Штрудель

Солнечный луч заглянул в блестящее окошко, запутался в узорчатой занавеске и проскочил на противоположную стену, растекшись кругляшком света по обоям и зацепив уголок буфета. Воздух искрился мучной пылью; крупинки оседали на столы, на стенки кастрюлек, покрывали белым покрывалом ложки, руки, стулья — все, куда только могли опуститься. Аззи высыпал муку на стол и сдобрил щепоткой соли, игнорируя рецепт в антикварной поваренной книге, хоть она и лежала рядом, открытая на нужной странице. Холеные руки споро придали муке форму ровной горочки, два больших пальца нажали на вершинку, провалились внутрь, пока ладони обхватывали горку снаружи, уберегая ее от рассыпания. Пальцы надавили изнутри, расширяя кратер, и мука послушно приняла форму маленького вулкана. Аззи почесал предплечьем лоб и сдавленно чихнул, отчего облачко муки поднялось в воздух и опало на корзинку с яблоками. Он прошлепал босыми ногами до раковины, наслаждаясь ощущением теплого дерева под стопами, взял стакан, оставляя на нем мучной отпечаток ладони, открыл кран. Журчание воды сначала о жестяное дно раковины, а потом о стекло наполнило кухню и в одночасье пропало, оставляя после себя лишь чистый отзвук. В стакане вода приобретала другой характер: спокойная и непокорная, с искрящейся поверху пленочкой, она не принимала в себя масло, ложку которого Азирафаэль вылил сверху. Он смешивал их, — сегодня ему не хотелось никаких чудес — создавая маленький водоворот, пока золотые капли не оказались разбросаны по всему стакану. Аззи поднял его и посмотрел на просвет в теле солнечного луча, улыбаясь узору масла. «Вот так-то», — проговорил он довольно и тонкой струйкой наполнил мучной кратер. Получилось озеро в жерле остывшего вулкана. Азирафаэль поводил пальцем по поверхности воды, вздохнул и опрокинул часть муки внутрь. На руке блеснуло кольцо, он торопливо снял его, запихнув в карман брюк, и смял уже двумя руками всю кропотливо созданную горку, перемешивая ее с водой. Намокшая мука облепляла ладони, забиралась теплой липкостью между пальцев, лезла выше к запястью, к предплечью, и Аззи останавливался, чтобы снять ее и бросить вниз, на еще комковатую массу, и вновь запустить руки внутрь теста. Он разминал и гладил его изнутри, как будто наполняя любовью саму суть будущего пирога, еще не приобретшего форму и содержание. Тесто под его ладонями становилось все покорнее и мягче, больше не пыталось бороться с ним и следовало его движениям, постепенно превращаясь в ровный, чуть блестящий шар. Аззи поперекидывал его с руки на руку, наслаждаясь правильной упругостью, подхватил его левой рукой и опустил в подготовленный пакет, а его — в кастрюлю с теплой водой. «Постой немного, мое дорогое», — Азирафаэль легонько шлепнул по круглому пакетному боку и полюбовался на то, как прозрачный целлофан облепил тесто, как будто обнял его со всех сторон. Настала очередь яблок. Аззи открыл навесной шкафчик, встал на цыпочки, вытянувшись всем телом, чтобы снять коробку со специями. Стеклянные баночки задрожали, когда он не очень аккуратно поставил их на стол, и заговорили тихим перезвоном. Он вытащил молотую корицу, мускатный орех, стручки ванили, выставил бутыльки в ряд у плиты и отодвинул коробку подальше к стене. Аззи взял корзинку, наклонил ее над раковиной, и яблоки покатились вниз, глухо шлепаясь, сверкая красными боками. Он омыл их под струей воды, а потом принялся счищать кожуру. Под острым ножом она отходила легко, падая на стол длинными спиральками — по одной на каждое яблоко. Желто-белая мякоть была крупинчатой, рыхлой, но