В рот не бери.

      Всё кажется абсурдом и неправдой до того момента, как они оказываются в Его квартире, у Него на кухне, а в руках она держит Его кружку. Бред, не иначе. — Что? — Переспрашивает Саша, отставляя всё-таки в сторону для надёжности бокал с горячим чаем. Не дай бог ещё он сейчас вылетит из трясущихся от волнения рук. Ситуация сюр. — Так, успокойся, — с расстановкой начинает Иван, сдвигая в сторону банку с доктором Пеппером и беря в свои большие горячие ладони её. — Жесть ты ледяная! — Чуть дёргается, поднимая взгляд, чтобы заглянуть в чужие потерянные светлые глаза. — Порядок, так всегда. — Шепчет, стараясь сфокусироваться на парне. Она никогда даже не мечтала увидеться с ним в реальной жизни, а уж о том, что Ваня будет держать её за руки тем более… — Они всегда холодные… — слабо улыбается, приходя немного в себя. — летом это даже хорошая особенность. — Лёгкая ответная улыбка трогает и его потрескавшиеся на морозе губы. — Ожила немножко, смотрю. — Отпускает девичьи ладошки, чтобы в следующее мгновение взять телефон и банку. Саше сложно свести глаза с его рук, зрелище завораживающее.       В жизни вообще всё выглядит по-другому. От того, как его волосы уложены, пальцы двигаются по экрану новенького айфона, глаза блестят интересом из-под линз очков, и до её восприятия Вани как человека, до дрожащих по непонятным причинам рук, до искусанных в кровь собственных губ в желании дунуть. Одноразка в кармане чёрного худака греет левую руку, напоминая, что с самого вылета из родного города времени насладиться никотином не было. В этот миг отчаяние накрывает с головой. Саша срывается и тихо говорит: — Я сейчас вернусь.       Выходит в подъезд, хлопая железной дверью. И благодарит строителей за огромный подоконник и окно между этажами — мечта курильщика.       Первая затяжка вытягивает и пробуждает эмоции с новой силой. Волнение, кажется, бьёт не только по рукам, заставляя их с новой силой трястись, но и по голове, потому что мысли начинают судорожно бегать, ища ответ на вопрос «Что блять делать?!» Последующие же наоборот успокаивают, будто дарят мертвецкое спокойствие, подготавливая в предстоящему. Чему?.. — И зачем только прилетела?.. — Шепчет в пустоту, делая вновь затяжку и выпуская пар. Мятный аромат всё плотнее окутывает пространство и, Саша, наплевав на морозы, открывает окно. По коже бегут мурашки. Ещё пара затяжек и девушка закрывает окно, собираясь вернуться в квартиру, перед дверью которой вновь чуть слышным голосом говорит: — только бы не получить в первый день пиздюлей… мне ж с ним ещё неделю потом жить…       В квартире тихо. Пугающе тихо. До дрожи в коленях тихо. В конце концов, она девушка. В чужом, мать его, городе. Где были её мозги, когда покупала билеты? Когда собирала вещи? Когда обнимала его при встрече в аэропорту?.. — Ну, ты долго ещё будешь в коридоре стоять? — Голос доносится также с кухни, Саша всё-таки немного успокаивается, разуваясь и проходя вглубь квартиры. — Извини, — волосы поправляет на затылке, каскад из-за этого начинает смешно топорщиться. — надо было… — сказать язык не поворачивается, поэтому девушка просто прикладывает пальцы к губам, имитируя электронную сигарету. Ваня в лице не меняется, что и пугает, и успокаивает. Слишком противоречивые эмоции окутывают прямо сейчас её. — Пойдём-ка в комнату. — Поднимается, ровняясь с ней в проходе. Саше приходится запрокинуть наверх голову, чтобы смотреть прямо в глаза. Руку тянет скорее по инерции, но когда парень переплетает их пальцы, сердце с глухим стуком падает в пятки.       В спальне он отпускает её ладонь. Сам садится на диван, откидываясь назад и укладывая руки на спинку. Девушка же так и замирает, облокотившись о закрытую дверь спиной. У Вани в глазах недобрый огонёк, у Саши, видимо, — паника. — Иди сюда. — Просит, протягивая ей руку. Она цепляется, не думая о последствиях. Падает ему на колени, спиной к чужой груди. — А теперь отдай мне эту штуку. — Не просьба — приказ. Девушка подчиняется, вытягивая из кармана худи одноразку и протягивая её молодому человеку.       В образовавшейся тишине можно услышать громкое и тяжёлое дыхание перепуганной и взволнованной Саши и, спокойное и размеренное — Вани. — Больше не бери такое в рот. — Шепчет ей на ухо, прикусывая мочку. Она рвано выдыхает, дёргаясь в крепкой хватке. — Мне есть, чем занять его…       Как девушка оказывается стоять на коленях между чужих разведённых ног — не помнят ни он, ни она. Но последующее за этим хорошо фиксируется в головах обоих. Саше не приходилось никогда никому делать минет, сегодняшний день, по всей видимости, исключение. Руки всё ещё дрожат, когда она спускает чужие спортивки и трусы. Страх и паника улетучиваются, отдавая всё свободное место желанию и похоти. И откуда только в этой хрупкой девушке столько страсти? Первые движения совсем неумелые, последующие уже кажутся и чувствуются, как более осознанные и приятные. Ситуацию спасает ладонь Вани, которая аккуратно оказывается в волосах девушки и начинает направлять, помогая доставить молодому человеку больше удовольствия. Саша не сопротивляется, подстраиваясь под чужой ритм. Только не знает, куда собственные руки деть. И, вроде бы, мелочь, но постоянно сбивает. Проблему снова решает Ваня, уложивший узкие ладошки на свои колени. Так и контролирует до конца происходящее: одной за волосы, направляя, второй — поверх одной из девичьих ладошек, успокаивая и помогая сосредоточиться.       Кончает не скоро. Саше ещё учиться и учиться.       После процесса девушка кладёт голову на чужое бедро, сглатывая и следом шумно выдыхая. Молодой человек только голову назад откидывая, стараясь холодной стеной остудить себя — не получается. Дышит тоже загнанно, сердца у обоих бьются в груди со скоростью света, будто намереваясь пробить грудные клетки. — Видишь, нашёл же способ занять твой рот. — Говорит, припоминая слова с одного из совместных стримов. — С тобой опасно шутить. — Отвечает, поднимаясь на ноги, чтобы сесть молодому человеку на колени. — Но, — глубоко вдыхая, — если наказывать потом будешь так, то я готова шутить чаще. — выдыхает, улыбаясь ярко-ярко. — Надо же, — усмехается, целуя в висок. — а начинали с перепалок и грозного «В рот не бери.»       И оба чувствуют, что теперь это несуразное и странное «В рот не бери» у них вместо слащавого и потерявшего давно смысл «Я тебя люблю.»