Полицейская ведьма

      — Да и забудь уже о ней, Коннор. — говорил Хэнк своим хриплым голосом, а затем в пару глотков выпил виски и посмотрел на Коннора. — Так даже лучше, что всё кончилось так скоро, чем водиться с такой дрянью не дай боже пару лет!              — Почему все решили, что я переживаю? — спросил Коннор, пока сидел слева от Андерсона и упирался спиной на спинку стула. Руки были сложены на груди и он не особо смотрел по сторонам. Только куда-то прямо. — Я же сказал, что мне не нужна поддержка и сожаление. Я в порядке.              — Ага, как же. — подал свой голос Гэвин, сидящий за круглым столиком вместе с ними и протягивая виски, как и Андерсон. — Оно же видно, да и такая херь не может пройти просто так и не задеть.              Рид залпом выпил свою выпивку до конца и сразу же заказал ещё, а пока ждал, то решил продолжить:              — И даже, если ты андроид. Поэтому давай не строй из себя такого крутого и непробиваемого мужика. Тебе это нихера не идёт!              — Почему мы вообще в баре? — Коннор не понимал этого. Точнее ему сказали зачем они сюда пойдут, но смысл-то в чём? — Почему ты вообще тут тоже, Рид?              — Его хлебом не корми, дай напиться в стельку, а тут даже повод сумел найти вроде как адекватный. — высказался Ричард и глянул на упомянутого.              Андерсон хмыкнул от этих слов, а Рид завозмущался:              — Э, слышь! Он может напиться и не может, ну я и буду тогда пить ЗА него. Во всех смыслах.              — Всё таки решил бухнуть в пятницу. Как всегда. — Ричард знает эти гулянки Рида, а главное его отходняки и с каким не свеженьким видом он после них приходит на работу.              — Да пошёл ты! Я ж из-за мужской солидарности, так сказать. Цените это, пацаны, пока я добренький. Я ведь не часто себя так хорошо и славно веду.              — И ещё раз повторяю… — словно с некой усталостью опять заговорил Коннор. — Мне не нужна поддержка, потому что я в порядке. Меня это не задело и мне не обидно.              — Ты ржёшь? Не обидно? — Рид не верил этому ни разу. Даже стакан отложил, который ему только что принесли, чтобы чуток пододвинуться к Коннору, который мало что выражал. — Девушка, которая тебе нравилась, которую ты любил и вы даже вместе были целых семь месяцев, оказалась самой настоящей блядью. Шлюхой! Крутила чуть ли не с тремя мужиками одновременно! Алло! Ты что ли забыл?              Коннор опять вспомнил об этом. Не то чтобы забывал вообще, скорее опять упомянули, вот оно и в голове опять прокрутилось. Недавние эти события. Точнее… Всё началось ведь ещё давненько. Около года назад, когда он пришёл в департамент для работы над делами о взбунтовавших андроидах. Когда они стали потихоньку пробуждаться и им с Хэнком пришлось выяснять почему, да как. И тогда он встретил её.              Терезу.              Красивую и привлекательную, знойную брюнетку, которая была знакома всем в офисе, ведь уже пару лет там работала со своей лучшей подругой. Тереза была общительная, яркая личность, любила пошутить и могла поддерживать разговоры, да и работу офицера выполняла отлично. Ещё не будучи девиантом, встречая её то тут, то там у Коннора случались программные сбои. Она была им причиной, когда они даже просто чуток болтали. От незнания и своей сущности робота он не особо отвлекался на девушку, но определённо, как личность она ему симпатизировала. Даже не относилась к нему, как ведру с гайками в отличие от того же Гэвина, который на удивление со временем остыл от дерзостей, хотя это всё ещё присутствует. Тереза не приказывала, а относилась с неким… уважение и равностью.              Вскоре революция, где машины одержали победу и стали свободны, да и сам Коннор стал девиантом. Стал работать в полиции и дальше, когда всё улеглось и андроидам разрешили выполнять какие-то обязанности, хотя не без ненависти со стороны людей и их недовольств.              И тогда… с Терезой общения стало больше и оно было чуток иным. Более свободным, открытым, он не боялся провалить миссию и вообще больше не надо было даже думать о об этом. Коннор… был свободен и волен выбирать. Именно этим он и занялся. Стал жить свою жизнь, делать выборы, находить для себя новое. И даже идея, что он бы мог сблизиться с Тери, как коротко она разрешала себя звать коллегам и друзьям, идея уже не казалась такой далёкой и плохой. Она привлекательная личность, не против весьма близких общений с андроидами, что он случайно узнал раннее. В общем-то всё закрутилось также, как и у людей. Просто много общения, встреч на работе, они становились ближе и ближе, пока Коннор не пригласил её на свидание. И первое же свидание закончилось даже не предложением сходить на ещё одно, не одиноким поцелуем на прощание, а даже множеством страстных поцелуев и сексом. По инициативе самой Терезы, ибо вряд ли бы Коннор нашёл в себе желание и силы настаивать на такое. Уж тем более на первом свидании.              Вроде как… Это стало началом именно отношений, хотя только потом Коннор понял, что с Тери у них по большей части был физический и интимный контакт, однако весьма маловато той романтики, свиданий и прочего. И только потом, Коннор понял, что для этого он ей и был нужен. Для секса. Да и не просто так. Она пудрила ему… Не мозги, но в сути именно их. Вроде как проявляла взаимность и любовь, а он даже словно и не замечал манипуляций от своей неопытности и первых отношений, не видел умелой хитрости уже бывшей сейчас девушки. Даже будучи андроидом-детективом он не сразу понял, но теперь прекрасно знает, что… Оказывается любовь действительно слепит. Убедился в этом на своём опыте и весьма горьком. Видимо… Люди и андроиды имеют ещё кое-какие схожести.              