Его Звёздочка

После сокращения группы и отправки Бонни на этаж выше, Фредди будто теряет какую-то искорку в своих механических глазах. Уже не с тем рвением, как раньше, начинает выступать, хоть и старается это не показывать. А то мало ли, отправят так на техобслуживание или еще хуже — заменят. Оденут костюм на другого, а "испорченного" отправят на свалку. Ему уже доводилось видеть это: как Чику после ее очередного переедания мусора — меняют, на новую версию. Как пусты ее "глаза", как слишком механическа речь и движения. Хотя по сути так и положено быть, они же роботы. Просто игрушки, чтобы развлекать детей. Или же что-то большее?.. Фредди не понимает, он много думает, но понять все же не может. Чувства? Эмоции? Разве все это не чуждо для простой железки? — Для простой возможно и да, но ты особенный, Суперзвезда, — Фазбер даже подпрыгнул бы от неожиданности, но, к сожалению, у него механическое тело. Лишь ушки слегка дернулись при повороте на сто восемьдесят. — Бонни, ты... — словно реальный зайчик, практически бесшумно подкрался он к робо-мишке. Или Фредди действительно просто не услышал его? — Что это такое я слышу?! — вместо приветливой улыбки на таком родном лице друга, читается лёгкое раздражение. Правда, к сожалению, ни одну, ни другую эмоцию они не могли показать, как правило, лишь сведенные брови и чуть по-другому прикрытые глаза говорили об этом. — Кто тебе сказал такое или что заставило так думать? В ответ последовала тишина, а позже звук шагов. Фредди пересёк расстояние между ними, заведя руки за спину Бонни, сцепляя их. Люди называют это "объятья". Первый заговорил зайчик. — Фредди... Ты в порядке? — Бонни не стал вырываться, а лишь в ответ обнял друга. – Который день ходишь поникший. И не думай, что я не заметил, буквально слышу твою печаль. Фредди так и не нашёлся с ответом, просто простоял эти долгие, как часы, секунды. А что он должен ответить? Что переживает и скучает по лучшему другу, что тоскует, не видя его рядом на сцене. Прямо как настоящее живое существо... Ну, или ему казалось что он испытывает все это. Каждый поход на сцену и в механической груди что-то больно давит, сжимает. Он даже обращался с этой проблемой к руководству, но после осмотра в отделе запчастей и обслуживания никаких сбоев в программе или поломки не нашли. — Я вообще за тобой пришел. Идем со мной. Мне нужно тебя кое-что показать, Звезда, доверься мне, — и, взяв Фазбера под руку, они двинулись в таинственное место. Куда? Фредди не имел понятия, ведь даже не пытался мыслить. Просто верил, бесконечно доверял своему давнейшему другу. И никогда, наверное, не осмелится признаться, что каждую ночь рассматривает 'их' фотографию, которую в последний момент смог выкрасть у персонала. Хотя по сути это и не воровство, оно бы все равно сгорело, исчезло как и любые воспоминания о Бонни. Но Фредди, на сколько это возможно, прячет и хранит его от чужих глаз. Память — вот чем он точно мог гордиться. Фредди помнил на лицо и имя каждого работника, даже того, который уже давно не работает. Знает каждого ребенка, который приходит к нему в комнату. Наизусть помнил карту всего пиццаплекса, но не сейчас. В данный момент он просто смотрит на фиолетовые ушки, которые слегка покачиваются при ходьбе. На спину, которую покрывает роскошная рубашка красного оттенка и чувствует какое-то приятное тепло внутри. Или это просто перегрев системы? Сейчас его это не особо волновало. Ведь именно в этот момент, переплетая свои механические пальцы с другими, он чувствует, реально чувствует себя счастливым.