сочной. Аззи не удержался, отрезал маленький кусочек и попробовал его. Сладость прокатилась по языку, и он довольно замычал: это было именно то, что нужно. Он нарезал яблоки, складывая в маленький эмалированный котелок с цветочным орнаментом на боку. Сначала они распадались на пластинки, так, чтобы остался только прямоугольный огрызок с задорным черешком сверху и коричневатой попкой снизу. Потом пластинки распадались на тонкие полоски, а те становились ровными кубиками и сыпались в кастрюльку. Работа спорилась, и Аззи начал мурлыкать себе под нос приставший мотивчик — кажется, что-то из Queen, которых он вдоволь наслушался в машине Кроули. Котелок отправился на плиту, Азирафаэль засыпал сахар и зажег газ. Деревянной ложкой было сложно перемешивать, она была толстой и неповоротливой в яблочных кубиках, но зато она точно не сможет испортить начинку металлическим привкусом. Яблоки грелись, сахар плавился, обволакивая кубики, а они испускали сок. Жидкость начинала медленно, неохотно пока закипать: пузырьки собирались на донышке и поднимались вверх, плюхаясь и шипя. Аззи открыл корицу, высыпал себе на ладонь и опрокинул ее в котелок. По кухне сразу поплыл пряный аромат, и Азирафаэль жадно повел носом. Щепотка мускатного ореха отправилась следом, и запах приобрел нотку терпкости. Стручковая ваниль — Аззи охотился за ней несколько месяцев, настолько сложно было ее достать — пахла дурманяще, и он осторожно выскоблил немного ножом. Аромат наполнил маленькую кухню, не пожелав тесниться, пробрался сквозь щель между дверью и косяком, оккупировал весь магазинчик и заглянул в спальню. Кроули, лежащий в ворохе пуховых одеял, сморщил нос и улыбнулся во сне. Еще не проснувшись, он перевернулся на бок и провел рукой по пустой половине кровати. Нахмурился и чуть приоткрыл один глаз. «Ангел?» — сонно позвал он и поднял голову, когда ему никто не ответил. В спальне ангела не было, но тут Кроули почувствовал запах нагретых яблок с корицей и проснулся совсем. Он потянулся, поднялся с кровати и чудом оделся в неизменные джинсы, решив пренебречь верхом и обувью. Дверь кухни легко поддалась, и Кроули застыл на пороге, впитывая мгновение не только глазами, но всей кожей. Ангел в закатанной до локтей белой рубашке. Светлые тонкие волоски на руках. Пухлые пальцы, обнимающие деревянную ложку. Тихий голос, что-то мурлычущий под тихое бульканье котелка. Кроули тихо подошел сзади, скользнул руками к животу Азирафаэля, уткнулся носом ему между лопаток и неразборчиво прошептал в мягкую ткань рубашки: — Доброе утро, ангел, — он потерся лбом по спине, а потом умостил голову к ангелу на плечо и прижался ближе. Аззи расслабился в его объятиях, откинулся назад. — Доброе утро, дорогой, — он положил свободную руку на ладонь Кроули и переплел их пальцы на своем животе, — скоро можно будет доставать тесто. Хочешь помочь? — Демоны не занимаются готовкой пирогов, — проворчал Кроули, на что Азирафаэль рассмеялся. — А это и не пирог, это штрудель, — хихикнул он еще раз, отпустил ложку и выключил газ. — Соглашайся, вдвоем веселее. Аззи двинулся к кастрюльке с тестом, и демон посеменил за ним, как приклеенный. Ангел вытащил пакет из воды, встряхнув хорошенько, а потом развернулся в объятиях Кроули так, чтобы видеть его лицо. Руки трогательно прижимали тесто к груди. — Вот смотри, сейчас надо будет его хорошенько побить, — Аззи подался вперед и легко поцеловал Кроули в кривившийся уголок губ. — Зачем его бить? — удивился демон. — Оно что, плохо себя вело? Ангел хихикнул, выпутываясь из объятий, и встал на стул