Пока падает снег

      Время в кругу родных проходило так не заметно, что только я поднял глаза на небо, как солнце уже уходило в ярко-оранжевый закат, одаривая своими лучами землю в последний раз до следующего восхода нового дня.       Именно в такие моменты ты и начинаешь ценить эту жизнь, когда люди, что находятся вокруг любят тебя больше всего на свете. Им не нужно любить тебя за что-то.Они, просто любят тебя, а ты любишь их в ответ, но даже среди этого есть не понимание и осуждение, казалось бы безобидное для них, но ранящее для тебя. Я проходил мимо недавно собранной палатки родителей, как краем уха услышал их разговор. — В последнее время я совсем не узнаю нашего мальчика. — Милая, он ведь взрослеет. Не всю же жизнь ему вести себя, как маленький ребёнок. — Дэвид, я не про это.- женщина села на складной стул устало опуская руки на колени.- Он словно.словно стал каким-то отстраненным. Ему ничего не нужно, ничего не нравится, а если мы разговариваем о чем-то серьезным, то у него становится равнодушный взгляд и тон. Я переживаю, понимаешь? — Понимаю, но что ты предлагаешь? — Я нашла хорошего психолога. Он сможет помочь. — Марго, — глава семьи обеспокоенно присел на корточки перед супругой с лёгкой тревогой в глазах рассматривая её лицо, надеясь, увидеть что произнесённые слова были не правдой.- ты серьезно? Психолог? — Да, я говорю на полном серьёзе. Я обязана вернуть своего мальчика таким, каким он был раньше. — Маргарет. Наш ребенок абсолютно здоров. Ему не нужен психолог. — Ты всегда так спокойно относился к воспитанию нашего сына, но Дэвид. Открой глаза. Посмотри, что стало с ним.       Не в силах больше слушать родителей я ушёл. Шёл не понимая куда. Вечерний ветер обдувал моё лицо прохладой, особенно это ощущалось на щеках, где пробегали дорожки слёз. Выйдя на тропу к роднику не заметил, как оказался возле него, спрятавшись за самодельный родник, сполз по каменной стене вниз на траву. «Почему.почему вы лезете в мою жизнь? Зачем пытаетесь мне помочь, когда я сам ничего не понимаю!»       Поджимая ноги в коленях обнимаю их руками, уткнувшись в толстовку, чтобы хоть как-то остановить поток слёз. Но они всё шли и шли, не хотя прекращать. Услышав хруст позади себя я замер прислушиваясь к звукам. — Эрис?.. ты здесь? «Аврора? Что она здесь делает? Неужели тоже всё слышала…»       Девушка медленно обошла родник. Замечая меня она наклонилась, чтобы разглядеть моё лицо. — Ты плачешь? — Нет.       Ответ получился немного грубее, чем я ожидал, но Аврора не придала этому значение. — Я тоже иногда плачу. — девушка подсела рядом соприкаясь плечом к плечу. — И знаешь. Это нормально. Если тебе больно или грустно ты можешь плакать. Вместе со слезами уйдут все печали и невзгоды. Мама всегда так говорила.       Аврора повернулась ко мне нежно стирая своими пальцами слёзы с моих щек. Ее руки были до невозможного нежными и тёплыми, когда она положила их мне на щеки. — Поэтому не бойся плакать, если ты этого хочешь. Никто не осудит тебя. Я точно не буду.       Впервые за всё время нашей дружбы мне захотелось к ней прикоснуться. Она смотрела на меня так пристально, что я просто поддался моменту и крепко обвил ее талию руками заключая в объятия Её руки так же нежно и бережно касалась головы, поглаживая по волосам, как маленького ребенка, когда тот упал и просит утешения. Только вот я больше не ребенок, но все равно прошу у нее его. Возможно, именно этого мне и не хватало все это время. Просто побыть с кем-то вот так. Когда не нужны слова. Когда находясь рядом мы понимаем, что нам нужно просто остаться наедине со своими мыслями.       Не знаю сколько прошло времени с тех пор, как мы с Авророй остались вдвоём, может полчаса, а может и меньше, но казалось, что время для нас застыло, и возможно так думал не только я. В какое-то мгновение почувствовал, как по моей щеке скатилось пару капель. Подумав, что это мог начаться дождь я поднял голову и увидел, как девочка, что всегда дарила свет, впервые передо мной безуспешно пытается сдержать поток слез. В лунном свете её глаза блестели так прекрасно, но моё сердце начинало болеть при виде того, как из них медленно стекали дорожки от слез. — Аврора, всё в порядке?.. — Ох, я.прости. — Почему ты плачешь? — Не знаю.просто видя, то как тебе больно. Мне становится больно тоже. Слезы текли сами собой.и я.       Не сводя глаз с её лица непроизвольно протянул руку стирая, тыльной стороной указательного пальца, мокрую дорожку с щеки. Подобный жест с моей стороны на удивление поразил девушку из-за чего она перестала говорить и лишь удивленно хлопала глазами боясь лишний раз пошевельнуться. В какой-то миг мне показалось, что где-то в чаще леса были слышны голоса взрослых. Словно получив удар током я отпрянул от неё, было заметно, что не я один чувствовал неловкое напряжение. Чтобы оно не продлилось еще больше решил прервать молчание первым. — Нам стоит вернуться, пока взрослые не начали нас искать по всему лесу… — Да, ты прав. К тому же, становится прохладно.       