Посыпать голову пеплом

«Ты принадлежишь мне. Твоя боль, твои слёзы, даже твои синяки — всё это и моё тоже…» Как многолика бывает судьба. Как не предсказуем её ход, когда близкие друг другу люди становятся заклятыми врагами. Каждый из них имеет свой взгляд на то, почему же они стоят по разные стороны сегодня. Он стоит, сунув руки в карманы брюк. Его лицо выражает лишь равнодушное спокойствие. О чём он думает? Он выглядит таким бесстрастным. Знал, что она не умерла? Или ему просто уже всё равно? Вряд ли. Его чёрные глаза смотрят только на неё с тех пор, как она появилась здесь. Она тоже смотрит на него. Её глаза стали похожими на его. Ведь внутри неё теперь такой же человек, как и Он. Но человек ли? Она выпрямляется и глубоко дышит, наполняя лёгкие холодным и влажным воздухом, пытаясь скрыть насторожённость и небольшой страх в перемешку с волнением. Вот он. Этот момент. Момент, к которому она так упорно шла все эти дни — решающая битва, долгожданная месть. Её пальцы слегка дрожат, но она тут же сжимает их в кулак. Она не может проиграть. Шум сражения между членами двух банд приглушается вместе со всеми звуками вокруг. Ну и пусть. Они итак его не слышали. Они поглощены друг другом. Молчат. За них говорят их глаза. Говорят о том, как им тяжело, о мучительной боли, которую они испытывали. Один из них не выдерживает и прерывает затянувшуюся тишину: — Вот это сцена, так сцена, правда? — произносит Манджиро. Голос у него был мрачный. Спокойная бледность так и не сошла с его лица. (Далее от первого лица) Когда я смотрю на него, прошлое само лезет в голову. Я снова начинаю слышать свой собственный голос. Он будто эхом разносится повсюду. Сначала она шепчет на ухо, взывает ко мне. Затем кричит от нетерпения и умоляет дать ей право «рулить». Но я не хочу, чтобы повторилось то зверство, от которого меня спасла Сенджу. Мне не нужно поддаваться тьме, чтобы отомстить ему. Хочу помнить каждую секунду. На мгновение прикрываю глаза, чтобы очистить голову от лишних мыслей и подавить тёмную сущность внутри себя. Очень вовремя вспомнилась цитата моего тренера по каратэ: «Если боец твёрдо стоит на ногах, он и мысленно находится в состоянии боевой готовности». Я слегка кивнула своим мыслям. Прищурив глаза, криво улыбнулась и произнесла ровным тоном, каким говорил Сано: — Правда. Сегодня эта сцена покажет классическую трагедию. Но не такую, как в твоём гараже. Потому что… классическая трагедия всегда заканчивается смертью. — закончив говорить, я расположила ноги на ширине плеч и одну из них выдвинула вперёд, чтобы встать в санчин-дачи — основную боевую стойку в каратэ. Данная стойка помогает сконцентрироваться и сохранить психофизический баланс. А в сложившейся ситуации она ещё послужит и напоминанием для нас обоих из-за положения моих рук. Они согнуты в локтях, кисти сжаты в кулаки и находятся на уровне плечевого пояса, тыльной стороной к противнику. Встав в эту стойку, я обнажила перед ним свои шрамы. «Ты видишь, через что я прошла, чтобы выжить? Удивлён, должно быть». Его взгляд равнодушно скользнул по моим запястьям. — Я знал это. — коротко отвечает Манджиро, будто прочитав мои мысли. Если я и удивилась, то моё лицо сохранило спокойную лёгкую улыбку. Получается, он вернулся за мной? Однозначно, да. Чтобы спустить мой труп и выкинуть его из своей комнаты. Сано продолжил говорить, не меняя ровный тон своего спокойного голоса: — Я пришёл сюда, понимая все твои намерения. Просто потому что мне было интересно, каким образом ты собираешься забрать мою жизнь. Он замолчал. Затем начал лениво шагать, приближаясь ко мне, не вытаскивая руки из карманов: — Однако, какое разочарование, Мики. Ты думаешь, что сможешь убить меня без оружия? Это будет самоубийственная битва. — от его слов я улыбнулась ещё шире. — Верно. Неважно, помру сегодня я или ты… главное здесь то, что я наконец-то избавлюсь от тебя. — он остановился. — Ты прямо будто с языка сняла. Манджиро резко дёрнулся ко мне и замахнулся ногой для удара. Я быстро присела вниз, чтобы уклониться. Битва началась. Он промахнулся. И я, поймав удачный момент, резко поднялась и нанесла прямой удар, пнув его кончиком деревянной подошвы своего гэта в подбородок. Послышался приятный для моего слуха хруст от соприкосновения деревянной обуви с его челюстью. Он попятился назад. — Посмотри на себя… пользуешься такими дешёвыми трюками. Ты очень изменилась. С тех времён, когда мы… — Заткнись. Я схватила его за черную кофту в области груди и притянула к себе. Затем развернула Манджиро и резко прижала его к вагону поезда, на котором он совсем недавно спокойненько сидел и наблюдал за всеми с высоты. Его спина звучно врезалась в вагон, но лицо не дрогнуло и сохранило невозмутимое выражение. — Я не изменилась. Просто… в нашей прошлой «битве», мне было не до трюков. — возразила я, продолжая сжимать в кулаках ткань его кофты и глядя в чёрные глаза. — Хочешь сказать, я стал слабее? Не дожидаясь ответа, он оттолкнул