Просто дверь

О взрывах, произошедших на военных заводах Гефа, Джеку донесли к вечеру. От границы отзвонились сначала в генштаб, а оттуда уже хорошие и очень неожиданные вести пришли во дворец. Услышав о пяти взрывах, Роллинз только хмыкнул, кривовато усмехнулся и обжёг Джека взглядом. — Надеюсь, Брок и Джеймс скоро вернутся целыми, — сказал Джек. — Не кривись, тёзка. Тебе и так шафером быть. — Очень надеюсь, что обойдется без этого, — отрезал Роллинз. — За что ты меня так не любишь? — удивился Джек. — Я не сделал ничего плохого никому из вас. — Честно? — взгляд Роллинза, и без того холодный, острый, окончательно заледенел, некрасивое лицо искривилось. — Тебе нужна была помощь, очень нужна, катастрофически прям. И чего бы не воспользоваться запавшим на тебя мужиком? Легко! Симпатичный мальчик с крепкой задницей, смазливый и горячий в постели. Сколько вы знакомы? Сколько раз виделись, не считая встреч в постели? И сразу кольцо, чтобы не свалил, почувствовал себя обязанным помочь. Джек усмехнулся. — Это вы меня ждали в квартире у Брока, а не я вас. Я ведь мог бы и не заглянуть к нему. Брок будет моим консортом, Джек Роллинз. И займёт любую должность в Гильбоа, какую пожелает. — Ну да, сам придумал, сам поверил, — качнул головой Роллинз. — Сомневаюсь, что ты не в курсе, почему мы там сидели и ждали. И что было бы, если не дождались. — Вам надо было свалить. Всё, что я знаю, — сказал Джек. — У каждого из нас на руках было по пять вариантов отхода, Твоё Высочество. Мы давно готовились к пиздецу и знали, что рано или поздно он наступит. Так что продолжай себя тешить иллюзиями на тему, что произошло просто удачное стечение обстоятельств. Роллинз отошёл обратно к стене и застыл около неё, сложив на груди руки. Джек только передёрнул плечами и вернулся к делам. Злобствование Роллинза его не беспокоило. Это подчинённый Брока, пусть Брок с ним и разбирается. Мишель влетела в кабинет к брату, как всегда, без стука, стрельнула взглядом в сторону его охранника и упала в кресло. — К церемонии коронации всё готово. Ты сам как? Готов? — Мне надо переодеться, — ответил Джек и встал из-за стола. Готов он, конечно, не был, к такому невозможно быть готовым. Но он просто должен. — Знаешь, — Мишель тоже поднялась, подошла к брату, переплела свои пальцы с его. — Наверное, плохо так говорить, но всё к лучшему. Мне жаль, что такое случилось с мамой, но… Джек, я больше не боюсь будущего. Не боюсь, что отец назовёт наследником не тебя, что придётся выйти за этого противного Шепарда. Мы справимся. Мы же вместе. — Да, — обнял её Джек. — Мы вместе. Пойдём. Тебе тоже надо переодеться. Мишель потянула его за руку из кабинета, снова бросила заинтересованный взгляд на последовавшего за ними вооружённого человека в чёрной форме без каких-либо опознавательных знаков. — А кто это такой суровый следом за тобой всё ходит? — тихо спросила она у Джека. — А это заместитель Брока, который решил, что я использую вслепую влюблённого в меня человека, — ответил Джек. — Пусть считает. Личные заблуждения — это такое дело, тоже личное, — пожала плечами Мишель и даже улыбнулась, когда суровый дядька споткнулся от её слов. В тронный зал дворца Джек вступал одетый с иголочки и внешне совершенно спокойный, в сопровождении сестры и охраны. Десятки глаз и сотни объективов смотрели на него. Преподобный Сэмуэлс, советник Хансен и генерал Абнер ждали его в конце ковровой дорожки. У Мишель дрожали руки, но она не убирала ладони с локтя Джека, шла, расправив плечи, с ровной спиной и прямым взглядом. Ничто не выдавало в ней ни волнения, ни того, что она готова прямо здесь свалиться в обморок. Советник Хансен вышел вперёд с тяжёлой книгой на вытянутых руках и затянул приветственную речь. Джек стоял и слушал, чувствуя спиной и боками бесчисленные взгляды. Сейчас он получит вожделенную корону, к которой так стремился. Не потому, что она ему нужна. А потому, что Гильбоа необходим король. Демократия на этих землях не