Увидели солнце снова!

Салим стучит в дверь и неловко ковыряет ногти, сжимая губы в полоску. Иногда его взгляд задерживается на фикусе, стоящем в углу подъезда. Джейсон живёт в многоэтажном доме с симпатичной на вид детской площадкой. Но консьержа не было. Как и закрытой парковки. Может, он всё таки ошибся. Он слышит какую-то возню за дверью, как будто кто-то максимально неаккуратно двигает мебель. Через несколько секунд девичий голос спрашивает: — Вы кто? Точно ошибся. Салим уже представляет, как сейчас подойдут родители девочки, увидят его и вызовут полицию. Он испуганно озирается по сторонам и собирается уйти, но девочка, видимо, заметив его реакцию через глазок, снова начинает говорить: — Я что, стулья зря двигала сюда? Но вы простите — папа не разрешает открывать дверь незнакомцам. Он спит. — девочка не отходит от двери и кричит, — Папа, тут какой-то дядя пришёл!, — и через пару секунд добавляет, — Папа сказал "пусть идёт к чёрту этот дядя". Салим мечется у двери. — Ты случайно не знаешь никого по имени Джейсон? Кажется, я перепутал квартиру, — была не была. Раз уж тот мужчина не собирается выходить. — О, моего папу зовут Джейсон! А ещё моего дедушку. И прадедушку тоже. И, кажется... но я не могу быть уверена... но... и прапрадедушку. Хотя моего брата зовут не так. Папа сказал, что сейчас какое-то другое время, поэтому он и назвал его по-другому. А ещё сказал отвалить. Но это он по-доброму. Джейсон. Джейсон Джейсон Джейсон. Что это за девочка? — Пожалуйста, скажи ему, что меня зовут Салим, — Салим готовится бежать в случае чего. Он не боится. Просто избегает лишних проблем. Судя по звукам, девочка спрыгивает с хрупкой конструкции (Осман предполагает, что она построила башенку из детских стульев или игрушек, чтобы достать до глазка) и убегает прочь. *** Аня поняла, что такое странное имя его папа просто не разберёт, если она крикнет его аж из коридора, поэтому она бессовестно начала долбиться в дверь его комнаты. — Он сказал, его имя — Салим! Ты вроде что-то про такого говорил. — Не дури, — устало кричит Джейсон через дверь, тщательно выпутываясь из одеяла, чувствуя, как кровь пульсирует в венах. Аня та ещё дурилка, но кто знает. — Он правда так сказал. Правда-правда, — она дождалась отца и обхватила руки вокруг его левой ноги, замедляя шаг Джейсона. — Отстань. Отстань, отстань, — отвечал он на её любопытные "Напомни-ка, кто этот Салим?", "Ну скажи!" и "Ты волнуешься?", пытаясь освободить ногу из плена. Аня сдалась и побежала рядом. Джейсон убрал стул прижатый к двери одним движением и заглянул к глазок, рвано выдыхая. И как можно скорее открыл дверь, тут же находя своими глазами чужие. Салим, со звуком открывающейся двери, отошёл (или отбежал) на пару шагов назад, но, увидев, кто открыл ему дверь, медленно вернулся обратно. Джейсон, Шайтан его побери, прожигал его взглядом. Он прислонился к двери плечом, раскрыв свои глаза настолько широко, насколько это возможно, и сложил свои руки на груди. Девочка стояла рядом. Уверенная. Нетерпеливая. Это было видно по её ноге, отстукивающей бешеный ритм о ковролин. Это что, его... Салим на секунду перевёл взгляд на макушку Джейсона. Он впервые видит его без кепки и с чистым лицом без ран. Так Джейсон выглядит ещё моложе своего возраста. Без обид. Осман нарушил тишину извинениями о том, что он приехал слишком поздно (тот честно даже и не предполагал, что Джейсон будет ложиться спать в восемь вечера), и ещё о чем-то там, но по Джейсону не скажешь, что он слушал хоть что-то. — Чё? — Не знал, что у тебя есть дочь... и сын. Салим даже не успел почувствовать обиду или непонимание за то, что тот не рассказывал ему. Девочке на вид не меньше шести. Она была и до их знакомства. Джейсон больше ничего не говорит и просто пропускает его, не глядя закрывая дверь и снова становясь перед ним, снова пялясь в открытую. — У нас надо разуваться, — предупреждает девочка. — А вы в гости? — Замолчи, коза, — шипит Джейсон уголком рта, не отрывая взгляда, — и вообще, шуруй-ка в свою комнату. Девочка хмурит брови и уходит, но не в комнату, а в большой зал напротив прихожей. Теперь она наблюдает за ними оттуда, сложив руки на груди. Ещё Салим краем глаза замечает мальчика, намного младше её, он сидит на детском коврике, напоминающем паззлы. Кажется, у Зейна тоже был такой. Джейсон взмахивает рукой и цокает, а потом внезапно приближается и обнимает Салима. Очень крепко обнимает. По-морпеховски. Салим обнимает в ответ, но