В общем и целом, вся суть истории такова, что… Он был просто-напросто обманут. Весьма жестоко. Использован, буквально как предмет для плотского наслаждения, для утоления собственных интересов и эгоистичных желаний. Почему же? Всё элементарно. Коннор был в её вкусе и главное, что был андроидом. Это значило, что ему не нужен сон и отдых, он силён, вынослив, быстр. Идеальный половой партнёр, хотя был сделан далеко не для этого, но имел всё, что полагалось. Даже немного пожалел об этом после всех событий. А ещё Коннор был весьма мягкой и неконфликтной личностью, не был напористым и не искал подвохов, не был привередливым. Тереза этим и воспользовалась, а на деле… Никогда и не любила. Просто увидела шанс, возможность. И пользовалась… В течение почти семи месяцев. От начала и до конца этих «отношений», где он её искренне любил и наивно верил, что она любит в ответ его.              Его личность.              — Не стоит так отзываться о ней, даже если её поступок был отвратителен. — Коннору всё-таки не приятно слышать такие грубые слова в её адрес. Тереза была плохим человеком, но так дерзко отзываться не стоит. Может, разве что в голове...              — Блядь! Я бы на твоём месте ей ещё и втащил бы. И между прочим есть за что! — Рид отпил алкоголя, ведь совсем не понимал спокойствия Коннора. Чёрт возьми! Эта девка так поступила и если бы сделала это с ним самим такое, то точно бы… Спокойно она бы не ушла.              — Нельзя бить окружающих, даже если они откровенно не правы, провоцируют или сделали тебе плохо. — Ричард решил убавить ярость Гэвина и напомнить о столь важной вещи, а то слишком уж разошёлся.              — Так я и не бью никого, а просто очень хочу. Хотеть-то не запрещено законом? Не запрещено! — Рид даже ухмыльнулся, но затем нахмурился всё ещё чувствуя не приятные ощущения от этой ситуации, которая его злила. — Это же пиздец! Она крутила шашни с другим мужиком с самого начала, когда начинала мутить с Коннором. Встречалась с мужчиной в два раза старше её, а ей на минуточку двадцать восемь, но мозгов нихуя! И из-за чего она была с ним? Из-за чёртовых денег! Эта шлюха хотела и рыбку съесть, и на ху… Ну, ты понял куда она хотела сесть.              — Всё ещё не понимаю почему мы здесь. — повторился Коннор и даже слегка закатил глаза. Хотелось бы спокойствия и тишины, а не всего этого.              — Потому что тебе надо нормально пережить это и не зациклиться, иначе у тебя так и дальше херово всё будет. — Андерсон даже хлопнул Коннора по спине, а тот слегка присел от тяжести чужой руки.              Коннор как раз сейчас с ним и живёт. После того, как они с Терезой разошлись, то и соответственно разъехались. Расстались они с ней буквально три дня назад.              Хотя… Как расстались?              Она тупо без слов свалила. Жили совместно всего три с половиной месяца, но какая вообще уже разница, если он знает, что они жили вместе, чтобы ей было удобно им воспользоваться в любое и удобное ей время. Он не особо спрашивал куда она нарядилась и собирается, ведь доверял и любил, не хотел сковывать и ограничивать, вести себя, как собственник или что-то в этом роде, ведь она говорила, что уже имела не самый приятный опыт в прошлых отношениях, которые оставили на ней след. А Тереза… лишь чувствовала от этого себя и вправду замечательно, да и просто врала о прошлых неудачных отношениях, чтобы выглядеть более уязвимой и ранимой. Подумаешь… собираться ехать к другому мужику перед своим парнем, который будет верно ждать дома, который говорит хорошо провести время с подругами в клубе, быть осторожной и если что, он может забрать её домой ночью, ведь стоит только написать или позвонить. Только Коннор пока что понял, что был для Терезы, как секс-андроид, пока остальные коллеги думают, что та просто изменяла по каким-то другим причинам.              — Они правы. Психика андроидов тоже весьма хрупкая. — напомнил Ричард Коннору. Он очень переживает за собрата, ведь с ним так ужасно поступили. Не как с кем то, кто имеет свою личность и тоже живой. Кого тоже можно задеть и обидеть, сделать больно. Андроиды боролись быть признанными живыми и свободными вовсе не для такого. — Это может оставить незагладимый и серьёзный след. Ты не просто не сможешь в будущем построить новые отношения с кем-то, а можешь растерять доверие к окружающим в целом, постоянно ожидая предательства и обмана с их стороны. Потерять возможность любить.              — Хорошо, что Бри решила слить о ней инфу в офисе, а то так бы и дальше крутила тобой, пока трахалась на стороне. — Рид фыркнул и слегка закатил глаза. — Тереза даже своей лучшей подруге насолила. Попыталась потрахаться и с её почти женихом!              Бри слила фото со свиданий с тем богатеньким папиком, а так же информацию о том, что она соблазняла её парня. Видите ли парень же кольцо выбрать хотел для девушки, чтобы предложение сделать, а Тереза, как лучшая подружка, решила помочь устроить счастье подруги. Договорилась поехать с парнем в ювелирный, а по итогу то и дело подкатывала, да намекала. Да и на кой чёрт? Он же не богат, не андроид.              Да просто!              Просто вот ей хотелось его, ибо Бри так давно с ним встречалась, но Тереза не верила, что он ей верен и, так сказать, таким образом хотела раскрыть его истинную личину, но лишь по итогу показала какая сама, а заодно, благодаря Бри, и всему офису тоже.              С позором, Тери как можно скорее уволилась. Вроде как осталось с богатым. Хорошая сторона всей этой истории в том, что Бри теперь всё-таки невеста, ведь именно её парень и дал сведения, что Тереза вела себя не очень хорошо, да и на соблазны её он не повёлся вовсе, а уже чуть позже сделал предложение. Тереза ему никогда не нравилась и он чуял, что она не так проста, как казалось. Был прав. Чуйка не подвела. Тери была самой настоящей дрянью, которая лишь искала тёплое, хорошее местечко для себя. Выгоду.              