Считай мой пульс

– Черт.       

Тихий стон с примесью крови на губах. Болезненный толчок в спину и глухой удар о каменный пол отозвались ломотой в теле. Темно. До черноты, не видно собственных израненных пальцев.       

Раз.       

Отрываю от пола тяжелую голову и едва слышно выдыхаю пропитанный кровью воздух.       

Два.       

Колени упираются в камни, боль выбивает сдавленный стон из гортани.       

Три.       

Цепляюсь пальцами за ржавые прутья, не сдерживаю тихий рык. Сил едва хватает на то, чтобы распрямиться и припасть острыми лопатками к решетке. Сердце бешено клокочет в груди, кромсая хрупкие ребра на мелкие части.       

Больно. Как же больно. А все потому, что…       

***

      

– Мы люди, – разрывает барабанные перепонки свирепый рев. – А они твари. И не заслуживают жизни.       

Сильная рука сжимает мои плечи, и в следующую секунду ноги едва отрываются от земли. Моргаю, намереваясь скрыть горячие слезы, застилающие глаза. Знаю, что должна ответить, но тяжелый ком в горле лишает возможности ровно дышать. Отворачиваюсь, но чужие пальцы впиваются в подбородок мертвой хваткой и заставляют взглянуть в небесно-голубые глаза напротив. Закусываю дрожащую губу, бросая тяжелый взгляд на мужчину.       

Мгновение. Суровое лицо расслабляется и пропитывается искренней жалостью. Ко мне. Он молчит, и я не смею нарушить тишины.       

– Ты поняла меня? – переходит на шепот, не спуская с меня глаз. Пальцы сильнее сжимают подбородок, заставляя морщиться от неприятной тянущей боли в шейных позвонках. – Ты воин. И твоя задача – оставаться верной своей миссии, товарищам.       

Секунды тянутся часами. Петля времени потуже затягивает узел на шее. И я поддаюсь. Опускаю смиренно веки и имитирую короткий кивок. Лишь бы ослабить сталь чужих пальцев на подбородке.       

– И себе, – куда более равнодушно ставит точку, небрежно отпуская из мертвой хватки. – Свободна.       

Происходящее кажется сном. Не сразу замечаю, как рука вслепую устремляется вперед и нервно цепляется за край мужской белоснежной рубашки. Лед воспламеняется в голубых глазах. Сглатываю сухой ком в горле, борясь с не менее тяжелым в груди.       

– Но если мы люди, – дрожь собственного голоса оглушает, заставляя язык заплетаться. Но злорадная улыбка на чужих губах придает уверенности каждому звуку. – Почему мы должны убивать тех, кто не похож на нас?       

Молчит. И молчание его пропитано ужасом и ненавистью. Ко мне, к произнесенному мной. К правде. Он молчит, но его леденящий душу взгляд заставляет пальцы невольно разжаться и отпустить край рубашки. Тяжелый шаг навстречу. Еще один. Тело застывает в ужасе от внезапной близости с ним.       

– Потому что, Кэри, – мужские пальцы почти ласково скользят по разгоряченной коже, поглаживая пульсирующие венки на шее. – В этом мире нет места тварям.        Одно мгновение. Два шага. Три секунды.

Властные губы едва касаются моих. Отворачиваюсь, ощущая слабое касание на скуле. Упрямо сверлю стену распахнутыми глазами, пока чужое дыхание обжигает щеку в неприличной близости.       

– Нет, – чеканю непривычно грубым голосом.       

Нет. Я не хочу. Ты не посмеешь. Ты не тронешь. Кто угодно.       

Но только не ты.       

Пружина сжимается до основания и выстреливает в бездну с самодовольным смешком в ухо.       

Одно мгновение. Два человека. Три буквы.       

Нет.       

И пророческие слова, вырезающие бесконечные проклятья по всему телу:       

– Однажды ты пожалеешь об этом.       

***

      

Тихий стук сердца в темноте сырого подземелья. И отчаянный оскал, искрививший потрескавшиеся губы.       

– Ты сдержал свое обещание, Дэн.