Джейсон быстро отстраняется и кричит дочке: — Так. Нам тут с дядей Салимом перетереть надо. Последи за братом, — девочка недовольно мычит, — я тебя редко прошу! — он хватает Салима за руку и уводит его вглубь тёмного длинного-длинного и широкого коридора с бежевыми обоями. Сначала Салиму кажется, что это слишком огромная квартира, но потом он вспоминает, что здесь живёт уж точно не один человек. — Салим. У меня много вопросов, просто дофигища, — говорит Джейсон у двух темных дверей, сжимая плечо иракца, — Нахрена ты сунулся в Америку? Знаю, всё, вроде бы, утихомирилось, но... Как тебя вообще сюда... А с Зейном что? Он же в Англии? О, Джейсон волнуется. Салим всё ещё в шоке, что Джейсон за четыре часа сдружился с ним в аккадских развалинах, до этого питая великую ненависть к его родине. — Эм. Зейн учится, с ним всё хорошо. Джейсон кивает и смотрит на него в упор, ожидая продолжения. Салим мнётся. — Я приехал погостить? Такой ответ считается? Колчек сначала хмыкает, а потом его лицо резко становится серьёзным, и он спрашивает: «Погоди, реально?» — То есть, ты правда... приехал... чтобы?... — Ник помог мне попасть сюда. И сказал ваш адрес. Прости. Это... Я не знал, как ты отреагировал бы, если бы позвонил заранее, поэтому решил пойти напролом. — Чувак, да я с ума бы сошёл. Бегал бы тут и прибирался, — смеётся Джейсон, и Салим успокаивается, — Конечно, гости́, сколько хочешь, Боже... Ты должен мне всё рассказать. Завтра. А пока что... — А пока что ты мне всё расскажешь? — Салим специально смотрит в сторону зала. — Эм. Ну. Эм. У меня есть дети. Сюрприз?... Ане семь, мелкому два. Я не... давай попозже? Ты хочешь есть? Осман пожимает плечами, но без проблем соглашается замять эту тему. *** — Окей, эти изверги всё съели, — слышится приглушённый голос Джейсона из-за дверки холодильника. Квартира у Джейсона хорошая. Обычная люстра светит жёлтым, но приятно-жёлтым, и в комнате невероятно уютно, мебель новая и какая-то слишком современная. У него тут всё заставлено какими-то баночками. И чисто. — Я не очень хотел есть. Джейсон, — Салим не делает паузы в словах, но голова Джейсона сразу же высовывается из холодильника на своё имя, — если бы я знал, что у тебя есть дети, я бы привёз сладостей. У нас так делают дальние родственники, когда приезжают на праздники, — усмехается Салим. Джейсон смеётся и много раз кивает: — У нас также, да. — В комнате повисает тишина, и, пока Салим разглядывает кухню, Джейсон пытается в сотый раз осознать, как это его жизнь перевернулась на 180 градусов за несколько минут. Он же просто хотел поспать. И вот, этот прекрасный человек... Спустя пять лет. Появляется у него в доме. Чтобы увидеть его. К тому же, узнаёт о его детях. И затаскивает его в постель (ладно, Джейсон первый начал), когда они снова оказываются в коридоре. А комната у него маленькая. И кровать односпальная. Но Джейсону это, по-моему, не мешает. И дети в другой части квартиры тоже. «Но они же в другой части квартиры!». Они заваливаются на незаправленную кровать, Джейсон скидывает с неё какую-то одежду ногой, а потом Салим придавливает его к постели всем своим весом и Джейсон просто... позволяет этому произойти. Джейсон просыпается через пол часа, лёжа на Салиме, когда тот в панике трясёт его за плечо и показывает пальцем в сторону двери. — Па-апа-а-а!... Джейсон вскакивает, поправляет на себе пижамные штаны и футболку, спрашивает у Салима «Ну как?», получает в ответ жест, явно означающий «так себе», сжимает зубы и приоткрывает дверь. — Ты где там потерялся? А дядя Салим с тобой? Мы голодные. Я хотела сделать нам чай, но ты же не разрешаешь включать чайник без тебя. Джейсон делает вид, будто не слышал первых двух вопросов и молча выходит из комнаты. Он ставит чайник, находит какие-то конфеты в дальнем ящике на кухне, затыкая голодные рты на несколько минут, и заказывает доставку еды. Ему очень интересно, что же там делает Салим один в его комнате. О чём он думает? *** Следующим утром Джейсону приходится рассказать. Это было сложно, но не супер-сложно, как рассказать это властям или психологу, нанятому властями. Это же Салим. — Без Ани... Без Ани, Салим... Я не знаю, где бы я сейчас был. Что бы со мной было. Может быть, меня бы вовсе и не было. Вот так вот всё банально. Рухнули башни — я начал наркоманить только больше. Я уже собирался... понимаешь? А потом она берёт и звонит мне, рассказывает, что я теперь батя, — шепчет Джейсон Салиму, перегибаясь