Пряный чай и анекдоты

Пары идут медленно. Безумно медленно. Дазай засыпает уже через пять минут после начала лекций, потом просыпается на середине, слушает через слово, что-то чиркает на листочке, а затем снова проваливается в сон до самого конца. Что ж, и такое случается. Бывают дни, когда он учится, и таких много, он всё же пытается получить автомат за всё, что может, чтобы потом не пришлось за ночь до экзаменов судорожно всё учить. Но бывают и такие дни, когда он живой труп. Такое случается с каждым человеком хотя бы раз… десять. Вчера у него была смена в кофейне, а потом ещё полночи приходилось делать курсовую, у которой уже давным-давно все сроки горели, а у него в файле только титульный лист с названием темы готов. Ну, это ведь тоже неплохо, титульник лучше, чем ещё даже не созданный файл, как у его соседа по комнате – Чуи. Они весь вечер вместе сидели за столом до четырёх утра, без остановки клацая по клавиатуре, а потом тяжело вздыхая. Ещё, конечно, были пару раз пререкания друг с другом, по типу «Ты можешь не дышать так громко? Я пытаюсь думать» или «Почему ты так агрессивно печатаешь?», ну и в конце «Блять, я просто посмотреть хочу, чтобы сравнить!». Именно поэтому сегодня на парах Чуи нет. Дазай этому нисколько не удивился утром, потому что когда он просыпался, то его сосед только выключил комп и сказал, что придёт к последней паре, чтобы сдать курсач. Так и случается. Когда все расходятся, а препод только начинает собирать свои вещи, в аудиторию влетает Чуя. Дазай, стоявший около стола с флешкой в руках, только слабо улыбается. Они оба получают зачёт и сразу же уходят, Чуя что-то бурчит про то, что до него несправедливо доебались, пока он защищал своё сделанное за ночь творение, а Дазай только смеётся над ним. – Ты сейчас куда? – спрашивает Чуя, пряча руки в карманах джинсов. – У меня смена в кофейне, – отвечает Дазай, – сегодня, кстати, на третьем этаже планируют тусовку организовать. – Да, меня приглашали, – кивает Чуя, пока они вдвоём идут в сторону кофейни. По пути они разговаривают о парах, о преподах, универе в целом, оба обсуждают то, что попали сюда вообще случайно и не намеренно, но деваться вроде как некуда, ибо вышку получить надо. Чуя особенно красочно жалуется на то, что он уже может работать на брата – Верлена – но тот отказался его принимать без образования, и из-за этого он торчит здесь, учась на непонятно кого просто ради галочки. Дойдя до кофейни, Чуя прощается, говоря, что ему надо закрыть ещё пару долгов до того, как его отчислят, и поэтому быстро уходит. Дазай только пожимает плечами, машет ему на прощание рукой и идёт надевать форму. Внутри кофейни тепло. Гораздо теплее, чем на улице в холодный конец октября. Тут и атмосфера какая-то своя, не такая, как обычно в кофейнях. Может это потому, что Дазай здесь слишком часто бывает, и как посетитель, и как бариста. В любом случае его встречает Коля, с которым они всегда работают в одно и то же время. Вначале это было немного странно. Потому что Дазай не думал, что его странный график сможет совпадать с чьим-то ещё, но когда он изо дня в день видел лицо Гоголя, искрящееся широкой улыбкой, то постепенно привык. Они сдружились уже на вторую неделю работы Дазая здесь, это было несложно, потому что оба достаточно болтливы. Хотя Дазай до дня их знакомства вообще не представлял, что кто-то может быть говорливее чем он сам. Однако Коля задрал планку, конечно. – Как учёба? – спрашивает Коля, параллельно протирая кофемашину. – В норме, долги закрываю вовремя, на парах присутствую. – Как скучно. – А ты хотел услышать, насколько у меня всё херово? – улыбается Дазай, на что Коля только загадочно ухмыляется и фыркает, – не дождёшься. – Ты сама ответственность, я погляжу, – саркастично изрекает Гоголь, – посмотрю на тебя в следующем году, где будет твоя продуктивность тогда. – А может я уволюсь в следующем году, тогда не