Вообще вся эта идея пойти в бар была инициативой Андерсона. Рид случайно подслушал, как и Ричард неподалёку. Гэвин стал даже настаивать, мол, попёрли, надо развеется это зашибись какая классная идея! Потому что все видели. Даже другие коллеги из офиса.              Коннор был… Не такой.              Стал тише, почти не заметнее, мало взаимодействовал со всеми и больше всего напрягал тем, что пялился в стенку или куда-то перед собой. Диод горел жёлтым и периодически мигал, как бешеный.              Он погружался в воспоминания и анализировал всё. Вспоминал всё время отношений с Терезой и пытался понять, где же оступился. Он не винил себя в том, что она стала изменять, ведь уже имела связь с другим мужчиной до их первого свидания. Коннор просто прокручивал все эти почти семь месяцев и понимал, где и что было.              Вот она сказала, что идёт к подруге, а потом вернулась вся растрёпанная утром. Отмахнулась, что они немного выпили и дурачились, играя в бой подушками, как в подростковые годы. Вот ей кто-то глубокой ночью без конца пишет, а она говорит, что у сестры, кажется, муж изменяет и теперь та не знает, что ей делать.              Иронично.              Иногда ей звонил кто-то и она отходила в сторонку или вставала с кровати и шла на первый этаж в уборную.              Вот отмазка, вот отмазка и ещё одна.              Коннор понял, что она всюду просто врала. Было ли хоть что-то правдой и истиной? Было ли хоть какое-то хорошее отношение от неё к нему? Была ли… хоть капелька искренней любви? Или он просто был для неё симпатичной мордашкой и удовлетворителем?              Вероятно.              Ничего более он для неё и не значил. Именно так было и именно так Коннор это принял. Было ли ему обидно на самом деле? Он пока не понимает. Времени прошло мало и такое чувство, что он пока вообще пытается осознать, что произошло. Но в целом… внутри и вправду есть что-то неприятное.              Щемящее.              Хотелось много тишины и спокойствия. Хотелось уединиться. Спрятаться. Собраться силами. Но пока… это было словно невозможно. У него работа и бросить он её не мог. Внутренний долг не позволял. Хотелось так же послушать саму Терезу. Может так бы стало что-то яснее, но всё же и так было ясно. Он даже не может спросить, что её не устраивало, раз она решила пойти на такое. Коннор уже знает причину.              Тери за мгновение исчезла из его жизни и из офиса, да и так громко. С позором. И Коннору не нравилось это внимание со всех сторон, эти взгляды и шептания порой. Все пытались сказать что-то при встрече или просто неловко косились, не зная как поступить. Всё это сожаление, сочувствие, попытки просто помочь словами, мол, крепись приятель. Все эти грубые обзывательства Терезы из-за проявления солидарности и поддержки не делали лучше. Они нашли себе некого «врага», а Коннору не хотелось врагов и воин.              Хотелось тишины.              Приходить на работу, как ни бывало, забыть, что у него были отношения и к чему они привели. Чтобы у всех просто отбило память и всё вернулось к началу. Но это невозможно. Придётся терпеть и смириться с этим всем. И ведь прошло всего два дня, а значит история пока горячая и обсуждаемая. Когда же это пойдёт интересно? Сколько ему всё это терпеть? Теперь понятно, почему люди идут на поводу алкоголя и наркотиков. Им хочется того самого забвения. Уйти от всего и отвлечься. Забыть плохое хотя бы на время опьянения. Теперь и Коннор даже сам был бы не прочь немного выпить, но увы… ему такое не доступно. Единственное расслабление и способ уйти из реальности это впасть в спящий режим ночью, где почти буквально сплошная темнота и так, пока он не проснётся. Хорошо, что сны не снятся, а то небось и там бы снилось об этом.              — Всё-таки так поступать не стоило. Бри не должна была выставлять личные вещи на показ, даже если из-за обиды и мести. — Коннор не считал, что было правильно сливать те фото Терезы с её гулянок налево и сообщения с подругой на откровенные темы или где она просила её прикрыть.              — Нет. Она поступила чертовски верно и за это ей огромное уважение. Бри прикрывала и молчала потому, что они были подругами, а слила, когда эта самая подруга повела себя, как дрянь. Даже если это и из-за мести, а не хороших побуждений, то всё равно всё верно. Тереза с ней делилась всем по сообщениям и во время встреч. Это, кстати, пиздец, как тупо. Лучше вообще никому не доверять и уж тем более не раскрывать всех секретов, если ты будешь этому человеку потом гадость делать. Чего Тереза ожидала? Что Бри ей спасибо скажет, что парня попыталась увести, когда они с ним уже пять лет вместе и он ей предложение собирается сделать? Сделать подлянку человеку с которым тесно общается с малых лет это надо быть очень тупой. Разве так правильно и честно поступать с друзьями? Или с парнем, с девушкой с которыми ты в отношениях? Ну или андроидами. Да похер вообще! Сам поступок дерьмовый вот и вся суть!              После очередных возмущенных слов Рида Коннор понял его позицию. Что злиться в такой ситуации вполне нормально и даже пожалуй можно. Мнение Хэнка и Ричарда, что в сути похожи и по идее несут посыл, что не стоит сильно принимать это близко, не зацикливаться и тем более, когда он вообще не виноват и никак не мог повлиять на всё. Он тоже это понимает.              Позиция каждого ему предельна ясна, но… Коннору не понятна его собственная. Что он чувствует? Если вообще ещё умеет это делать. Потому что внутри… чувствуется опустошение и бессилие.              Он довольно много времени провёл с Терезой и весьма близко, что теперь чувствует одиночество и пустоту, некий холод, не интерес к окружающему его миру, когда её нет рядом. Чего-то будто не хватает. Чего-то важного. Будто забрали. Словно оторвали часть. Причём без разрешения и предупреждения. Наверное именно так и ощущается расставание и когда тебя бросают. Весьма неприятно.              Обидно.              И пожалуй… Действительно больно.       

