Охота на «Белую вдову»

Здесь данные о вашем объекте, - де Фонтейн протянула конверт, - имя, под которым объект проживает в Штатах, к слову, ненастоящее. В реальности она Белова. Елена Белова. - Русская? – я поднял глаза на заказчика. - У вас еще остались сантименты касательно места вашего рождения? – де Фонтейн презрительно скривилась. - Нет, никаких. Кто она и чем вам насолила? - Это имеет значение? - Первостепенное, - я ответил уже в тон де Фонтейн, - ваша организация обычно не убирает продавцов из «Волмарт» и доставщиков еды. При этом объект может оказаться настырным репортером, агентом АНБ или наемным убийцей. Подход будет полярно разный, как и цена, мадам де Фонтейн. - Что ж, с профессионалом вашего уровня можно говорить в открытую. Объект – ренегат. Некоторое время назад работал на меня. Однако переметнулся, слил задание и еще, увел кое-какую информацию. Носитель наверняка надежно спрятан, но, уверена, вы сумеете его отыскать… - Что на носителе? - Вот это уже действительно вас не касается. Накопитель специфического типа и шифровки, вы его ни с чем не спутаете. Детали в вашем задании. Я осторожно извлек из конверта фото человека, которого мне предстояло убить. Со снимка смотрела совсем молодая круглолицая девчонка со светло-зелеными глазами и забавно вздернутым носом. Поверх майки на ней была надета странноватая жилетка с кучей карманов, словно купленная в ближайшем военторге. А еще мне показалось, что девушка на фото чем-то опечалена… Сказать, что передо мной бывший киллер «НеоГидры», казалось, было невозможно. Внешность объекта не вязалась совершенно. Впрочем, до меня, как и до других, доходили слухи и не о таком… - Вы в порядке? – я понял, что завис дольше обычного. - Да. Расход. Фотографическая память убийцы запечатлевала лица будущих жертв моментально и навсегда. Поэтому снимки уничтожались сразу после беглого взгляда. Однако в этот раз я почему-то сунул фото в карман. *** Распорядок дня Беловой выдавал в ней экс-киллера не больше, чем внешность. Словно старшекурсница на каникулах или домохозяйка. Только не в меру молодая для домохозяйки и какая-то отчаявшаяся… Никаких контактов, кроме продавцов в МОЛах и заправщиков за все это время я не наблюдал. Ни родственников, ни парня, ни даже телефонных звонков. Словно Елена закрылась вообще от всех и хотела быть одна. Либо старательно убеждала в этом себя. Что ж, это как раз было мне понятно. - Рядом, мальчик! Единственным живым существом, сопровождавшим Белову все время, был пес породы золотистый ретривер. По вечерам, когда она возвращалась в свой домик на отшибе, тот частенько забирался на диван и клал голову ей на колени, изредка заглядывая в печальные глаза хозяйки. О чем она думала в этот момент, было известно ей одной. Елена вообще редко что-то говорила, да и кроме пса было не с кем. Так что от моего умного микрофона, ловившего звук с расстояния километра, было мало толку… Вообще, я заметил, что все в девушке, которую мне предстояло убрать, было каким-то нелепым. Дурацкая жилетка с кучей карманов, в которые она распихивала шоколадные батончики, иногда забывая в одном из них открытый и надкусанный, странноватая походка и манера держаться, бесформенные брюки… словно при всей ее природной красоте никто так не успел объяснить, что значит быть женщиной. Со всей этой нелепостью она бесила и странным образом располагала к себе одновременно. - Почему ты такая… - процедил я сквозь зубы, провожая Белову взглядом. Сегодня она не закрыла жалюзи в гостиной своего домика и через окно можно было спокойно наблюдать за девушкой в тускло освещенной комнате. После нехитрого ужина, покормив пса, Елена устроилась с ногами на диване и щелкнула пультом, включив фоном какую-то ерунду, за которой она некоторое время наблюдала без особого интереса. Затем достала что-то из кармана жилетки, которую так и не сняла, ночь сегодня выдалась прохладной. Я пригляделся сквозь окуляр: в руках у девушки явно была фотография. Кто или что на ней, я видеть не мог, слишком далеко, да и угол обзора не позволял. Некоторое время Белова смотрела на фото. Затем несколько раз странно моргнула и, к моему удивлению, из ее глаза выкатилась одинокая слеза… - Ты все-таки страдаешь, - пробормотал я, ловя себя на самой настоящей, жгучей жалости к жертве. Я хорошо понимал ее сейчас. Девчонка явно была из породы людей, которые тщательно скрывают любые шрамы и корят себя за слабости даже наедине с собой. Я знал, потому что сам был таким. На этом снимке точно кто-то бесконечно родной. И бесконечно далекий… Белова тем временем взяла себя в руки, убрала фото и, скинув жилетку, легла прямо на диван. В отличие от снимка, шрам от пореза на оголенном плече я мог разглядеть хорошо. Такие остаются в бою, от опытного глаза их потом никогда и ничем не спрячешь… Делать здесь больше было нечего. Хватит наблюдать и продолжать истязать себя сочувствием к человеку, которого предстояло убить. Завтра я буду действовать. Два места, где мог находиться носитель, я уже приметил. Теперь было два варианта действий. Надеюсь, сработает план «А», накачивать девушку скополамином, заранее припасенным на всякий случай и выяснять местонахождение «посылки» мне совсем не хотелось. Дай бог, я сумею найти накопитель самостоятельно. Затем дождусь Белову, которая вряд ли ожидает нападения изнутри дома… один меткий выстрел прямо в сердце, она даже не успеет ничего почувствовать. Не успеет же? Я убеждал сам себя. Меткий выстрел из окна дома снимал необходимость убивать еще и пса, который почувствует неладное раньше опытной киллерши, едва они покинут машину. Временно выводить дрессированную собаку из строя, затем допрашивать хозяйку, слишком большой риск. А убивать животину мне совсем не хотелось. «А девчонку прямо очень хочется?» Подлое подсознание задало ядовитый и каверзный вопрос, который напрашивался уже не первый день. - Заткнись! – шикнул я собственному внутреннему голосу, - она – мое задание! Задание и точка! Ругая себя за рефлексию, ранее мне несвойственную, я устроился в машине, которую оставил на другой стороне лесочка. Что случилось? Размяк? Устал убивать? С чего вдруг распустил сопли по поводу этой девки, будь она хоть трижды соотечественница? Ностальгия по березке, рэкетирам и пьяницам в высоких кабинетах замучила? Завтра ты выполнишь задание и больше о ней не вспомнишь. Как стараешься не вспоминать всех остальных. Уже проваливаясь в дрему, в подсознании вновь всплыл этот взгляд больших и грустных зеленых глаз. Глаз, в которые завтра придется посмотреть в последний раз…