Посыпать голову пеплом

«Боль в сердце моём… такая, что может убить человека…» Скоро рассвет. Было прохладно. Или это холод предстоящего гулял у меня по спине?…

***

*Днём* — Слава богу… Я облегченно выдохнула и обессилено опустила голову, когда увидела одну полоску. Облокотилась спиной о стену и устало потёрла глаза. Затем снова достала инструкцию из кармана, чтобы перечитать и убедиться, правильно ли я провела тест. Всё так. Ребёнка нет. А это значит, что мне больше ничего не мешает. Смыть с себя эту грязь. Сэппуку — это ритуальное самоубийство, совершаемое самураем согласно кодексу Бусидо. К такому способу смерти прибегают тогда, когда воин оказывается покрыт позором, смыть который можно только его смертью. Конечно, я не собиралась вспарывать себе живот, как это делали самураи. Но нашла способ не менее болезненный. Для моей психики. «Даже если я жива, моя жизнь похожа на ад. Если мне суждено умереть, я сама пойду в преисподнюю» — решила я, вспомнив о том, что однажды Он убьёт меня своими руками. Дождавшись ночи, напоследок, заглянула к Миве. Она кажется почувствовала неладное, поэтому неумело притворялась спящей. — Не бойся. Я тебя не съем. Мива открыла глазки и спросила: — Не укусишь даже? Я приложила усилия, чтобы улыбка на лице получилась не вымученной, затем присела на край её кроватки. — Хочу кое-что тебе сказать. — мягко произнесла я. — Только не спрашивай ничего, пожалуйста. Мива приняла сидячее положение, упираясь лопатками в перекладины у изголовья кровати. Внимательные, детские и блестящие глаза были в ожидании. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, как любая нормальная девушка. И прожила до глубокой старости. Этого… мне будет достаточно. Обещаешь? — Хорошо, сестра. Я обещаю. — она была озадачена, но тут же улыбнулась и полезла ко мне с объятиями. Я выключила ночник в форме котёнка и уложила Миву спать. Перед уходом сняла браслет, который она подарила мне, и оставила его на письменном столе. Затем направилась в свою комнату. Дождалась пока все уснут. Часы пробили ровно 04:00. Пора. Перед тем, как уйти, я заглянула к маме. Она крепко спала. Я поправила ей одеяло, потом вышла из её спальни и направилась к выходу из дома. Над городом нависли низкие тучи, затянувшие бледную Луну. Воздух пах грозой. Я вызвала такси. Хорошо помнила, где находилось то место. Назвала адрес водителю. И через минут 15-20 мы приехали в центр Токио. Здание, которое мне было нужно, являлось жилым многоэтажным домом с офисами и магазинами на первом этаже. В тот раз выход на крышу не был закрыт. Я поднялась наверх. К счастью, люк оказался не заперт. Я тоскливо оглядела поверхность крыши, невольно вспоминая ту ночь, когда Он подарил мне форму «Свастонов» на этом месте. «Вот бы, хоть на миг, вернуться в то время…» Я сразу же раздражённо одёрнула себя за собственные мысли. Чтобы отвлечься от воспоминаний, надела наушники и включила музыку на всю громкость. Затем подошла к самому краю и взобралась на парапет. Лицо обдало прохладным ветерком. «Оставлю здесь все мои сожаления…»