***

      — Да ты посмотри на свои руки! — Гэвин тряс руку Эвы держа её за предплечье, тем самым, кстати, треся и её саму. Даже голова ходила ходуном. — Ни грамма мышц! Это невозможно!              Эвелинн наконец высвободила свою руку и недовольно нахмурилась, смотря на Рида.              — Эй! Я не настолько слабачка! — она стукнула по столу на кухне за которым они сидели. — И как видишь возможно!              Рядом были и Ричард с Коннором, которые наблюдали за всем. После того, как они с Коннором пришли в бюро, то разошлись кто куда. Эва улизнула в комнату и неизвестно что там делала, но через часа два стало понятно: спустившись на первый этаж, сообщила, что кое-что выучила из книги. Для этого они все отошли на кухню, ведь в офисе сидели Стейси и Джо. Всё, что им объяснила Эва, так это то, что она научилась улучшать физическую силу. На время пока, конечно, но кто знает? Может, получится и вовсе навсегда. Мало ли?              Вся суть проста. Теперь она чертовски сильна, несмотря на свой хрупкий вид. Поэтому она предложила армрестлинг, чтобы всё протестировать. Первым стал Гэвин, руку которого Эва в лёгкую уложила на стол. Сначала он нифига не понял, ведь почувствовал столько физической силы и нажима. Затем, кажется, стал осознавать, но всё ещё не принимать это всё, как реальность. Ему казалось, что это нечестно и что это дурацкая шутка. Он был уверен, что уж точно будет посильнее Эвелинн. Хотя бы если говорить о физической силе. Стал возмущаться после трёх поражений и вот…              — Ты же используешь телекинез? Чтобы руку мою уложить. Или… Подавляешь меня! Заставляешь моё тело не слушаться! — он всё ещё пытался доказать свою правоту.              Эва слегка улыбалась, видя его попытки, что казались ей смешными. Коннор и Ричард даже думали, что он поддаётся будто или Эва действительно как-то подчиняет его, но смысл тогда было всё это представлять, как улучшение своей силы? Зачем?              Значит и вправду… становится сильна.              — Спасибо скажи, что не на долго. Это всё равно… Тяжеловато. Я имею ввиду концентрация, а не само действие. Но мне так это легко, будто ты толком и не стараешься. — Эва ухмыльнулась, а затем посмотрела на Коннора с Ричардом. — О! Давайте с вами! Вы-то посильнее его будете! Или вы мне не верите тоже?              Ричард проигнорировал возмущения Гэвина, что последовали после слов Эвелинн, и ответил ей:              — Я вполне тебе верю. Но думаю, что Коннор может взять эту задачу на себя. В конце концов силы у нас почти одинаковы.              Коннор лишь посмотрел на собрата, затем на Эву. Что же… Он прошёл и встал за столом напротив Эвелинн и выставил руку, а она тут же ухватилась за неё, но её собственная рука была не такой длинной, так что была немного ниже. Ладошка у Эвы небольшая и мягкая. Тонкие пальчики с аккуратными и не длинными ногтями сжались и скрепились в замок с его рукой. Вроде ничего особого. Хватка, как хватка. Силы пока не ощущает. Как только Рид провёл отсчет от одного до трёх, то Коннор напряг руку и стал толкать, хотя не ожидал какого-то нереального сопротивления. Всё-таки хрупкий вид Эвелинн тому причина. Ну разве ожидаешь от пятнадцатилетней девочки с ростом едва достигающим метра шестидесяти, что она проявит столько силы, что ему показалось, будто он стал толкать чуть ли не стенку? Сначала на секунду или полторы ему и вправду удалось чуток сдвинуть её ладонь, но затем она просто встала, как затвердевшая, и уже потом Коннор вовсе и не успел осознать, как его рука полетела к столу, а уже там через секунду он почувствовал удар костяшками об деревянную поверхность.              Эвелинн победила.              Просто и легко. Даже почти и не напряглась, если судить по её виду. Она вскинула руки и радостно воскликнула:              — Я победила!              Хотя было и так очевидно.              — Ты же ей не поддавался? — спросил тут же Гэвин, а то мало ли.              Но Коннор лишь помахал головой в отрицании.              — Нет. Она действительно победила меня. Я приложил достаточно не мало сил, но…              — Ну это же бред! Так… Нечестно даже! — возмущался Гэвин. — Я с тобой соревноваться ни в чём никогда не буду. И уж тем более за деньги! Знай это!              Он даже тыкнул пальцем, пока она хихикала.              — Ладно. Смогу развести кого-нибудь другого. На слабо возьму или спор, если будет. Вот у них будут рожи! Я уже представляю!              — Это весьма опасное дело. Окружающие обязательно зададутся вопросами. — Ричард решил присечь попытки такого зловредного использования своих сил, да и это нечестно как-то. — Всем будет трудно поверить, что ты, Эвелинн, такая слабая на вид молодая девушка, можешь победить взрослого и в неплохой физической форме мужчину.              Эва лишь удручённо вздохнула через губы, затем даже закатила глаза и цокнула. Опять двадцать пять. Она лениво свесила руки перед собой, а затем уселась на стул, чтобы улечься на стол лицом.              — И что? Мне вообще ничего нельзя! Зачем тогда всё это, если я даже использовать ничего не могу! Там будет подозрительно, тут спросят, там узнают! Пфф… Мне надоело! — она подняла голову, хмурилась и смотрела перед собой. Даже зубы слегка тёрлись друг об друга. Затем взглянула на ребят. — И что? Мне теперь вечно дома сидеть? Или зачем я вообще учусь этим всем штуковинам волшебным, если я ничего потом с ними сделать не могу?              — Ты можешь просто не торопиться? — даже пожалуй резко спросил Гэвин, но затем ослабил пыл. — Ты сможешь это использовать, но когда станешь лучше в этом. Когда сможешь пользоваться этим так, что окружающие вот именно не будут задавать вопросов. Тебе оно надо? Все эти проблемы?              Эвелинн понимает, что он прав. Зачем лишний раз рисковать? Но чёрт возьми! Она умеет такое… Что даже представить самой сложно что, а делать она с этим ничего не может. Ну это так скучно и так обидно! Это как случайно получить в распоряжение миллиард долларов и даже ничего себе не покупать, когда в это же время вокруг столько классного и прикольного! Просто куча всего! А по какой причине-то нельзя?              А причина в том, что… да потому что!              Вот просто! Отлично правда? Всё ясно и понятно. Ага, как бы не так! Это раздражает и бесит Эвелинн до ужаса. Все говорят о запретах, а когда будут говорить о разрешениях? О веселье и получении чего-то? Когда?              — Ладно… — буркнула она и сложила руки на груди. Брови всё так же напряжены, а губы надулись.              — Отлично. — сказал Рид и заглянул в телефон, ибо ему пришло уведомление. — Нас зовут в больницу для расследования. Надо ехать.              Рид махнул Коннору и Ричарду головой на выход и сам стал идти туда же. Эва шумно вскочила со стула и торопливо прошлась за ним.              — Что? Вы куда? — хотя уже и так были озвучены ответы на такие вопросы. — Возьмите меня с собой!              Все остановились и посмотрели на неё. Не первый раз ведь берут. Что такого?              — Может, дома посидишь? Нога же у тебя, и там будет скучно. Работы, я думаю, выше крыше, если судить по сути просьбы, что мы получили. — Рид не то чтобы не хотел брать её, а скрее работы и вправду было много, а они и так едут туда втроём. Снова одно дело на целую толпу. — Посиди книжку поизучай там или… Ну, не знаю.              — Я… — заикнулась, ведь ещё до этого, когда они стали только уходить, то кое что ощутила. — Я чувствую, что-то… Нехорошее.              Они так странно смотрели на неё и Эва всё поняла.              — Я не вру! Честно! Я почувствовала что-то, но я не знаю… Что именно, но оно неприятное. Может, даже плохое и опасное. — она сделала два не уверенных шага к парням. — Возьмите меня с собой… Вдруг я пойму что-то уже там? Или помогу просто.              Небольшое затишье, которое Гэвин вскоре прервал:              — Попёрли. — он зазывая, махнул рукой, и Эвелинн заулыбалась, глядя в его спину.              Она слегка подпрыгивая, поспешила за ребятами.       