посмотришь. – Я буквально знаю номер твоей комнаты в общаге и весь твой скудный круг общения, этого достаточно, чтобы найти тебя, – улыбается Коля, и пока Дазай думает, что ответить на это, он идёт принимать заказ, потому что они вроде на работе. Они ещё несколько раз перекидываются парой фраз, пока оба готовят заказы, или когда новых посетителей нет, потому что они приходят периодами. В определённое время приходят студенты, у которых пары закончились, в другое время приходят люди после работы, все остальные как-то тоже вливаются в эти временные промежутки. Всё проходит относительно спокойно ровно до того момента, как Коля резво подбегает к Дазаю с просьбой обслужить посетителя вместо него. Дазай искренне не понимает, что там у его друга за проблема, но потом он видит кто заходит в кофейню. И этим кем-то оказывается тот самый парень. Тот самый парень, с которым Гоголь поговорил от силы две минуты и сразу же влюбился. Тот самый парень, после первого, и похоже последнего в жизни, разговора с которым Гоголь стал его избегать, потому что, видите ли, боится теперь произвести плохое впечатление. И имя этому «тому самому» Сигма. И это обычный студент, который с Дазаем в одной группе, у него прикольная причёска со сплитом, а ещё он всегда носит такую одежду, как те самые челы из пинтереста. По крайней мере, именно так о нём подумал Дазай, когда впервые увидел, потому что Сигма носит вязанные светлых оттенков свитеры поверх белой рубашки, вместе с бежевыми штанами, и ещё надевает белоснежное пальто. – Добрый день, – лучезарно улыбается Дазай знакомому лицу, Сигма отвечает ему той же улыбкой, – что будешь? – Как обычно, – говорит Сигма, даже не задумываясь, а потом долго смотрит на названия напитков на электронной доске, – а есть что-то для демонов? Наверное, обычный американо без сахара подойдёт? Дазай даже не понимает смысла сказанного, но смеётся. А потом всё же смотрит с вопросом на Сигму, как бы уточняя, а что он, собственно, имеет в виду. Сигма только кивает в сторону дальнего столика в углу, там сидит очень хмурый парень, который смотрит прямо на Дазая, прожигая взглядом, отчего становится не по себе. – Он пришёл по мою душу? – шутит Дазай, хотя в шутке есть доля правды. Он не знает, как реагировать на пристальный взгляд этого парня. – Не знаешь, почему он так на нас смотрит? Сигма оборачивается, замечает, как смотрит Фёдор, и поворачивается обратно к Дазаю с неловкой улыбкой на лице. – Даже не знаю, он обычно просто угрюмый в людных местах, но старается не смотреть ни на кого, – говорит Сигма, а Дазай нервно сглатывает, – пустяк, просто сделай ему… эээ… пряный чай? Да, он оценит. – Ладно, оплата, как всегда, картой? – переводит тему Дазай. Сигма кивает, доставая из кошелька карточку и оплачивая напитки. – А, точно, чуть не забыл, – вдруг вспоминает Дазай, – как зовут твоего друга? – Из личного интереса спрашиваешь или чтобы на стаканчике написать? – улыбается Сигма, а Дазай только закатывает глаза. – Какой вариант тебе больше нравится, так и считай. – Его зовут Фёдор, – говорит Сигма и перед тем, как окончательно уйти к своему другу бросает, – и мне понравился первый вариант, – и после этого разворачивается, игнорируя то, как Дазай снова закатывает глаза и фыркает. Сигма идёт к своему другу, хотя они не совсем друзья, скорее знакомые, а ещё у них общий проект, который Фёдор готов сделать и в одиночку, но сам Сигма говорит, что работа вообще-то должна быть командной. Поэтому они здесь, по инициативе всё того же Сигмы, который на самом деле всё же надеялся увидеть здесь Колю, но того снова нет. Фёдор наконец прекращает прожигать бариста взглядом, когда к нему подходит Сигма и хмурится. – Если тебе нужно моё мнение, то если хочешь познакомиться, достаточно просто подойти и спросить имя, – говорит Сигма, садясь напротив, утыкаясь в телефон и игнорируя теперь недовольство Фёдора, который уже готов