Больше, чем просто чувачок из Куинса

      Питеру было громко.       Нет, за всю свою относительно недолгую жизнь Паркер довольно часто видел фильмы, где упоминалась или показывалась война, перестрелка и бойни. Одно время парень даже специально смотрел их, чтобы лучше понять атмосферу, специфику ситуации. И сейчас он мог с уверенностью сказать: ни один из них не смог передать самое жуткое.       «Шум».       Он был повсюду. Громкие вопли агонии и отчаянные крики ярости и бессилия, стоны боли и звуки непрекращающейся, рвущейся плоти, топот ног бесчисленного множества существ и закладывающий уши грохот падения кораблей читаури — всё смешалось в один большой сплошной гул, бьющий по барабанным перепонкам и разрывающий сердце снова и снова. Хлюпающий звук крови. Честно, Питера уже тошнило — у него леденели руки всякий раз, когда он слышал его поблизости — чувствовал своим треклятым паучьим чутьём, как обрывается чья-то жизнь. А слух у него, к сожалению, был очень хороший.       А знаете, что было самым ужасным в этой ситуации? Питер ничего не мог сделать. Совсем. Парень мог лишь бежать — непонятно куда, непонятно зачем, (он уже давно потерялся в пространстве) — с малейшей надеждой на то, чтобы просто выжить. Паркер ничего не видел. Липкий горький пот вперемешку с кровью и грязью застилал глаза, всё поле боя слилось, смешалось в одно большое яркое пятно, так что он даже не был до конца уверен, что отбивался именно от врагов.       Питер устал. Он уже не мог бежать, ему просто хотелось устало лечь там же, где он стоял одно время изваянием, потому что ноги не держали. Парень постоянно заплетался и спотыкался об обломки и трупы, но не из-за того, что был неуклюж, нет. Паркер боялся опустить глаза вниз и увидеть знакомые лица, с остекленевшим взором и навеки замершей гримасой ужаса. Режим мгновенного убийства уже был не просто прихотью для понтов, а острой необходимостью. Хотя бы ради того, чтобы не прочесать носом землю и не быть поваленным насмерть под огромной грудой тел.       «Запахи».       Ничто не смердело хуже, чем вонь трупа. А Питер, кажется, пропах им весь. Этот «аромат», неведомым образом обходя все фильтры костюма, забивался прямо в нос, вызывая резкие спазмы в животе и острое, непреодолимое желание вырвать. Парень знал, что он был по бёдра в крови, причём в буквальном смысле. И эта была далеко не только кровь читуаури. От осознания становилось только хуже.       В боку неприятно кололо, но не от непрекращающегося бега, (хотя, возможно, и от него тоже), а от колотой раны, оставленной напоследок одним из умерших чудовищ. Под ногами хлюпает, и не прекращать движение с каждой секундой становилось всё труднее. В один момент Питер перевёл затравленный, полный боли и усталости взгляд вправо. Мелькнуло что-то красное и яркое, заставившее парня выйти из прострации, и он на автомате выпустил паутину. Мгновение, показавшееся для него непривычно долгим, и это «что-то» оказалось в руке. Паркер с некоторой толикой удивления взглянул на перчатку в своей руке. Вычурная, с разноцветными камнями на месте костяшек — вблизи она даже казалась несколько нелепой в своей броскости и яркости. От этого хочется сомневаться в её истинной силе, важности, и лишь убийственно-жадные взгляды существ, провожающие его путь, не давали забыть о её настоящем значении и опасности.       