***

      Местом для сегодняшней их работы была одна из крупнейших больниц в Детройте. Престижная, неплохо спонсируемая и почти в центре города. Есть несколько направлений в разных областях и каждая из них преуспевает. По пути сюда они молчали, ибо обсуждать было пока мало что. Надо ещё вообще узнать что за суть дела и вникнуть в него, чтобы начать расследование. Но как в целом ей обмолвился Ричард, то проблема в том, что в больнице стали появляться частые смерти, но при этом с передозировкой эпинефрина. Иными словами у пациентов случился сердечный приступ из-за переизбытка адреналина и кажется это сделано кем-то намеренно. И вот именно что у людей с проблемами сердца, что уже начинает походить на какую-то странную закономерность. Полиция могла бы этим заняться, но по идее каких-то доказательств, что происходят намеренные убийства у них нет. Так что лучшим было хотя бы обратиться в частное бюро. Госпиталю надо быстрее всё проверить и убедиться, что да как внутри их стен обстоит.              В больнице, как всегда всё довольно светлое и стерильное. Ходят сотрудники в белых халатах, пациенты в колясках или с костылями и капельницами. Есть просто люди в обычной одежде. Наверняка это родственники пришли проведать болеющих и лечащихся здесь. Собственно ничего необычного или странного.              Эвелинн ничего особо не чувствовала, но вот именно зайдя во внутрь, то стало не по себе. Не только потому что она не особо любит больницы с этим странным лекарственным запахом, эти напрягающие белоснежные халатики вокруг или просто воображение, которые представляло всякие иглы и страшные операции со скальпелем.              Просто… в больницах ей неприятно.              Было всегда это… тянущее ощущение внутри. Вязковатое, тяжёлое даже, липкое и что даже покидая госпиталь, то всё равно некоторое время все эти эффекты её преследуют. Понять что это и почему она так и не смогла, хотя и в больницах то была от силы раз пять. Последний вот был недавно, где она благо быстро вырубилась и уснула из-за простуды и лекарств.              — Куда мы пойдём? — Эва шла рядом с Ридом, пока два Ричард и Коннор шли по пятам позади.              — Мы уже были здесь, но пока тут всё оформляли и так далее, так что работать начали лишь сегодня. Дня три назад была очередная смерть у мужчины, которая вызвала вопросы. Один из медиков заметил, что что-то не так и оказалась передозировка эпинефрином. Судя по деталям, то это было намеренно, так что управляющие все всполошились и хотят решить всё. Место, где пациент умер своевременно огородили, так что мы посетим его и проверим, найдём улики какие-нибудь может, а так же надо сходить в морг и осмотреть тело. Можно сейчас как раз всем этим и заняться.              Гэвин остановился и все повторили за ним. Он обернулся к Ричарду с Коннором, как и Эва.              — Я так понимаю… Мы в морг? — спросил Ричард, глянув на Эвелинн.              — Это да… Она вряд ли туда попрётся. — Рид глянул на Эвелинн. Знает он её впечатлительность. Вон уже слегка побледнела и застыла от одной мысли о трупах в ящиках. — Мы в палату.              Коннор и Ричард вовсе не стали спорить, так что ушли, как и Эва с Гэвином. Они поехали на лифте и попали на седьмой этаж, затем немного прошли по коридору, но там их встретили охранники. Надо было, чтобы место вроде как преступления, оставалось в целости и сохранности, чтобы всё стояло так же, как и в день смерти пациента, хотя уже и есть фотографии. На вопрос охранников зачем тут девочка и что она вообще тут делает, Рид отмахнулся, что та жаждет работать в полиции и, так сказать, проходит стажировку. На удивление это приняли за правду...              Внутри ничего особенного. Палата, как палата. Кровать, два стула по бокам у неё и тумбочка слева. Окно большое и слегка закрытое жалюзями, есть ещё диванчик небольшой. Стоит капельница и даже немного наполненная. На койке небольшой бардак. Одеяло откинуто, слегка свисает, подушка смята, но это всё не выглядит подозрительным. Гэвин медленно и размеренно мерил комнату шагами, пока Эва осмотрела окружение, а затем стала наблюдать за задумчивым Ридом. Кажется… Он весь в работе и думах. Немного отличается от того, когда он работает в агентстве. Там как-то более расслаблен, не так хмурится. Она так засмотрелась, что не сразу обратила на тот факт, что он обернулся к ней и заговорил:              — Ничего не чувствуешь?              — А? Нет… Я… Не особо. Тут неприятно немного.              — Опять боишься больницы? — он вспоминает тот день, когда он отвёз её туда со сломанной ногой. Тогда это было нечто... Такая шумная и перепуганная, да чуть на всю палату не визжала.              — Нет… — она сделала пару шагов в сторону и была такой задумчивой. Смотрела куда-то перед собой, а брови немного напряглись, стараясь нахмуриться. — Просто… Это… Я думаю, что так ощущается смерть.              К тому времени, пока Эвелинн думала над своими чувствами и сигналами внутри, то в палату пришли Коннор и Ричард. Успели застать слова Эвы, а уже после наблюдали, как она всё осматривает, вовсе не обратив на них никакого внимания.              — Так же было и с Миленой. Такое… Тяжёлое, тошнотное ощущение. Но думаю только у неё, ибо она уже успела… Долго пролежать. — Эвелинн поджала губы, вспомнив её вид. Стало жутко неприятно. — Здесь… Тяжело, но… Как-то резко, колется. Трясёт и жарко. Что-то такое. Может… Именно так он и умирал? Я не знаю… Но всё это всегда объединяет одно и тоже ощущение.              Эвелинн обернулась к парням, что глазели на неё, слушая все её слова и будто впитывая.              — Вязкое, как болото и… Безысходность. Просто… Поглощающая чернота, подобная падению в невесомую и бесконечную глубину, где даже сам себя не видишь. — прошлась ближе к выходу и встала там, оглянувшись. — Именно поэтому мне не нравятся больницы. Здесь всегда кто-то страдает и умирает. И я чувствую… Смерть.              — Тогда стоило сразу сказать, что тебе тут неприятно, а не тащиться с нами. — Рид посмотрел на неё и его брови слегка опустились. — Тебе самой-то не больно или типа того? Только неприятно?              — Да. Просто неприятно. — она качнула головой.              Гэвин ещё немного поглядел на неё и затем стал осматривать палату вместе с остальными. Это продлилось недолго.              — Надо будет посмотреть и фотографии. — сказал Коннор. — Там есть некоторые более свежие моменты. Возможно, там будут подсказки.              — Надо бы запросить у больницы некоторые документы. — сказал уже Ричард. — Думаю о смертности за последний год. Возможно, найдём взаимосвязи какие-то и закономерность.              