аманэ, — Цукаса хмыкнул, его голос неожиданно перестал быть ласковым, в тоне послышалась сталь и Аманэ опасливо натянул одеяло до подбородка. Хоть Цукаса и изменился, но что-то от злодея школы у него осталось. Проскальзывало редко, но метко, как говорится. Цукаса заметив в глазах старшего брата испуг, лишь мотнул волосами, вновь начиная говорить ласково. — Всё хорошо, Аманэ, просто послушайся меня и полежи. А лучше поспи, для призраков это единственное лекарство. Аманэ закрыл глаза от удовольствия, когда рука младшего брата начала нежно поглаживать его по волосам, перебирая каждую прядку и пропуская их между пальцев. Цукаса вновь улыбнулся, свободной рукой подоткнув одеяло. — Я не буду спа-а-ать… — проныл Аманэ, для убедительности даже надув свои пухлые губки. Он даже сейчас не был уверен, действительно ли не хочет спать или… Просто хочет получить от младшего брата внимание и больше заботы. И реакция от младшего Юги действительно была — ответом ему был угрожающий, но заботливый взгляд, от чего Аманэ невольно улыбнулся и накрылся одеялом по самую макушку. — Только если ты мне почитаешь… Ну как при заклятье год назад, помнишь? — Аманэ покраснел, но выбрался носом из-под одеяла и упрямо вздернул подбородок. — Про принца на Луне, да? — Цукаса вздохнул, подставляя ладонь воздух, на которую приземлилась нужная книга. Сомнений быть не могло, Аманэ хочет послушать именно её. Младший открыл книгу, переставая летать над кроватью и просто садясь на краешек дивана. — Я буду читать только, если ты закроешь глаза. — Я не засну, даже если закрою глаза! — Аманэ упрямо продолжил гнать свою линию, на что Цукаса ответил приподнятой бровью, но вслух комментировать не стал. Возвращая глаза к книге и начиная читать. Аманэ перебрался головой к близнецу на колени, послушно закрывая глаза, вслушиваясь в неторопливый темп голоса и постепенно проваливаясь в царство Морфея. Не прошло и пять минут, как Цукаса увидел, что его брат крепко спит. — Иногда ты и правда ведешь себя, как младший брат, — Цукаса насмешливо улыбнулся, мотнув головой из стороны в сторону и поглаживая спящего близнеца по волосам. — Старший младший брат, не иначе…