разразиться тысячей вариантов фразы «Ты меня не так понял!». – Я вовсе не хочу с ним знакомиться, – фыркает Фёдор, закатывая глаза точно также, как это сделал Дазай минуту назад, Сигма даже отмечает, как и насколько схожи их действия. – Как скажешь, – отвечает он, листая ленту в инстаграмме и пытаясь найти в подписках Дазая аккаунт Коли. Сигма, на самом деле, искренне не понимает, почему его избегают, и почему это делает такой классный человек как Гоголь. – Твой потенциальный парень сейчас тоже на смене, – говорит Фёдор, опуская взгляд на открытую в руках книгу, – видимо, не хочет тебя обслуживать. – Твой потенциальный парень только что спросил меня, почему ты хочешь его убить. Фёдор искренне не понимает, почему тот бариста его потенциальный парень и почему он так подумал, а Сигма только усмехается из-за этого, а затем поясняет, каким взглядом смотрел Фёдор. Тот, конечно, отнекивается, говорит, что вообще-то на всех так смотрит и никакой ненависти в его взгляде вовсе не было, но Сигма только отвечает, что не все такие же, как и Фёдор, потому и его взгляды интерпретируют для себя по-разному. – Мне извиниться перед ним? – в итоге спрашивает Фёдор, не то смутившись, не то уставший от предъяв к собственному взгляду. – Сам решай, – говорит Сигма, а затем уходит, чтобы забрать напитки, когда слышит собственное имя. Он слышит вслед недовольное и тихое бурчание, но его тоже игнорирует. Какого же удивление Сигмы, когда напиток ему вручает он. Гоголь собственной персоной, неловко улыбаясь и потирая затылок. Он вроде хочет что-то сказать, но только открывает рот и закрывает обратно. Сигма тихо вздыхает. – Приходите к нам ещё, – говорит всё же Коля стандартную фразу, несмотря на то что он знает, что Сигма с Фёдором здесь будут сидеть ещё как минимум час из-за проекта. – Обязательно, – мягко улыбается Сигма, забирая два бумажных стаканчика с горячими напитками, – рад был тебя увидеть, – говорит он, уже не поворачиваясь и уходя к своему столику, оставив смущённого Гоголя позади. Дазай подкрадывается сзади незаметно, резко хватается за плечи, отчего Коля вздрагивает и чуть не вскрикивает. Он оборачивается и смотрит убийственным взглядом, пока Дазай только смеётся. Новых посетителей пока нет, значит у них есть пара свободных минут. – Ну, я же говорил, что всё будет нормально, – победно улыбается Дазай, скрещивая на груди руки, – Сигма обычный человек, и ты можешь общаться с ним словами через рот, как это делаешь со мной. – Вы разные, это первое, – фыркает Гоголь, – второе, ты сам не подходишь к Фёдору и не говоришь с ним. – У нас не одинаковые ситуации. Ты не хочешь разговаривать с Сигмой, потому что боишься показаться идиотом, а я не хочу разговаривать с вашим странным другом, потому что он явно хочет меня убить. – Федя смотрит так только на тех, кто у него вызывает интерес, – спорит Коля, упирая руки в бока, – просто подойди и поздоровайся, это же легче разговора. Давай, у тебя получится! – В тебе слишком много энтузиазма для того, кто покраснел от простого «рад был встретиться». – Лучше иди и работай, умник, – возмущается Коля, пытаясь не показывать, насколько это неловко вообще-то. Они оба тихо смеются и возвращаются к работе. Дазай теперь принимает заказы, пока Гоголь их делает. Они вот так меняются каждый минут двадцать, просто потому что так честно, и от долгого обслуживания людей страдать не придётся, всё же работать с людьми не простая задачка. Пока Коля отошёл куда-то, либо покурить на улице, либо позвонить кому-то, Дазай так и не услышал, что именно тот сказал, он сам стоит за кассой, считая деньги от скуки. Пока что никто больше не заходит в кофейню, поэтому дел временно нет. Или их не было, ровно до того момента пока к Дазаю не подходит тот самый хмурый парень. Дазай даже его не замечает сначала, просто продолжает считать мелочь, потом крупные купюры, раскладывая их по отсекам в кассе. И только после