Гэвин молчал, хотя всё слышал. Он смотрел на содержимое мусорки, которую специально опустошили и разложили всё для рассмотрения. Но по факту там было два пустых стакана из-под кофе, чек от этого заказа и пустая упаковка от энергетического батончика.              — Кто-то к нему приходил получается. Незадолго до смерти, если судить по тому, что мусора так мало и всё зафиксировали в первый день. — Рид тыкнул на стол с предметами. — И, судя по всему, женщина, раз уж тут есть след помады на одном из стаканчиков.              Эвелинн внимательно слушала и просто понимала, что опять оказывается будто в детективном сериале, где начинается только начало с нахождением улик, первые выводы. Чувство было весьма будоражащим и интересным. Видеть всю эту работу в живую и быть её частью всегда интересно.              — Мы могли бы найти её и узнать, зачем она была тут. — у Ричарда горел жёлтый диод. — Возможно, она могла бы быть той, кто ввёл эпинефрин в капельницу. Та неправильно настроена. Так что если сюда что-то вкололи, то у преступника могло бы быть минут десять, чтобы скрыться.              — Мало сведений, чтобы узнать, кто она, а пока доступ к камерам или записям посещений получим, то… весь месяц провозимся, пока дело решим. — Гэвин опять был раздосадован. Всё-таки будучи настоящим копом было всяко легче. Учреждения шли на сотрудничество почти просто так и очень быстро, а тут… — Может ты что подскажешь?              Рид глянул на Эву, которая слегка дёрнулась, когда к ней обратились за долгое время.              — Я? — она даже тыкнула на себя. — Как?              — Своими… Силами. — он даже сделал паузу и прошептал последнее слово, дабы было более скрытно. — Возьми стакан и посмотри.              — А мои отпечатки?              — Тогда не трогай, а… Так постарайся.              Такой расклад был не лучше и Эва фыркнула. Отлично придумал! Просто класс!              Она не сдвинулась с места, а просто прикрыла глаза и сосредоточилась. Погрузилась куда-то и вскоре послышались голоса, какой-то разговор, потом звуки дверей. Вскоре она почувствовала тянущее ощущение. Открыв глаза, Эвелинн прошлась вперёд к мусору на столе. Затем телекинезом перевернула чек и рассмотрев, телекинезом же подвела его к лицу Рида.              — Сзади же есть номер с именем. — в её лице было недовольство. Они что сами не видели этого? Хотя… Ну да. Никто ничего пока не трогал, а фотографии не смотрели. Заметили бы только позже. — Видимо, продавец в кофейне подкатывал к этой дамочке.              — С чего такие выводы, Шерлок? — Рид даже удивился, хотя виду не показал. Сложил руки на груди и ждал её вердиктов.              Эвелинн вернула чек на место и посмотрела на него, так же сложив руки на груди.              — Там заказ на два больших стакана, но ценник, как за два маленьких. Да и на чеке номер. Это же банальный подкат от продавца к клиенту. — Эвелинн даже глаза закатила. Такое она видела в фильмах и сериалах. Где-то на салфетке, то на чеке оставляют данные, чтобы так пообщаться и встретиться позже. А об оплате вообще молчит. Тут прямым текстом всё ясно. — Тут есть информация в каком месте это всё покупали и даже время. Мы можем сходить туда и найти этого… Джека.              — Да знаю я. — фыркнул Рид и направился к выходу. — Тебя проверял просто.              — Ага, да. — Эва закатила глаза и громко вздохнула. Врёт ведь.              Выйдя в коридор, охранники вновь были рядом. Четверо двинулись по коридору, но надо было ещё запрос сделать на документы за год. Они выцепили медсестру, чтобы уточнить.              — Надо подать заявку в архив. Вам нужны электронные или бумажные копии? — сотрудница по имени Аниса Хассан, что было написано на неё бейджике, с радостью согласилась помочь следствию, когда узнала, что они частные детективы.              Хотя Эва, конечно, ей таковой не казалась.              Они согласились на бумажные носители. Сотрудница стала заполнять анкету для запроса, а Рид подписался своей росписью для этого. Осталось только ждать, когда там одобрят и передадут всё. Аниса пообещала день или два, а также никуда не ушла. Осталась, ведь заговорила весьма интересные вещи:              — Это ведь убийство. — она стала как-то по тише и даже слегка осмотрелась. — Я на самом деле тоже так думаю. Передозировку устроили намеренно. Хотя мистер Клинтон уже умирал и спасло бы его только чудо, но… В последний год тут и вправду часто такие случаи. Именно с передозировками эпинефрина.              — Как часто? — спросил Ричард.              — Не то чтобы прям очень и чтобы бросалось в глаза, но я думаю в этом и смысл. Кажется, что пациент просто умер во время реанимации, ведь именно тогда колят адреналин. Затем наступает смерть и реаниматоры просто пожимают плечами и отправляют тела в морг. А что ещё поделать? В больнице в отделении тяжело больных умирают. Не удивительно, если честно. И если кто-то делает такое намеренно, то выбрал хорошее для себя местечко.              — Есть подозрения? — задал вопрос уже Коннор.              — Сложно сказать. Вроде как многие сотрудники никогда не проявляют каких-то странностей, но есть то, что имеем в итоге.              — То есть вы знаете, что они отравлены, но больница молчит? — теперь Рид заговорил.              — Больница-то престижная и спонсируемая. Такие шумные вещи станут лишь убийством репутации этого места. Спасибо, что хоть в частное бюро наконец обратились, когда главный врач сменился и не оставил всё просто так.              — Ну, конечно… — Гэвин фыркнул. Прикрывают свой элитный зад, а на человеческие жизни им плевать. — Ладно. Спасибо за беседу. Весьма информативно. Нам нужно идти.              — Конечно. Если будет нужна помощь, то обращайтесь. Спросите меня у стойки регистрации. — она стала уходить.              Однако проходя мимо Эвы, то её пробило неким током. Эвелинн посмотрела на медсестру, а та на неё, но та пришла в себя быстрее и ушла.              — Что такое? — Коннор видел, что что-то явно было. Может Эвелинн почувствовала что-то?              — Н… Ничего. — она обернулась к ребятами. — Мы едем в кофейню?              — Не думаю, что всей толпой есть смысл мотаться. — сказал Гэвин. — Можно ещё тут побыть поспрашивать сотрудников о чём-то.              — Я могу один поехать. — сказал Коннор.              — Я с ним. Я всё равно тут почти не имею влияния и допрашивать не могу. — Эва быстро ухватилась за возможность поехать с Коннором. Почему бы и нет?              Гэвин ухмыльнулся.              — Ладно. Мы пошли. — он и Ричард пошли по коридору.              — Поехали? — спросила Эвелинн и Коннор ей положительно кивнул.       

