Без слов

Тарталья не понимал, как это могло произойти. Как два совершенно разных человека, более того, врага, смогли найти родственную душу друг в друге? Не понимал, но много размышлял, отчаянно пытаясь разгадать этот ребус, преподнесенный самой судьбой. Не помогало. Потому что рано или поздно придётся выбрать что-то одно: Люмин или служба Царице. А выбирать Чайльд не хотел. Он старался здраво оценивать свои силы. По началу он даже думал, что как-то сможет распутать клубок противоречий вокруг их отношений с путешественницей. Но чем дальше Люмин продвигалась, следуя за своей целью, тем слабее виднелась ниточка, связывающая Тарталью и решение этой проблемы. Всё началось после окончания миссии Чайльда в Ли Юэ, суть которой состояла в устранении Гео Архонта. Люмин заинтересовала его ещё тогда, когда она вошла в Золотую Палату и обнажила клинок. «Довольно самонадеянный поступок» — подумал Предвестник, ни за что не веря, что эта хрупкая девушка, оказавшаяся «Той Легендарной Путешественницей», так и норовившей разрушить планы Царицы, сможет его победить. Он дрался ради удовольствия, думая, что она здорово потешит его и удовлетворит жажду битв, но обнаружил себя поверженным. В пылу сражения Чайльд увлёкся и расслабился, даже не заметив, как Люмин использует какую-то секретную технику, соединявшую две стихии. А через секунду уже был на приличном расстоянии от героини Мондштата, бежавшей к телу Гео Архонта. Сердца Бога там не оказалось. Их обоих надули, использовав для отвлечения внимания, а потом бросили на произвол судьбы. Жестоко, не правда ли? Поражение усиливало досаду. Чайльд лежал на полу Золотой Палаты в медленно сходящей на нет форме духа и посмеивался. Проигрывать не входило в его планы. Как и влюбляться, в прочем. Постепенно Люмин и Тарталья сближались, проводя время вместе за обедом с Чжун Ли (за деньги Чайльдя, само собой разумеется). Иногда путешественница приходила к нему, чтобы выпустить пар через драку, а он не смел отказаться, радуясь возможности потренироваться, изучить врага и проверить свои силы. Позже он понял, что вовсе не совершенствовал физические данные и стратегию. Это отходило на второй план. В уравнении жизни Чайльда постепенно проявлялась ещё одна переменная, запутывая его и усложняя поиск себя. Битвы плюс семья, плюс большая золотая буква «Л» равнялись жирному иксу. После трёх месяцев, проведенных в Бездне, вся его жизнь стала огромной задачкой без решения. За короткий промежуток времени помогать Люмин на заданиях от Гильдии Искателей приключений стало традицией. Сначала парочка поручений, потом десяток, а потом… Чайльд сбился со счёта. В любом случае, пока он не требовался Царице для очередного заказного убийства, Предвестник был свободен как ветер. Иначе его бы уже задержали и бросили умирать в бескрайних снежных просторах за сотрудничество с врагом всея Фатуи и своевольничество. Тихая любовь связала двух людей, оказавшихся одинокими, несмотря на широкий круг общения. Люмин и Тарталья цеплялись друг за друга, как за спасательный круг. Не было нужды оглашать, что они чувствовали. Достаточно просто посмотреть в глаза и считать информацию. Они буквально знали мысли друг друга, видели, просто посмотрев в глаза. Но Тарталья почему-то захотел поверить, что они смогут быть вместе. Как и Люмин. Никто из них не мог отрицать, что вдвоём было хорошо, комфортно. Чайльд и Люмин решили дать себе немного времени, придя к молчаливому согласию, что в конце всё равно кто-то из них погибнет, и нужно «ловить момент». Поступок в их стиле. Как бы больно не звучала правда, но это была наиболее вероятная концовка путешествия героини Мондштата. Слабая надежда на счастливую развязку их истории теплилась в сердце Тартальи, и он хранил её как зеницу ока. Это только приносило больше боли, сдавливающей грудь, давящей на него как наковальня. Сначала она была незначительной, но чем дольше это продолжалось, тем хуже становилось Аяксу. Люмин чувствовала это, иногда садясь рядом и увлекая каким-нибудь бессмысленным разговором. Если бы не это, он бы расколол землю и пробрался бы в Бездну, лишь бы избавить их двоих от страданий. Внезапный приезд Тевкра еще больше сблизил Люмин и Чайльда. Он, не планируя, показал ей именно ту сокровенную часть себя, которую упорно держал в тайне. Но девушка не собиралась использовать эту информацию против него, поэтому Тарталья расслабился, окончательно впустив в своё