услышанного негромкого кашля, чтобы привлечь внимание, он поднимает голову и извиняется, а потом только видит, кто перед ним. Перед глазами пролетает жизнь. Ну вот и всё, если ему чай не понравился, то можно писать завещание в заметках телефона или бежать в другую страну. Так думает Дазай, пока на него смотрят как на последнего идиота. Но за исключением этого взгляда лицо Фёдора не выражает никакой враждебности, это успокаивает. – Можно ещё один пряный чай, средний, – спокойно говорит Фёдор, протягивая карточку. Дазай кивает, бросает тихое «Конечно», и пробивает заказ. Он мысленно облегчённо вздыхает, и благодарит небеса за то, что чай оказался по вкусу. – Вас же Фёдор зовут? – спрашивает он, просто чтобы уточнить и написать имя на стаканчике. Так в рабочем скрипте написано, он что виноват? – Да, – кивает тот, а потом почему-то ещё немного стоит у кассы. Он отходит в сторону, когда приходит следующий посетитель, но всё ещё не возвращается к своему столику. Дазай думает, что тот просто хочет забрать заказ и только потом уйти, но у Фёдора такой вид, будто он решает какую-то проблему вселенского масштаба. У Фёдора на самом деле ярый внутренний конфликт. Его морально убило пришедшее сообщение от Гоголя минуту назад, который подбивал его познакомиться и говорил о том, какой его коллега на самом деле классный парень, умный, весёлый, интересный, и ещё тысяча прилагательных. Фёдор на самом деле вообще не понимает, почему лучший друг так сватает его с бариста. Ну то есть… это как минимум странно, страннее этого только поведение Гоголя по отношению к Сигме, но в эти дебри Достоевский лично решил не соваться. Так, наблюдает со стороны. А потом приходит сообщение от Сигмы, где тот спрашивает, почему Фёдор так долго стоит у барной стойки и почему Фёдор так много думает. И как на это отвечать? Фёдор косится в сторону Дазая, а тот тепло улыбается и о чём-то непринуждённо болтает с каким-то посетителем, похоже его одногруппником или просто другом. Сзади неожиданно подкрадываются. Гоголь обнимает со спины, и Фёдор, не думая, пинает его в ногу, слыша позади себя шипение. Он поворачивается и извинятся даже не думает, потому что не он подкрался так незаметно. – Ты слишком жесток ко мне, – драматично произносит Коля, вскидывая руки и прикрывая глаза. – Мог спокойно поздороваться, – закатывает глаза Фёдор, – чего подкрадываешься? – А ты чего стоишь и бездействуешь? – улыбается Коля, тыкнув ему в плечо, – сам же советовал мне не бояться. – Лучше бы действительно подошёл к Сигме и поговорил нормально, – вздыхает Фёдор, пытаясь отвести диалог в нужное ему русло, – он, кстати, на нас сейчас смотрит. – О, и правда, – говорит Коля, смотря в сторону столика, где и сидит Сигма, – вы ещё долго здесь будете? – внезапно спрашивает он, пытаясь не покраснеть, потому что где это видано смущаться от такой фигни, он уже не школьник, а Фёдор только ухмыляется. – Можем задержаться, Ромео, – хмыкает он, и тут же уходит, услышав собственное имя. Дазай слабо улыбается уголками губ и протягивает бумажный стаканчик Фёдору, тот говорит негромкое «спасибо», забирает напиток и уходит в сторону своего столика. Дазай видит Гоголя, стоящего по ту сторону барной стойки, и прожигает его весьма недовольным взглядом. Это чуть больше обычного негодования, но до мата ещё не доходит, поэтому Коля только улыбается ему и возвращается на рабочее место. Знал бы только хозяин этой кофейни, как тут работают бариста. Хотя он наверняка представляет, потому что владелец какой-то очень хороший знакомый Гоголя, и только благодаря этому его самого ещё не уволили. – Если ты наговорил ему какой-то херни, то я убью тебя, – спокойно информирует Дазай, очищая отсек кофемашины, заполнившийся теми самыми «кофейными печеньками». – Не бойся, единственное, что он сказал так это то, что они здесь задержатся надолго. – Они что...? Но Гоголь уже не отвечает, он идёт с