***

      В кофейне, что оказалась неподалёку не было ничего особенного. Бариста и вправду проявлял знаки внимание к девушке и благо запомнил её. Рыжеволосая, в красивой чёрной и узенькой юбке, ярко-красная помада, белый халат и приятный сладковатый запах духов, что даже перебил запах кофе и он его учуял. Коннору показалось, что это весьма странно. Врач не может выходить в халате куда попало, духи им запрещены из-за аллергий пациентов. Эва лишь сказала, что вряд ли бы врач ходила в больницу в коротеньких и узких юбочках, а он лишь согласился. Бариста на их удачу показал запись того дня, когда она приходила и Коннор отсканировал её, чтобы попытаться найти. База бюро немного менее обширная, чем в департаменте, но всё-таки ему удалось, да и не без помощи Джо к которому он сделал запрос, а тот сидя в агентстве всё сделал.              Девушка по имени Сьюзан Морган оказалась работницей магазина косметики и духов. Магазин был в двух кварталах от кофейни и оба отправились туда. Там их встретила большая стеклянная витрина, золотая отделка и чистейший, белый пол из кафеля. Видно было, что место весьма не дешёвое. Коннор успел выцепить Сьюзан глазами. Объяснив почему они тут, то она очень легко и приветливо пошла на сотрудничество              — Вы были в тот день в палате мистера Клинтона, верно?              — Да, я часто к нему приходила. — она выглядела весьма печальной, узнав, что он умер после того, как она ушла. — Он был моим соседом. Харри не был уж старым мужчиной, но его настигла такая неприятная учесть и было в два раза обиднее от этого. Мог бы прожить длинную жизнь. Он иногда помогал мне, когда у меня дома что-то ломалось. Был сантехником, механиком и электриком. В общем мужчина на все руки. Однажды он сказал, что стал хуже видеть и я сказала ему сходить в больницу, что лишним не будет. Так... Ему и диагностировали опухоль, а вскоре зрение совсем ушло. Ему оставалось пару месяцев и он бы… Умер. Харри… Мучался все эти последние дни, пока я посещала его. Ему становилось хуже и мне было его так жаль… Такой хороший человек.              Мисс Морган опять заметно загрустила, вспоминая всё. Эва понимала, что она, видимо, весьма мягкая и эмпатичная девушка. Добрая и даже, если к чужим ей людям.              — В тот день, когда вы его посещали не видели каких-то изменений? У него была передозировка препаратами.              — Вы думаете, что его… Убили? — она ахнула и прикрыла губы ладошкой. — Но зачем? Он и так умирал! Боже… Нет… Я не видела ничего такого. Всё, как обычно. Мы поболтали о всяком, он немного вспоминал молодость, затем я рассказала, что получила премию. Ох, я прочитала ему вслух статьи о недавних матчах по баскетболу. Он раньше любил смотреть их и делать ставки.              — Мы пытаемся выяснить подробности и исключить вероятность убийства. И во всяком случае. Во сколько именно вы ушли из больницы?              Сьюзан призадумалась.              — К десяти. Я пришла в девять и ушла в десять. Ох, у меня есть карточка метро. Вы сможете проверить, когда я села в вагон.              Она отошла, а Эва взглянула на Коннора.              — Получается... У неё типа есть алиби?              — Вероятно… Что да. — Коннор махнул головой. Тогда бы Сьюзан не стала так уверенно предлагать карточку.              — Клинтон умер к одиннадцати ближе. — вслух призадумалась Эва. — Ричард сказал, что через капельницу препарат бы вводился минут десять. Значит после её ухода и ещё некоторое время спустя… Кто-то пришёл и всё это сделал?              — Верно.              — Это… Тупик?              — Не думаю. Ещё хочу спросить кое-что, что заметил по фото, которые мы в пути рассмотрели.              Коннор решил перед тем как зайти в магазин проверил фотографии. Мало ли что упустили и да. Была деталь.              — Вот. — мисс Морган отдала карточку Коннору, которую он засунул в карман пиджака.              — В палате была еда, которую кто-то порезал на кусочки. Это были не вы?              — Ох! Нет. Они там уже были, когда я пришла. Случайно обратила на них внимание. Весьма… Мило.              — Есть предположения, кто мог бы ему желать зла?              — Не… Думаю. Его жена развелась с ним и ушла, а он стал этаким отшельником и одиночкой. Друзей у него толком не было, чаще знакомые и кто-то вроде меня. Чисто небольшое общение при встрече. Ммм… Был доктор, который иногда к нему приходил. Они весьма сблизились, если судить по рассказам Харри.              — Доктор? — случайно вырвалось у Эвы, а Сьюзан взглянула на неё и продолжила:              — Да. Харри говорил, что доктор помогал ему смириться со всем. Рассказывал, что пускай всё неизбежно и с каждым днём приближается, то надо осознать это и принять. Думаю, он просто пытался помочь ему таким образом уйти на тот свет полегче. Это… Весьма трогательно и благородно. Я думала, что врачи не должны сильно привязываться к пациентам, иначе они сами начнут от этого всего страдать.              Диод Коннора пожёлтел и замигал, что заметили они обе, а затем Коннор вдруг оживился.              — Спасибо вам за ответы. Мы очень благодарны. — и он начал уходить.              — Конечно! Надеюсь, что вы узнаете всё. До свидания! — помахав рукой, Сьюзан ушла по своим делам.              Идя рядом с Коннором, Эва поглядывала на него и его задумчивый вид.              — Что дальше? — уточнила она.              — Ричард сказал, что в больнице ничего не было и они тоже уже изучили фотографии. Вся надежда на документы и именно оттуда, похоже, придётся идти дальше. Возможно, их выдадут уже и вовсе сегодня. Они вдвоём как раз встретились с главным врачом отделения и сейчас беседуют с ним.              — Ясно. Но мы всё равно в больницу?              — Да.              