сердце. Как и она его - в своё. Роботы Дотторе внезапно слетели с катушек, когда Чайльд повел своих брата и путешественницу в руины лаборатории. Необходимо было защитить Тевкра и Люмин даже ценой своей жизни. После сражений со стражами руин Аякс был истощён. Демоническая сущность Глаза Порчи чуть не завладел его разумом, безжалостно высасывая жизненную энергию. Когда Люмин нашла его, в глазах девушки отражался гнев вперемешку со страхом. Чайльд не понимал, откуда этот взгляд, ведь это всего лишь он. Но твёрдо решил для себя, что больше не позволит Люмин смотреть на него так. Тевкру очень понравилась Люмин. До той степени, что мальчишка, не раздумывая, пригласил её к ним в гости. Он проболтался о том, что Чайльд рассказывал о ней в письмах семье, заставляя старшего брата краснеть, как какого-то юнца. Но Тарталья был даже не против, чтобы она знала. Всегда же можно всё свести в шутку. На время пути Люмин и Аякса разошлись. Её приключение продолжилось, а он застрял в Ли Юэ, занимаясь рутинной работой. Город совсем опустел без путешественницы: беседы с Чжун Ли не радовали, инструктаж новобранцев выматывал, а кипы бумажек, которые нужно было заполнить, горами вырастали в кабинете Предвестника. Единственный плюс, который он видел в разлуке – притупившаяся боль. Терпеть долго он не смог. Через каких-то три дня Аякс уже бродил по острову Рито, покупая все нужные бумажки для свободного прохода в Инадзуму. Попутно он расспрашивал про Люмин, и каждый продавец отвечал, что видел её, но никто не знал о планах. Помочь всем и раствориться в неизвестном направлении. Люмин любила поиграть в прятки. Неделями он скитался по разным островам, разыскивая путешественницу. Невозможность связаться с ней выматывала, тупой болью отдавалась в висках и с новой силой в сердце, только заставляя злиться. Дни тянулись невыносимо долго, а тренировки не доставляли такого сильного удовольствия. Даже самая изысканная пища почти потеряла вкус, превратившись в массу из ингредиентов. Весь мир стал чёрно-белым.

***

Тёплое утро настигло Чайльда у небольшого водопада на острове Наруками. Предвестник сидел на большом камне, положив голову на согнутое колено, притянутое к груди. Вдалеке слышатся голоса, заставляя напрячься и на всякий случай поближе пододвинуть лук со стрелами. Заливистый женский голос чуть успокоил. Но когда Тарталья разобрал, чей это голос, краски, шумы и вкус ворвались в его затуманенное меланхолией сознание, заставляя лбом уткнуться в колено из-за боли, сжимая голову руками. Предвестник взял оружие и буквально кубарем выкатился на дорожку перед Люмин. Девушка, стоящая рядом с ней, выглядит довольно странно. Паймон пугается и вскрикивает: — А-а-а! Чайльд, это ты! — Феечка сделала кульбит в воздухе, ударившись о какого-то бумажного летающего человечка. — Что ты здесь делаешь? — Голос Люмин был грозным, но в глубине её бездонных ореховых глаз виднелись весёлые искорки. «Она хочет разыграть спектакль» — понял Тарталья без слов. — Да так, приехал по поручению. — И Чайльд уже знал, что путешественница уже раскрыла его ложь с поличным. — А что здесь делает моя Принцесса и Её Величество Консерва? — Слышится недовольное пыхтение Паймон. Люмин вкратце описывает сложившуюся ситуацию. Подземелье с кучей монстров — не вопрос. Рядом с любимой путешественницей теперь хоть в огонь, хоть в воду. Поэтому Чайльд с охотой соглашается, чувствуя взыгравшую с ещё большей кровожадностью жажду битв. Он истребляет монстров весь день, то и дело пересекаясь в комнатах с Люмин, словно заново пробуя каждую минуту, проведённую в сражении бок о бок с ней. А вечером они лежат на пляже, болтая о какой-то ерунде и смеясь. Паймон и девушка, бывшая с Люмин, — Синь Янь — предпочли ночь в уютной инадзумской гостинице лачуге Чайльда. Без присутствия посторонних можно было наконец снять маски серьёзности, сковывавшие их тёплые чувства. Те несколько недель, что они провели в разлуке, наконец-то позади. С Люмин не бывает спокойно. Аякс будто постоянно сидит на пороховой бочке, потому что не знаешь, что будет дальше. Вот и в тот вечер блондинка бегала по пляжу, кидаясь в Тарталью какими-то веточками, подначивая ударить в ответ. После этого они собирали ракушки, внимательно разглядывая каждую. Зайдя в море, Люмин внезапно утянула Чайльда под воду. Они плавали наперегонки, брызгали друг на друга водой, доставали со дна переливающиеся камушки. Впервые за