самым невозмутимым видом обслуживать какого-то клиента, который начинает доёбываться до кофе и до того, что его вообще-то не предупредили, что эспрессо по размерам не такой большой, как он себе представлял, и за такую цену это вообще несправедливо! Дазай тихо хмыкает, наблюдая за этим, а Гоголь только мило улыбается клиенту, предлагая другой напиток и говоря, что эспрессо априори небольшой по размеру напиток. Остаток смены проходит относительно спокойно, неадекватных всё меньше. В основном в кофейне тихо, ближе к шести вечера приходит следующий поток людей, которые с работы, очень спешат и не лень им каждую минуту спрашивать: «А когда будет готово?» или «А можно быстрее, я спешу?». Их обслуживает Гоголь, потому что в отличии от своего коллеги он умеет полностью игнорировать подобных, в то время как Дазай злобно смотрит исподлобья, агрессивно тыкая кнопки на кофемашине. И всё же смена подходит к концу. Гоголь замечает, что в помещении остались только они с Дазаем и Сигма с Фёдором. Последние очень активно что-то обсуждают под клацанье клавиатуры, похоже, проектная работа действительно серьёзная. Коля, смотря в их сторону, только хмыкает и возвращается к мыслям об обязательной уборке помещения. – Сделай ему кофе, – советует Дазай, проследив за тем, куда смотрит Коля, – и возьми это, – он протягивает тарелку с классическим чизкейком, – Сигма говорил, что любит. – О, – протягивает Коля, забирая тарелку, а потом передумывает, – давай ты сам отдашь. – Я могу пойти с тобой для моральной поддержки, если тебе станет легче, – хлопает его по плечу Дазай, слабо улыбаясь. Гоголь закатывает глаза, но забирает тарелочку с десертом и идёт делать карамельный фраппучино, который очень любит заказывать Сигма. Уже заливая напиток карамельным сиропом, Коля оглядывается назад, замечая, что Дазай делает чай. Я-ясно. Коля хищно ухмыляется, по привычке подкрадывается сзади и резко хватает за плечи. Дазай даже не пугается, только тихо вздыхает и откладывает ложку, которой мешал напиток, в сторону и поворачивается к коллеге. – «Моральная поддержка» — это предлог, чтобы пообщаться с Фёдором, да? – усмехается Гоголь своей же догадке, и эта догадка подтверждается, когда он замечает почти незаметный румянец на щеках Дазая. Всё, попался! – Без комментариев, – строго говорит Дазай, потом закрывает бумажный стаканчик с чаем крышкой и идёт в сторону того столика. Коля тоже долго не задерживается, хватает тарелку и стакан и почти бежит следом. А потом накрывает осознание, что у них вообще нет предлога, чтобы подойти и отдать сделанное. Спасает дружба. Как бы странно это ни звучало. Сигма первым замечает подошедших к их столику, и расплывается в тёплой улыбке. Фёдор тоже отрывается от экрана ноутбука, когда к нему подходит очень близко тот парень, которого он, по словам Сигмы, сегодня чуть не довёл дважды до сердечного приступа одним только взглядом. И было бы это ещё сказано в хорошем смысле, так нет же, Фёдор его просто не специально напугал. – Что-то вроде подарка, как последним гостям, – неловко улыбается Дазай, протягивая стаканчик с чаем. Фёдор в душе не чает как он должен реагировать на это, потому что его расчёт был на то, что он с гаденькой ухмылкой понаблюдает за тем, как его лучший друг пытается не облажаться перед Сигмой. В плане не было ничего о том, что к самому Фёдору подойдёт милый бариста с чаем и такой красивой улыбкой. Поэтому он неуверенно забирает стакан в руки и пытается справиться с мыслями, что даже не знает имени этого парня. – Можем…ээ… отойти? – потирая затылок и косясь в сторону Коли, говорит Дазай. Фёдор, проследив за его взглядом, всё понимает и кивает. Они отходят в сторону, Фёдор пьёт чай, Дазай скрещивает на груди руки и прислоняется плечом к стене. Они оба смотрят в сторону Гоголя и Сигмы. – С Сигмой вы знакомы, да? – интересуется Фёдор, получая в ответ кивок, – спасибо за чай, но я всё ещё не знаю