рок-опера «брбр»

Бродяга вернулся с охоты. И сразу захотел уйти обратно, да не успевает. Среди всего переполоха в поселении к нему выбегает счастливая Муза, подскакивает и обнимает так, что ещё немного и от земли оторвётся, взлетит, подхваченная ветром, как пух с тополя. – Персей, тут такое!.. Ты столько всего пропустил! Слушай, я тебе объясню... От объяснений хочется рычать: два каких-то браслетника, которых Бард, трехнувшийся дед, принял как дорогих гостей – нет бы настойки с мухоморов на грудь принять и спать лечь! – теперь толкают свои речи про преимущества Полиса, этого тухлого пузыря, в котором света белого не видно, а остальные и рады, а остальные уши и развесили. У Бродяги начинает болеть голова, он раздражённо зачёсывает спутавшиеся пряди от высокого лба, дёргает, натягивает кожу. Он готов с себя скальп содрать, лишь бы этот бардак кончился, оказался простым дурным сном. Он криво улыбается напряжёнными тонкими губами, стараясь сдержать перед Музой истерический смех. Старается с ней говорить ласково, тихо, вкрадчиво. Как с дитём малым. Восторженная Муза ещё что-то говорит, несёт бред про крылья и звёзды, но Персей не слышит: к гудящей голове добавляется дёргающийся глаз – поодаль, прямо за головой сестры уже маячит белый пиджак. Он отвлекается, чувствуя, что скоро сжатую пружину злости в каждой его мышце сорвёт. Да так и замирает. Моргает пару раз, пытаясь прогнать наваждение. Соринка в глаз попала, пух белый с тополей… Браслетник красивый. И чем ближе он подходит, тем быстрее у Бродяги грубый оскал исчезает, тает на глазах, остаётся невольной полуулыбкой разом ослабевших губ. Злой смех в глотке сменяется затаённым вздохом. Бродяга весь исчезает, прячется, а Персей так и остаётся истуканом стоять, в глупой позе, держась за голову. Словно сможет вытащить сам себя из болота, как в той истории Барда… Стоит им поравняться, Персей смущается, делает вид, что просто приглаживает волосы. Лучше не становится: браслетник зачем-то на его ладонь смотрит, когда он прядь за ухо прячет. Пальцы под внимательным взглядом дрожат и не слушаются. Он ему протягивает руку – Персей слишком поспешно тянется в ответ. Слишком поспешно, и оттого слишком поздно замечает, какие зелёные у того глаза. И крепкое рукопожатие. Персей держится за его ладонь, не в силах разорвать прикосновение, не в силах потянуть себя прочь отсюда, чтоб волосы затрещали, и чувствует, как под зелёным взглядом, воды его личного болота смыкаются у него над головою. Когда подошедший Икар хочет позвать Брута, Муза прикладывает тонкий палец к губам, по-птичьи легко склонив голову. «Тише, они общаются.»