Увидели солнце снова!

Джейсон приходит домой и собирается приготовить что-нибудь для ребят. Сегодня его день рождения — это значит, что вечером придут остальные морпехи праздновать. Но почему-то из его кухни уже пахнет едой. Он ухмыляется и уже хочет крикнуть «Спалились, черти», но решает не портить сюрприз. Он проверяет шкафчик для обуви и за ним — ничего нет. Всё спрятали. Когда он проходил дальше, конечно же, конечно же, из-за угла выпрыгивают ребята. Эрик держит в руках розовый торт и ехидно улыбается (почему розовый???), Никки подходит и сразу же обнимает его, а Рэйчел раскидывает конфетти и смеётся. — С праздничком, — хлопает его по спине Ник. — Почему торт розовый, и куда вы дели, блять, всю свою обувь? — Джейсон специально смотрит на Эрика, потому что обычно в их компании он отвечает за подъёбки, как бы странно это не звучало. И подъёбывает он принципиально только Колчека. — Итак, — Рэйчел достаёт из-за спины три огромных пакета с подарками и отдаёт их имениннику, у которого уже щёки болят так долго улыбаться, — это наши подарки тебе, индивидуально. Но у нас ещё есть общий. — Да? — Да. Тебе лучше сесть, чувак, — говорит Никки. Джейсон смеётся и остаётся на месте, Рэйч кашляет в кулак, и из-за угла выходит грёбанный Салим Осман, в своём грёбанном отглаженном костюмчике и со своей грёбанной вежливой улыбочкой. Да какого ж хуя. Надо было сесть. Его талия перевязана ебучей красной ленточкой, сука. Конечно же, Джейсон бросается к нему в объятия, оглядываясь, не передают ли ребята друг другу деньги. Небось ставили на то, что побежит обниматься. Салим, видимо от неожиданности, оступается, но улыбается, обнимает в ответ. Джейсон чувствует это своим затылком. — Здравствуй, друг мой. Джейсону так не хочется отстраняться — не только потому что скучал, но и потому что он в душе не ебёт, какое лицо ему сейчас нужно будет сделать. Не хочется давать слабину, но он уже скорее всего весь красный. Так. Наверное, нужно звонко рассмеяться. Но он делает не только это — он отстраняется и тянет за конец ленты, развязывая бантик и кидая его в сторону. И он не звонко смеётся, он скорее нервно хихикает себе под нос, а потом отстраняется, оглядывая ребят. — Ребята. Пиздец, — и трёт лицо.