твоего имени. – Осаму, – представляется бариста, – но лучше Дазай, так привычнее. – Как думаешь, у него есть шансы? – спрашивает Фёдор, слабо кивая в сторону Гоголя. – Только если Сигма сможет прочитать его мысли и понять, что он хочет сказать, – хмыкает Дазай. Они продолжают смотреть в сторону друзей, а те и не пошевелились даже, Коля всё также стоит, Сигма сидит и смотрит на него, не особо понимая, куда делись Фёдор и Дазай. Коля так и застыл со стаканчиком кофе и тарелкой десерта в руках, в конце концов, он ставит всё это на столик и улыбается. В голове пусто, и не поверишь ведь, что он тот человек, которого очевидно сложно заткнуть, если он разговорится. Его за это ещё многие считают странным, и пусть это не самая серьёзная проблема в жизни, но Гоголь очень не хочет, чтобы Сигма тоже так считал. Поэтому ему сейчас абсолютно нечего сказать, и он переминается с ноги на ногу, отведя взгляд. Сигма молчит, смотрит то на Колю, то на столик, он ещё замечает, как за ними наблюдают Дазай с Фёдором, и за это они ловят уничтожающий взгляд от него. Пережить бы этот момент, а потом уже обсудить с ними, насколько плохо они поступают сейчас. Они видимо читают мысли, а потому поспешно отворачиваются. Сигма вздыхает, смотря за тем, как они под шумок там смеются. – Угощайся, в общем, – единственное, что удаётся сказать Гоголю, – о, я одолжу? – произносит он и, не дожидаясь ответа, берёт со стола одну чистую салфетку. Сигма с интересом наблюдает за действиями его рук, и в итоге Коля ставит на стол маленького журавлика, – он составит компанию, а ещё избавит от неловкости! Меня этому научили ещё в школе, я тогда… – он резко обрывается, прикрывая ладонью рот, – прости, не хочу мешать пустой болтовнёй, ты ешь, я пойду. Сигма не замечает того, насколько быстро он хватает его за руку, не давая уйти. А когда всё же замечает, то они только оба удивлённо смотрят друг на друга ещё с полминуты. Что ж, теперь очередь Сигмы что-либо говорить. – Останься, – говорит он, отводя взгляд и ища за что можно было бы зацепиться, и в итоге останавливается на витрине с десертами, – я… хочу послушать тебя. – Правда? – Сигма кивает, и жестом просит присесть. – Ты говорил о том, что тебя научили делать оригами в школе, – подсказывает Сигма, когда Коля сидит на соседнем кресле и слабо улыбается. – Да, в общем, там такая история была, не поверишь! – он начинает рассказывать, а Сигма не может не заметить, как Коля начинает буквально светиться, видя в его глазах заинтересованность. У Гоголя в запасе ещё сотни историй и не меньше подходящих к каждой анекдотов, поэтому Сигма уверен, что вечер будет длинным, и его это только радует. Напрягают только две пары глаз, смотрящих на них со стороны, но кажется, что скоро тем двоим становится не так интересно, потому что у них тоже завязывается диалог. – В следующий раз верь в своих друзей, – усмехается Дазай, когда Фёдор протягивает ему проигранные деньги. Да, они успели поспорить на то, получится ли сегодня у Сигмы с Колей нормально поговорить или нет. И несмотря на счастье лучшего друга, Фёдор предпочёл бы не видеть ту ухмылку, с которой Дазай смотрел на него. – Ты всегда так на людей смотришь? – не выдерживает Фёдор, закатывая глаза. – Встречный вопрос, – фыркает Дазай. Дальше разговор как-то не заходит, но это только пока. Фёдор уже планирует прийти сюда завтра, за вкусным чаем, конечно! Никакого подтекста. А Дазай уже в голове мысленно представляет, под каким предлогом он сможет дарить чай Фёдору бесплатно, просто чтобы каждый раз наблюдать за его эмоциями. То удивление, мелькающее на хмуром недовольном лице, многого на самом деле стоит. Но пока они полностью разберутся с тем, что Фёдор приходит не за чаем, а Дазай не просто от скуки рисует рядом с его именем на стакане сердечко, Гоголь с Сигмой успеют сойтись и теперь они станут наблюдать со стороны с ухмылками. Но всё это только впереди.