Питер продолжал бежать, держа новообретённый груз мёртвой хваткой. Отбивался от врагов изо всех теплящихся в нём сил, потому что не имел права подвести своих. Мистера Старка. Мстителей. Но куда ему было бежать? Что делать? Кому отдавать перчатку? Он не знал. Возможно у Мстителей и был план, но Паркера в него, увы, не посвятили. Ибо до недавнего времени он был мёртв. И не хотел погибнуть вновь — только не от Таноса с читаури.       Так что Питер попросту не останавливался. Даже, когда он увидел в просвете среди набрасывающихся и тут же умирающих тел яркий костюм Мисс Поттс, он бежал, пусть и не сдержав вздоха облегчения. Ненадолго.       В один момент Питера окружили. Если быть до конца откровенным, он сам не до конца понял, как это произошло, а когда обратил внимание, было уже поздно. Его обхватили, спеленали словно в огромный, тугой кокон, не оставляя ни единого просвета для побега, шанса на спасение. Паркер в отчаянии оглянулся, осматриваясь. Он искренне надеялся на помощь, всё ещё думал, что важен, и его спасут. Увы, никому не было дела до него. Все были заняты своими противниками, идеями, и никто не удосужился попросту случайно чуть-чуть повернуть голову, чтобы увидеть одинокую красную фигурку, окружённую маленьким морем из монстров.       А ведь Питер не хотел умирать. О, его желанию жить сейчас могли позавидовать многие жильцы планеты Земля и не только. Паркер был всего-лишь подростком — мальчиком, у которого были свои планы на окончание надоевшей школы, нахождение любимой девушки, выбор приятной ему работы. Ребёнком, который стремился всем помочь и обхватить необъятное. К сожалению для него, Питер был не всесилен.       Питер устало посмотрел по сторонам, прикидывая примерное количество противников. Определённо больше сотни. Шансов не было — ноль без палочки, а не выход из такой ситуации живым. Его ноги, предательски дрожа от переизбытка адреналина в крови, разъезжались на окровавленной почве. Паркер чувствовал себя жалким. Он покрепче обхватил ношу в своих руках и от неожиданности зажмурился. Один из бликов, отразившись на ярко-алом камне, (кажется, он отвечал за Реальность), ослепил Питера на полсекунды и подарил идею. Безумную, непродуманную, но и у парня не было особо выбора.       Удивительно, но перчатка села как влитая, принеся за собой волну жгучей, ставящей на колени боли. В глазах заплясали мутные точки. Питер рвано выдохнул и на подрагивающих ногах встал во весь рост, осматривая от чего-то замершее поле боя мутным, ничего не соображающим от боли взглядом. Он буквально чувствовал, как его рука внутри разрывалась на ошмётки от инородной силы. «Может, не стоило оно того?» — жалостливо затрепыхались в голове мысли.       Питер перевёл взгляд на возникнувшее лицо перед собой. Странно, но он никак не мог понять, кто это был, хоть и отчётливо понимал, что знал его. На Паркера смотрели с ужасом и сожалением. Ему явно что-то кричали, и очень громко, но в ушах словно образовался толстый слой ваты.       Явно стоило.       Щелчок.