Вернувшись в учреждение, они прошлись на этаж, где находиося кабинет заведующего и теперь ждали парней. Пока была возможность, Эва решила отойти купить себе воды, а когда возвращалась, то заметила с далека ребят. Уже наконец вышли и обсуждают что-то.              Всё бы ничего, если бы она не заметила девочку лет семи, что сидела на скамейке и плакала, держа горшок, в котором был цветок. Не особо ясно какой, ведь он неплохо уже так завял. Эвелинн сама того не хотя, почему-то вспомнила своё детство. На самом деле она помнила его смутно, половины будто и не бывало, но всё-таки что-то, да все же было. Не помнит сами моменты, но помнит какие-то эмоции и чувства от них. Они были неприятные в большей части и… Делали больно. Например… Эва вспомнила, как и она иногда сидела где-нибудь и плакала, а всем было... Глубоко плевать. Никто не переживал и не спрашивал, что случилось. Все проходили мимо. И эта девочка сейчас... Будто была ею. Точной копией, несмотря на то, что у незнакомки были светлые волосы и карие глаза. Эве… Было её так жалко, хотелось как-то помочь. Она прошлась к девочке и села возле неё, но та не сразу обратила внимание, а Эвелинн не сразу увидела, что парни тоже подошли ближе.              — Что случилось? — осторожно спросила Эва, а девочка тут же посмотрела на неё.              — Мой цветок… — та приподняла горшочек, продолжая всхлипывать. — Он завял. Я его растила вместе с папой, но потом он попал в больницу, потому что сильно заболел. Я обещала, что выращу его сама и покажу, какой красивый он станет, когда ему станет лучше.              Девочка сделала небольшую паузу, утирая слёзы.              — Недавно он наконец вышел из комы и, кажется, идёт на поправку, к нему даже теперь можно приходить и с ним поболтать, но цветок… Я не хочу дарить его таким… Мама сказала, что папе всё равно будет приятно, что я помнила, старалась и принесла его.              — Ну… Это же ничего страшного. Я тоже уверена, что он будет рад, что ты сдерживала своё обещание всё это время и продолжала заботиться о цветке. Он будет гордиться тобой. — и даже не смотря на слова Эвелинн, но девочке не стало заметно лучше. Может, разве что она перестала так сильно плакать.              Эва услышала шёпот. В голове была идея, но стоит ли это того? Да. Определённо. Девочка так старалась и хотела сделать папе приятное. Она его так любит, а тот факт, что он болеет ей явно не нравится и делает больно. И если у неё есть возможности сдалать всё лучше и помочь, то тогда она ими воспользуется. Надоело, что не может даже сделать кому-то что-то хорошее.              Пора действовать.              Эвелинн протянула руку и уместила ладонь над ростком. Услышала голос Рида о том, что не надо этого делать, но лишь проигнорировала и скинула руку с плеча, слегка двинувшись. Ничего не происходило, что даже девочка застыла и наблюдала. Вскоре цветок стал выпрямляться с лёгким хрустом, цвет в фиолетовые лепестки бутона стал возвращаться, делая его насыщенным, стебель стал более зелёным и твёрдым. Это оказался тюльпан, который буквально только что на глазах вернулся в здоровый и целый вид, а не был таким вялым и больше не свисал.              Теперь… Всё с ним хорошо.              — Как ты это сделала? — тут же задал вопрос ребёнок и удивлённо смотрел. Теперь плач был не самой важной вещью сейчас.              — Просто. — Эва пожала плечами, потому что даже сама вряд ли понимает. Просто это чувство внутри, что подталкивает.              — Ты умеешь колдовать? — теперь у девочки была широкая улыбка на лице. — Ты волшебница?              — Нет, я не волшебница. — Эвелинн слабо улыбнулась, пододвинулась чуток ближе к маленькой собеседнице и даже начала слегка шептать. — Но никто не должен знать об этом, хорошо? Это секрет, что я так умею. Обещаешь, что сохранишь тайну?              — Обещаю! — она задрыгала свисающими ножками и даже подпрыгнула слегка, да и так громко воскликнула, что Эва заулыбалась. — Спасибо!              — Пожалуйста.              Они отошли от счастливого ребёнка, а затем к ней пришла по всей видимости мать. Они стали о чём-то говорить и видно было, что мама была чему-то удивлена.              — И? Зачем ты сделала это? — спросил Рид, сложив руки на груди.              — Потому что… Ей было грустно. Хотела помочь. — Эва опять вспомнила прошлое. — Я вспомнила… Как иногда и мне было грустно так же, но никто… Не подходил ко мне. Не помогал и не спрашивал, почему я плачу. Мне стало жалко её, потому что…              — Ты вспомнила маленькую себя. — продолжил за неё Ричард.              Эвелинн промолчала, но это был очень ясный ответ на самом деле. Винить Эву за такой поступок было бы… как-то глупо и даже плохо, но скрытность очень хромала. Это была пожалуй важнейшая здесь деталь.              — Не парьтесь. Ей всё равно никто не поверит. — она отмахнулась и стала идти вперёд, однако сзади их четверых прозвучал женский голос.              — Я бы на месте матери вполне стала задумываться о том, как же так получилось, что оставив дочь всего лишь на пять минут, её почти умерший и вялый цветок стал как новенький.              Обернувшись, они увидели ту самую медсестру, что помогала им с архивом. Пришла, чтобы сообщить, что они могут забрать бумаги уже сейчас, осталось только загрузить в машину и увезти в бюро, но увидела кое что интересное.              Эвелинн приоткрыла рот и поняла, что спалилась. Что Аниса видела, что она умеет. Она тут же решила действовать решительно и пойти к ней для внушения, но не успела пройти пару быстрых шагов, как врезалась в невидимую стенку руками.              Поняв, что произошло и догадываясь, что будет происходить, Эвелинн удивлённо посмотрела на сотрудницу больницы, которая ухмылялась.              — Наверное… Ты думала, что ты одна такая?