***

(Рекомендую для атмосферы Lil PEEP - Five Degrees) — Я должна была сделать это с самого начала… я жалею, что тянула время. Я жалею обо всём. Глубоко, медленно выдохнула. Затем громко повторила, чтобы придать себе уверенности: — Я сожалею!! Я тянула слишком долго! Я должна была сделать это с самого начала! Я оттолкнулась руками от парапета крыши, на котором сидела, и закрыла глаза, чувствуя, как в истерзанной душе обосновывается долгожданный покой. Пока чья-то холодная рука не обхватила мою талию. Я открыла глаза. Вместо меня в пропасть полетел телефон вместе с наушниками. К моему локтю кто-то прижимался. Я резко взглянула на своего «спасителя». В висках болезненно запульсировало. Недоуменно онемев, я глядела в чёрные глаза. Они смотрели на меня то ли ошеломлённо, то ли напуганно. Мой взгляд тоже выражал удивление. Вместе с ужасом. Я не понимала, как Манджиро оказался здесь, на крыше, в 4 часа утра. Следом за изумлением нахлынули волны гнева и ярости. «Решил стать моим кайсяку? Но я не позволю тебе». Я попыталась вырваться, чтобы закончить начатое и обрести желанный покой. Но Манджиро оттянул меня назад и мы упали на поверхность крыши. Он повалился на спину, а я на него. Манджиро быстро сложил руки перед собой в замок, прижимая меня к себе и сковав мои движения. — Убери руки! Ты точно ненормальный! Ты вообще в своём уме?! Меня от тебя тошнит! — Сдавленно, несколько сумбурно, кричала первое, что приходило в голову. При этом не прекращая попытки вырваться, из-за чего мы перекатывались по крыше. Но это длилось недолго. Я быстро выдохлась из-за усталости. Расслабилась, без сил откинулась назад, прижавшись затылком к его груди, и начала успокаиваться, пытаясь отдышаться. Он отпустил меня, раскинув руки по сторонам. Кажется тоже вымотался. Не теряя возможность, я порывисто вскочила на ноги. Он поднялся следом, заграждая собой путь к краю крыши. Я схватила его руками за кофту и подтянула к себе. — Зачем ты пришёл?! — переходя на крик бросила я. В груди было так больно и пусто, что почти перестало быть страшно. Он, в свою очередь, выглядел задумчивым, странно глубоким и будто совершенно безучастным. Не дожидаясь ответа, я брезгливо оттолкнула его и двинулась в сторону люка. Он быстро среагировал и в два шага догнал меня. Схватил за руку, разворачивая к себе. Лицо Манджиро приобрело виноватый вид и выражало боль, столь же глубокую и всеобъемлющую, как моя собственная. — Я просто хотел на несколько минут вернуться в прошлое, и только-то. Для того, чтобы окончательно не сойти с ума. Мне было сложно выносить его взгляд в такой близости. Он будто проникал в самую суть, читал самые сокровенные тайны. Одной из которых было порочное желание быть с ним. Манджиро был для меня солнцем. Дневным светом. Я полюбила его внезапно. Мгновенно. И сейчас я боялась, что всё повторится. Боялась того, что он попросит прощение… скажет, что был не прав… что я дорога ему… и тогда мне захотелось бы всё забыть, поддаться его ровному голосу, чёрным глазам… Поэтому я резко выдернула свою руку из его хватки. В этот момент ко мне вернулось присутствие духа. — Да я знать тебя не желаю! Думаешь, слезливая история о том, как тебе было трудно, может послужить оправданием? Ты убийца и насильник! И никаких оправданий тебе быть не может! Даже не думай об этом. Меня от тебя тошнит. Глаза бы на тебя не смотрели. — Ты и сама не безгрешна. — Ты сидел в исправительной школе не по моей вине. — Он собирался что-то сказать, но я опередила его. — Мне плевать на твои причины. Посчитав, что разговор окончен, я направилась к выходу, но он резко вцепился в меня своими ледяными руками. Замерев, я подняла взгляд на его лицо. Чёрные глаза смотрели почти ласково и в то же время совсем не по-доброму. Неконтролируемая дрожь охватила всё тело. — Я рад, что ты теперь здесь. Теперь мы будем видеться чаще, намного чаще. — с этими словами он сильно сжал мои локти, впиваясь в них пальцами. Я вздрогнула. — Что ты несёшь? — Его зрачки были снова сужены. Я испугалась этого взгляда. Он возвращал меня в тот проклятый день. Голос предательски задрожал. — Тебе мало того, что ты уже сделал? — В плане? — с неподдельным удивлением, словно действительно не понимая о чём речь, переспросил Манджиро. — Прекрати это, пожалуйста… Ты… чего ты ещё хочешь после такого? Это ужасно… ты зашёл слишком далеко. Что тебе вообще нужно? Неужели я уже не получила всё, что заслуживаю? — А-а, ты об «этом»? То был способ развеять скуку и удовлетворить извращённый интерес. Не более. Хотя не буду отрицать, мне понравилось. Я приятно провёл время. Глаза широко распахнулись, я тяжело выдохнула. Сердце сжалось, словно не желая больше биться. Сознание раз за разом пыталось принять реальность. По щеке вдруг скатилась слеза. Я быстро стёрла её. Последнее, чего мне хотелось, так это чтобы он видел меня в состоянии такой беспомощности. — Хватит. Если собираешься убить, то сделай это поскорее. — в моей интонации не было, пожалуй, ничего, кроме усталости и раздражения. — Я никогда не пожелаю тебе смерти. Ты должна жить… — меня окатила смесь недоумения и тревоги. Что он имеет ввиду? — …свою убогую жизнь… Шум в голове стал слишком громким. Появился звон в ушах. Тело покрылось холодным потом. Моё самочувствие стремительно ухудшалось. В глазах всё потемнело. — Мики! Что с тобой? — последнее, что помнила, это его испуганный голос. Я рухнула вниз, меня подхватили сильные руки.

***

По лицу застучали первые капли дождя, заставляя прийти в себя. Но не до конца. В ушах по-прежнему стоит гул, похожий на ультразвук. Постепенно удаётся различить шум двигателя мотоцикла Манджиро. Мои руки были закинуты на его плечи, также как и голова. Она тоже лежала на худом плече, из-за его выпирающих костей заболела щека. Я прислушалась к своим ощущениям. До меня начало доходить, что он увозит меня куда-то. — Куда ты меня везёшь?.. — медленно, приложив немалые усилия, спросила я. Перед глазами была размытая пелена. — Не дёргайся. На меня волной нахлынула смертельная усталость, заставляя снова провалиться в чёрную пустоту.