***

      Мистер Старк отчаянно надеялся, что всё происходящее сейчас — просто плохой сон. Кошмар, не более того.       Он был первым, кто подбежал к медленно оседающему Питеру. Первым, кто, аккуратно обхватив изломанное тельце, опустил его на залитую кровью землю. Вокруг них вихрем оседал пепел уничтоженных читаури, но Тони впервые было глубоко наплевать на результат битвы. Всё его внимание, весь его мир сейчас затухал вместе с мальчишкой лежащим у него на руках.       — Мистер Старк?.. — голос, надломанный и такой потерянный, словно мальчишка сам не до конца понимал, что с ним происходило.       Нет…       Тони отказывался слышать.       Видеть.       Верить.       Тони смотрел на лицо Питера — пустое, залитое чужой кровью и пошедшее трещинами, как у побитой фарфоровой куклы, и вспоминал другое — яркое, живое, немного озлобленное и растерянное, словно он пытался доказать что-то целому миру. На Мистера Старка нахлынули воспоминания: — Этого бы не случилось, если бы вы послушали меня! — Я тебя слушал. Кто, по-твоему, вызвал ФБР, а?! Ты знаешь, что я единственный, кто верил в тебя, все остальные решили, что я рехнулся — наняв малолетку!       А, может, Старк и вправду рехнулся? Ведь, если бы он не пришёл тогда с костюмом, то и Питера бы не было здесь — на поле битвы, не он бы умирал у разбитого Тони на руках. — Мне пятнадцать.       Господи, ему же всего пятнадцать! В этот период подростки должны думать об оценках в школе, прекрасных девушках и долгожданном отдыхе, но никак не о спасении целого мира. Почему же Питер не мог быть как все? Хотя, это же Питер… — Нет, просто помолчи! Сейчас взрослые говорят! А если бы кто-то умер? И виноват бы в этом был бы только ты! А умер бы ты — виноват был бы я. А мне это не нужно…       Как накаркал. И теперь Питер умирал у него на руках, а сам Тони мог лишь сидеть рядом с ним, придерживая за обманчиво хрупкие плечи и молиться всем Богам, чтобы регенерация ребёнка справилась, и он выжил до прихода первой помощи.       — Тони… — кто-то требовательно схватил его за плечи, но Мистер Старк лишь раздражённо сбросил чужие руки с себя и обратился к ИИ:       — Карен, пульс.       — 147 ударов в минуту, Босс.       — Дерьмо, — мужчина сдавленно выругался и начал быстро перебирать в голове возможные оказания первой помощи. Он не хотел обращать внимание ни на едкий запах разложения, ни на неестественно посеревшего Питера. В нём всё ещё теплился огонёк надежды, что ребёнка ещё можно спасти.       — Тони, он умирает…       — Ну так помогите ему, Капитан Очевидность! — с закипающим раздражением Старк повернулся к подошедшему волшебнику. Его руки подрагивали от бессильной злобы и тихого отчаяния, от чего Тони мог лишь сжимать их в кулаки.       — Мистер Старк…       Мужчина резко повернулся и бережно обхватил Питера, помогая ему принять полусидячее положение. — Я хотел быть как вы… — А надо быть лучше.       Да этот ребёнок был в сотню, нет, в тысячу раз лучше него самого! Он был бескорыстным, отважным, да Питер только что пожертвовал собой, ради целого мира!       Но к чему Старку мир, когда то дорогое, что он вернул спустя долгие пять лет, вновь ускользает от него. Он вспомнил лицо ребёнка тогда, на Титане: испуганное, растерянное, с глазами полными болью, но такое живое.       Даже когда он рассыпался в прах прямо у Тони на руках, тот Паучок был гораздо более наполненным жизнью, чем Паркер, сидящий перед ним сейчас.       И ведь Питер вновь умирал. Прямо перед ним, вновь едва ли не на руках — шаг сделай и уже рядом.       Но Тони вновь ничего не мог сделать. — Вы не понимаете! Это всё, что у меня есть. Я ничто без костюма. — Если ты «ничто» без этого костюма, ты его не достоин.       Но Питер был не «никем». Да он гораздо больше, чем просто чувачок из Куинса!       Паркер был героем.       Другом.       Товарищем.       Сыном.?       — Я… мне так больно… — едва слышно прошептал Питер и, резко закашлявшись, перевёл непривычно блеклые глаза на склонившегося перед ним Тони. Старк был уверен, что, если бы не столь сильная слабость в теле, он бы плакал.       Где-то на фоне информировала об ухудшающихся показателях Карен.       — Карапуз, не волнуйся, скоро подоспеют врачи, и тебе помогут… — на зло словам предательски начали скапливаться слёзы.       Питер, его ребёнок, Чувачок-Паук, едва выдавил из себя улыбку и прошептал.       — Вы победили, Мистер Старк.       И замолчал. Взгляд остекленел, а усталая улыбка так и замерла на губах, постепенно сползая.       — Пульса нет. Соболезную вашей утрате, Босс.