приживалась никогда. Как только корона опустилась на голову Джека, на улице раздались дробные выстрелы. Один-два-три. Вышколенные гвардейцы на последний залп отсалютовали Его Величеству Джонатану Бенджамину. Ребята Брока повторили это, словно готовились. И даже Роллинз не остался в стороне. — Да здравствует король! — воскликнула Мишель. И зал взревел, приветствуя короля Бенджамина. Засверкали вспышки, пресса единой массой подалась вперёд, сдерживаемая королевской гвардией. — Да здравствует Гильбоа! — воскликнул Джек во весь голос. Церемония принесения клятвы новому королю не обошлась без эксцессов, но охрана была готова ко всему. Даже к тому, что до этого молча стоявший в стороне преподобный кинется обвинять Джека во всех смертных грехах, начиная от его богомерзкой ориентации и заканчивая смертью родителей. Возмутителя скрутили быстро и сразу же вывели из зала. — Не стоило его допускать, — тихо сказал сестре Джек. — Я назначу тебя наследницей. — Я бесплодна, Джек, — вздохнула Мишель, обхватила руку брата, на мгновение прижалась щекой к его плечу. — Да и здоровье у меня сам знаешь какое. — Мы обсудим это наедине, — пообещал Джек. Он совершенно не чувствовал торжества. Последними присягу приносили люди Брока, хотя от них этого никто и не требовал, но они, не сговариваясь, встали в очередь желающих, и когда она дошла до Роллинза, тот повторил слова клятвы и протянул Джеку небольшую, простую на вид коробочку. — Брок просил передать, если с заданием не успеет. — Спасибо, — чуть наклонил голову Джек. Коробочка жгла карман. Никакого банкета не было, королевство пребывало в трауре, и даже коронация нового короля не могла изменить этого. — Ваше Величество, машина ждёт, — сообщила Томасина оставшемуся в одиночестве Джеку, подошла, встала рядом с ним. — Вы будете хорошим королём. Я верю в это. — Спасибо, Томасина, — искренне сказал Джек. — Садись. Хочу с тобой поговорить. Томасина кивнула, обошла машину, открыла дверцу и села на заднее сидение, словно прилежная ученица, сложила ладони на колени. Машина тронулась, Джек поднял перегородку и спросил: — Что Кросс? — Под арестом, в одиночной камере. Бушует, требует связаться с сыном и адвокатами. Получает только кормёжку три раза в день, — буднично, словно о меню на завтра, сообщила Томасина. — Все активы КроссГена заморожены, финансовая деятельность, поставки за границу приостановлены. Эндрю Кросс под домашним арестом. — Ты великолепна, Томасина, — улыбнулся Джек. — У тебя нашлось время поискать врачей для сестры за рубежом? Томасина вздрогнула, сцепила пальцы в замок, но ответила сразу: — Я списалась с несколькими клиниками в Германии и Израиле, сегодня отправила им историю болезни сестры, все анализы, результаты обследований, сделанных до этого. Осталось дождаться ответа. — Как только выставят приблизительные счета, предоставь их мне, я подпишу оплату, — сказал Джек. — Без тебя я бы не справился со всем этим. — Я… — Томасина сбилась, на одну долгую минуту закрыла глаза, выдохнула и повернулась к Джеку: — Спасибо. Спасибо вам за это. За шанс на жизнь для моей сестры. — Я буду надеяться на лучшее, — искренне сказал Джек. — Тяжело жить в одиночестве. Томасина закусила губу, отвернулась к окну и замолчала. Всю оставшуюся дорогу она не проронила ни звука, а её глаза так и остались сухими. Джек достал из кармана коробочку и с трепетом открыл её, не представляя, чего ожидать. На чёрной бархатной подушечке обнаружился перстень, явно сделанный на заказ, слишком необычным и даже грубоватым выглядел дизайн — оскаленный череп с перекрещёнными костями, державший в острых клыках настоящую пулю. — О! — вырвалось у Джека, и он тут же надел перстень. Машина затормозила около дворца. Первым вышел Роллинз, огляделся, кивнул одному из своих, вынырнувшему из густой тени, и только после этого открыл дверцу, позволяя Джеку выйти. — Доброй ночи, Ваше Величество, — пожелала Томасина и слегка поклонилась. — Доброй ночи, Томасина, — отозвался Джек.