Когда мы вернулись на поляну там уже во всю горел костёр за которым следил отец. Женская же половина готовила угощения попутно о чём-то разговаривая. Заметив на себе взгляд матери, не произвольно опустил голову, словно провинившийся в чём-то шкодник, не желая пересекаться с ней глазами. Только мысли в моей голове стали принимать не доброжелательный характер, как руку с силой жали и потянули в сторону. Возможно Аврора понимала, что мне не стоит пока видеться с кем-то и, поэтому мы решили отсидеться немного в нашей палатке. Похоже напряжение между нами только возросло, когда мы сели друг на против друга. Но в этот раз никто из нас не решался заговорить первым. Несмотря на это, на душе было спокойно.             Никакие плохие мысли не шли в голову, как обычно это было после некоторых разговоров с матерью. Передо мной сидел человек, который и понятия не имел, что происходит в моей жизни, и всё равно поддерживал, простыми объятиями, молчанием…       Не думал, что найду своё утешение и спокойствие именно в ней. И всё же.я до сих пор мало, что знаю об этой девушке. — Аврора, как.давно ты живёшь с отцом?       Наверное, мой вопрос показался неожиданным и немного неуместным, но девушка без лишних слов лишь поджала под себя колени и спокойным тоном ответила: — Мамы не стало, когда мне исполнилось десять. Она очень сильно заболела. После курса лекарств, ей даже стало легче, но.через месяц она умерла.       Со спокойным лицом подруга только вздохнула и положила голову на колени. — Ты.наверное, очень по ней скучаешь?       Та кивнула в знак согласия медленно поднимая голову и переводя глаза в сторону. В них не было слёз, но была заметная лёгкая грусть. — Мне не хватает её. С отцом жить не плохо, но я скучаю по тем временам, когда мы могли посидеть на веранде под пледом и смотреть на звёзды.       В этот момент я вспомнил, как задень до того, чтобы приехать сюда, мы с Авророй также наблюдали за звёздами на тёплом пледе. Думаю в то мгновение, она была далеко не со мной. Но даже так, это вызвало во мне лёгкую улыбку. Я хотел спросить её ещё о многих вещах, но из нашего «укромного» места нас вывел голос отца. Не долго длилось наше спокойствие, пора и влиться в «свет».       Выбравшись из палатки мы подошли к костру, возле которого уже было оборудовано место для посиделок. Я сел поближе к столу, чтобы было легче взять добавки, потому что после всего, что случилось за этот вечер, голод во мне разыгрался не на шутку и думаю Аврора была со мной солидарна.       Как только все члены семьи уселись по местам, каждый взял себе угощение и под непринуждённые разговоры стал «готовить» на костре для себя ужин, если это можно так назвать. Последний раз в подобный поход мы ходили в классе восьмом, но даже тогда было другая атмосфера. Доедая уже вторую, хорошо прожаренную, сосиску из общего семейного круга встаёт первым отец и уходит к машине. Не обратив на это, как такого внимания, я хотел было переключиться на зефир, как мужчина появился в нашем поле зрении держа за спиной, что-то весьма не маленькое, но из-за того, что большая часть «этого» оставалось в тени костра, то и разглядеть не удавалось.       Прочистив горло отец обратился ко всем: — Попрошу минуточку внимания.       После того, как все обернулись к нему, в том числе и я и с зефиркой на губах, тот продолжил. — Все мы знаем, из-за кого сегодня здесь собрались. Я не стану ходить во круг да около, и с вашего позволения перейду сразу к сути. Эрис, сынок. Мы с мамой долго думали, что же тебе подарить на твоё совершеннолетие, и пришли к общему мнению, что этот подарок тебя не разочарует. Мы уже давно подозревали, что в тебе есть талант музыканта, но ты почему-то отнекивался и махал на это рукой. Сегодня так махнуть не получится. Поэтому.порадуй нас музыкой, что глубоко хранилась в твоей душе.       Всё это время я сидел и с изумлением наблюдал за речью отца, но когда тот стал протягивать мне в руки футляр с гитарой я и вовсе потерял дар речи. Остальные же присутствующие не решались нарушать своими словами мои первые впечатления. И правильно сделали, потому что сейчас меня переполняли разные чувства.       Как только гитара оказалась у меня в руках, отец тихо, но с нежностью сказал: — Фендер, чёрная.       Услышав бренд гитары мои глаза стали больше, чем сама орбита. — Стратокастер?.. Они же безумно дорогие! Это слишком дорогой подарок…       Родители переглянулись и по-доброму улыбнулись. — Её сделали специально для тебя. Мы попросили, чтобы мастер выгравировал твоё имя.Ну же, сыграй что-нибудь.       Осторожно «освободив» гитару и дрожащими толи от страха, толи от возбуждения руками взял уже свою гитару и положил к себе на колени не в силах отвести заворожённого взгляда от того, как же прекрасно переливался её чёрный перламутровый цвет. — Не уверен, что смогу сыграть что-то.Я ведь играл только на старой дедушкиной акустике. Да и настроить её то же надо. — Уже. — Что? — Она уже настроена и ждёт только тебя.       Отец вернулся на своё место и только сейчас я заметил, что все ждут и не отводят от меня взгляда. Тихо сглотнув и поняв, что просто так от меня не отстанут я принял свою «участь» и удобнее взял гитару в руки. Собравшись с мыслями и с собой в первую очередь, сыграл первую ноту и уже не смог остановиться. Мои мысли были далеко и уже не принадлежали мне. Только сейчас и только в этот момент понимал, что существую только я и музыка, что исходила из гитары. А может и вовсе не из неё… Сейчас играла и пела моя душа, а именно «Story of My Life»*.