через стол. Аня обязательно обо всём узнает, но позже. Салим молча кивает. Джейсон сам попросил его просто послушать и не комментировать. — Ты не думай, что я её постоянно козой обзываю... — Салим смеётся, — Ну чего лыбишься? Ты же меня знаешь. Я так любовь проявляю, — плечи у Джейсона расслабляются, и он уже не замечает, насколько легче ему становится вытаскивать из себя слова. Салим его знает. — Мама Ани живёт в другом городе, навещает её иногда. Она ездит в командировки, а у меня работа из дома, поэтому Аня со мной. А Сэнди я усыновил. Салим постарался не выдавать удивление. Если это и странно для Джейсона, он не хочет его обижать. — Сколько ему лет? — Я его взял младенцем, сейчас ему два года. Я знаю, знаю! Это странно. Но я объясню: я, типа, очень люблю Аню. Но меня призвали на службу, когда она родилась, и я почти не видел её самое раннее детство. И я захотел ещё одного ребёнка. Ну, чтобы, типа... Стать «настоящим» отцом. Это глупо, но я не жалею ни на секунду. Салим кивает и улыбается. — Они спасли меня в каком-то смысле, понимаешь? Ну ладно. Как дела у Зейна? — Джейсон, — Салим протягивает свою горячую руку через стол и берёт руку Колчека в свою, — это невероятно. Я очень рад, что ты здесь, что у тебя есть кто-то, кто помогает тебе. Я правда понимаю тебя. Зейн тоже моё спасение. Джейсон кивает и неловко хмыкает. Салим продолжает: — Как я уже говорил, Зейн в порядке, это его последний год в университете. Он ещё как-то умудряется работать... Купил нам обоим телефоны, представляешь? Я так горжусь им. В этом не было такой надобности, так как я живу с ним в Лондоне, но после нашего переезда туда я очень волновался за него, он это заметил. Я работаю слесарем, взял отпуск. Джейсон решается на неудобный вопрос: — Так ты беженец? — Да. Джейсон вздыхает и сжимает его руку. — Ты сбежал сразу же после пещер? — Да. — Хорошо. Они ещё десять минут сидят в комфортной тишине. Джейсон положил свою голову на их сложенные руки и смотрел в точку, Салим сидел и слушал звуки из соседней комнаты. Почему-то факт того, что они переспали, волнует его сейчас меньше всего. За эти несколько лет он давно понял, что его тянет к мужчинам, хотя и не сразу осознал, в какой момент это началось. Однажды, через год после аккад, ему в голову внезапно стукнуло осознание того, что он всё ещё думает о Джейсоне, беспокоится о нём, представляет их встречу, и всё это сопровождается каким-то бурлящим чувством в животе. Но это не такой чувство, когда тебе будто разрезали живот (как у него было, когда его жена умерла), это приятное, но всё равно тревожное чувство. Салим также видел, как вырос Джейсон. Он так смело рассказывает о том, что хотел убить себя, будто готовился к этому разговору всю жизнь. Салим безумно это ценит. Доверие. Джейсон позже рассказывает ему о том, что эта квартира в его собственности, о том, что он работает на какую-то компанию, рисует обложки к плакатам о различных мероприятиях. Говорит, что у него нет образования, а он просто записался на курсы, а потом его друзья устроили его туда. Он говорит «мне просто пиздецки повезло», но Салим уверен — Джейсон приложил не мало сил, чтобы иметь то, что он имеет сейчас. Когда доставка приезжает, им приходится отстраниться и пойти к двери. Они ужинают все вместе и смотрят фильм, который попался им на каком-то канале, который они с Салимом, как оказывается, уже видели. Это приятно. Дети жмутся к Джейсону, а мальчик, Сэнди, любопытно разглядывает Салима. Он оказывается тихим ребёнком, но не потому что он стесняется, а потому что он, как Осман понял, говорит только по делу. Он не боялся прикасаться к Салиму и даже разок потянул его за волосы, от чего тот засмеялся, а Джейсон злобно глянул на него: — Не поощряй это! Он же не отстанет. Салим остаётся ночевать — все его вещи в отеле, поэтому Джейсон выдаёт ему одежду, кормит и укладывает спать. Джейсон говорит, что им не нужно избегать разговора о том, что у них был секс и, кажется, это означает, что они нравятся друг другу, любят друг друга, не нужно избегать разговора о том, что будет после. Потому что Салим живёт в Лондоне, а Джейсон живёт Америке. Но Джейсон говорит, что у него достаточно денег, чтобы приезжать к Салиму чаще. Это не решает их ситуацию, но, по крайней мере, недоговорённость пропала. Джейсон говорит, что всегда хотел увидеть Лондон. И что он всё равно работает по удалёнке. Салим надеется, что это был намёк. Салим отвечает, что ждёт их в любое время.