то недолгое время, проведённое в отдалении, Тарталья и Люмин были счастливы. Им не приходилось убивать или решать конфликты континентального масштаба, общаться с людьми, бороться за выживание, искать свой мир. Солнце стремительно исчезало за горизонтом. Люмин растянулась на песке, рассматривая голубое небо над головой. Аякс лежал рядом, но взгляд его был устремлён на хрупкую блондинку. Капельки солёной воды причудливыми узорами высохли на бледной коже, покрытой небольшими шрамами. Светлые волосы в беспорядке разметались по песку, обрамляя её голову золотой короной. Тарталья думал, что может лежать так вечно. — Знаешь, — неловко начал он, не отрывая взгляда. Люмин издала лишь короткое «м», — позволь мне путешествовать с тобой. — Ладно. — Просто отвечает путешественница после небольшой паузы. Вместо ожидаемой им бурной реакции Аякс получает лишь одно слово. И оно отличается от того, что он готовился услышать даже по количеству букв. — Признаться честно, мне с тобой хорошо, и ты это прекрасно знаешь. Кто бы что ни говорил, ты не такой, как остальные Предвестники Фатуи. Примерный семьянин, любящий брат, оптимист, выгодная фигура, сильнейший воин… Мне продолжать? — с усмешкой спрашивает Люмин, внезапно осекаясь. Они пару мгновений смотрят друг на друга, словно считывая информацию. Не сдержав порыва чувств, Тарталья сгребает девушку в охапку и переворачивается на спину. — Я так счастлив, Люмин! — Он улыбается так широко, как не мог никогда, продолжая обнимать спутницу. Аякс забывает, как дышать, когда чувствует холодные после воды руки Люмин, обвивающие его шею. «Только мы вдвоём» — Тарталья точно знает, о чём она думает, потому что чувствует. Вот так, просто. Бесчисленные путешествия захватывают их: Инадзума, Сумеру, Фонтейн, и, наконец, Натлан. Люмин везде становится лучиком счастья, здравомыслия, мира. Чайльд же, наоборот, — просто ходячее бедствие. Они идеально дополняют друг друга, становясь прочной опорой и единственными, кто может утешить. Но та старая боль… За это долгое время Чайльд окончательно принимает мысль о неизбежности выбора. Ещё в Инадзуме он решил, на чью сторону встанет, блестяще продолжая играть свою роль беспощадной пешки в руках Царицы. Ему нравилась эта концепция их с Люмин несовместимости, но барьеры созданы для того, чтобы их ломать, верно? У Тартальи единственная мечта — стать сильнейшим в мире. Но с годами изменилось лишь то, что он понял простую истину: достичь этого он мог только когда Люмин была рядом. Она привносила краски в его жизнь немного беспечного парня, прикрывающегося маской глупца. Заставляла двигаться вперёд, дышать, жить. Она была той золотой неизвестной переменной в его уравнении жизни. Если бы не Люмин, Чайльд бы уже не знал, что с собой делать. Ясно осознавая близость конца, Аякс предложил Люмин купить дом. В Натлане, на побережьях бескрайних морей, тёплых в любое время, нашёлся райский уголок для них. Чайльд вырос в краях, где большую часть времени лежал снег, поэтому близость океана была для него мечтой. А Люмин не возражала. Так они нашли своё пристанище после долгих лет скитаний. Жаль только, что ненадолго. Чайльд, одиннадцатый Предвестник, ведь просто человек. Он проблемный (и всегда винит во всём только себя), алчный и убийца. Он хочет весь мир в своих руках, что звучит слишком высокомерно и жадно. Но всё оказывается в разы проще, если разобраться и понять, что «весь мир» равно «Люмин». Тарталья стоит на пляже. Лазурное море белой пеной лениво облизывает его лодыжки. Он давно потерял счёт времени, понемногу уходя ступнями под мокрый песок. Закат прекрасен: оттенки красного, оранжевого и розового смешиваются, создавая приятный цвет, похожий на персиковый; где-то справа подбирается синева ночи. Аяксу кажется, что не было вечера прекраснее в его недолгой жизни, и ему отчаянно хочется остановить это мгновение. Завтра Люмин и Тарталья едут в Снежную чтобы всё закончить. Блондинка подкрадывается беззвучно, словно кошка. Прислоняется головой к плечу, беря Чайльда за руку. Звонко стукаются серебряные кольца с осколками ракушек, собранных когда-то на пляже в Инадзуме. Внутри них выгравированы фразы: «И даже если звёзды упадут на землю» — у Люмин, и «Я укрою тебя в своём сердце» — у Аякса. Люмин, чуть погодя, приподнимается на носочки и целует в висок, словно успокаивая. Говорить нет нужды, они и так понимают. Понимают, что завтра кто-то из них умрёт.