около стола. Кроули смотрел на его передвижения с нескрываемым любопытством. — Нет, из него надо убрать воздух, и потому… — Аззи размахнулся и со всей силы плюхнул тесто на стол. Кроули задумчиво потыкал в него пальцем, отлепил от полотенца и подал его ангелу. Шмяк! — И долго его так надо? — демон снова передал тесто. Бум! — Не очень. Думаю, это последний. Шмяк! Азирафаэль слез со стула, запустил руку в пакет с мукой и посыпал ею стол, укрытый большим полотенцем. Кроули чихнул, поводил рукой по полотенцу, создавая равномерный слой, а потом дотронулся белым пальцем до носа сосредоточенного ангела. Тот лишь фыркнул, погладил демона по ягодице, оставляя яркий след, и поднял на него искрящиеся весельем глаза. — У меня тут целый пакет муки, дорогой, — он погрозил пальцем, — и я не постесняюсь применить его как оружие. Аззи запустил руку в пакет с мукой и постарался принять угрожающий вид. У него могло бы выйти, если бы не губы, все время норовящие расплыться в улыбке, а потому подрагивающие, если бы не взгляд, полный неприкрытой любви и не мучной след на носу. Кроули не сдержал глубокого смешка и постарался вытереть ангельский нос. — Что там с твоим тестом надо делать? — О! — Азарафаэль взял в руки теплый липковатый шар, — мы будем его тянуть! Ангел начал быстро перебирать руками по кругу, аккуратно растягивая тесто, и оно превращалось из шара сначала в оладушек, а потом и в блинчик. Когда края его начали уже свешиваться до середины предплечий, Аззи кивнул Кроули, тот осторожно подхватил толстоватый краешек и потянул его в разные стороны. Тесто и впрямь легко поддавалось и не рвалось, только обнажало волокнистый узор и становилось все тоньше и прозрачнее. Кроули уже мог видеть сквозь него руки своего ангела. Они аккуратно положили растянутый пласт на полотенце, и Азирафаэль быстро смазал его маслом, чтобы оно ни в коем случае не засохло. — Дорогой, подай яблоки, пожалуйста, — попросил он. Кроули поискал место, куда бы пристроить котелок, но весь стол был занят безумно тонким тестом, сквозь которое просвечивали веселые узорчики на полотенце. Так что посуда осталась у него в руках. Ангел равномерно выложил начинку, облизал ложку, зачерпнул немного пальцем и поднес его к губам Кроули. Тот высунул раздвоенный язык и легко обвил им палец, втянул его в рот и пососал, не отводя взгляда от глаз Азирафаэля. Щеки ангела окрасились ярким румянцем, и он вытянул палец изо рта Кроули с громким и почти непристойным звуком. — Кхм, — Аззи прочистил горло, — давай скатаем штрудель, пока он не засох, и уже отправим его в духовку. Возьмись за тот край полотенца. Они быстро скатали рулет, и ангел смазал его сверху маслом. Он отвернулся к духовке. Пока Азирафаэль гремел посудой, Кроули дотянулся до котелка и облизал остатки начинки. Ангел наконец достал противень, и демон быстро отставил посудину в сторону. Штрудель перелег с полотенца на покрытый пекарской бумагой противень и был водворен в духовку. Аззи завел таймер и прижался к Кроули, обнимая его сладкими мучными руками. — Он будет печься минут двадцать, — доверительно сообщил ангел, провел руками по спине Кроули до лопаток и игриво заглянул ему в глаза, — чем бы нам заняться? — Ангел-с-с, — прошипел демон, подхватил Азирафаэля под бедра и опрокинул спиной на стол, нависнув сверху. В воздух взвилось мучное облако, заволакивая кухню. Солнечный лучик смутился и поспешил скрыться за тучами. И только яблочно-коричному аромату не было стыдно слушать жаркие нетерпеливые стоны и смотреть на выгибающиеся в стремлении быть ближе и дарить любовь тела.