меня от себя одним движением, а в следующую секунду я очутилась на земле с острой болью в височной области. Его «ядерные» пинки всё также опасны и ужасно быстры. Для того, чтобы подняться на ноги, мне потребовалось немало времени. Но я хотя бы не отрубилась с концами. Меня столько раз били по голове, причём разными способами, что у меня уже выработался иммунитет к моментальной потере сознания из-за ударов, направленных в голову. Он спокойно стоит и ждёт. Знает, что я так легко не сдамся. Как мило! Не недооценивает меня. Или просто играет со мной, прежде чем убить. Упираясь руками в землю, поднимаюсь на ноги. Чувствую, как по лицу медленно стекает тёплая кровь. Отвлекаюсь на это и не успеваю среагировать, он хватает меня за края расстёгнутой байкерской куртки в области груди, с силой притягивает к себе, а затем отбрасывает в сторону вагона поезда. Как только моя спина больно врезается в его железную поверхность, Манджиро тут же поднимает ногу для нового удара. Игнорируя ноющую боль в спине и головокружение после удара в висок, я успеваю вяло уклониться в последний момент, сделав шаг в сторону. Его нога врезалась в вагон, совсем рядом со мной, оставив на нём небольшую вмятину. Замечаю новое движение его ноги. Следя за траекторией, понимаю, что он снова хочет ударить в височную область. Второй такой удар будет для меня последним. Я успеваю поставить блок, задействовав обе руки. Чтобы остановить его смертоносный пинок, изо всех сил упираюсь ногами в землю, глупо надеясь врасти в неё. — Неплохо. Ты его остановила. Это неплохо даже для счастливой случайности. — Ты думаешь, что это была счастливая случайность, идиот? — процедила я на выдохе и опустила руки вниз, тяжело дыша. — Если так, почему ты только защищаешься? — Я передумала. Не хочу тебя убивать. — А ты и не сможешь. Поняла? — Просто ты не стоишь этого. — он озадаченно сдвинул брови, а его тяжёлый полуприкрытый взгляд пронизывал насквозь. — Не хочу стать убийцей… из-за такого, как ты. — Показушничай, сколько влезет, но к чему всё это, если ты не сможешь даже дотронуться до меня. А вот я… уже делал это. — Не припоминаю. — Врёшь. — А ну заткнись. Конечно, я помнила всё, на что он так навязчиво намекал. То, с каким спокойствием он это произносит, выводит меня из себя! Я, охватываемая яростью, срываюсь и толкаю его, настолько сильно, что он падает на спину. Манджиро тут же упирается локтями в землю и смотрит на то, как я подхожу к нему, не собираясь подниматься на ноги. Я пользуюсь этим и сажусь на живот Сано. Заношу кулак, чтобы ударить его. Но замираю, глядя в его уставшие глаза. Внутри появляется странное и необъяснимое чувство. Он откидывается назад, а на его лице появляется печальное выражение с едва заметной, словно предвкушающей что-то, улыбкой. Я разжала кулак и взглянула на свои руки, которыми обнимала младшую сестру. Вспомнила о Сенджу и начала глазами искать её. Она еле стояла на ногах и плакала. Из ран на голове от тяжёлых ударов сочилась кровь и стекала по её лицу. Я увидела, как Санзу вновь приближается к ней, с окровавленной трубой в руке. Если ей не помочь прямо сейчас, то она умрёт. Мысли опять раздваиваются. В душе появляется огромное переживание за её жизнь, вытесняя глухую пустоту, поселившуюся там уже давно. Я ещё раз взглянула на Манджиро. Этот нечеловек может уничтожить меня одним пальцем. Но даже не шевелит им, когда я отвлекаюсь на Сенджу. Он продолжает лежать спокойно. И тогда до меня доходит. Он хочет умереть. Все его удары до этого… он лишь делал вид. Для того, чтобы спровоцировать меня. Последнее, чего мне хотелось, так это марать руки в его крови, при этом зная, что я исполняю его волю. Я поднялась на ноги, немного отошла назад и смотрела на него сверху. Майки, готовый принять смерть, вопросительно посмотрел на меня и был озадачен. «Ты ответишь за то, что сделал. Твоё время скоро придёт. Но не сегодня». — «Бой» окончен. — произнесла я и направилась в сторону Сенджу, чтобы помочь ей, но споткнувшись обо что-то, повалилась прямо на Манджиро. «Воспользовавшись этой ошибкой, он схватил мою атакующую ногу и дернул на себя. Я упала на спину. — «Бой» окончен. — с издёвкой произнёс Манджиро. Я, нахмурившись, посмотрела на него, валяясь на полу. Майки направился к ребятам и я воспользовавшись тем, что он потерял бдительность, поставила ему подножку. Он споткнулся и упал на меня. — Кто-то непрочно стоит на ногах. Какое у тебя там было прозвище? — также насмешливо спросила я. И только сейчас поняла, что он ЛЕЖИТ на мне. Он замер и не двигался, также как и я…» Нахлынувшее горькое воспоминание из прошлого повторилось в точности, но, одновременно с этим, наоборот. Я лежу на его груди, слушая приглушённый стук сердца, и не шевелюсь. То, как она вздымалась и опускалась, словно он собирается с духом, прежде чем что-то сказать… меня сбивает с толку то, как он пахнет… несмотря на всё, запах его тела тот же: тёплый и светлый. Мои счастливые воспоминания… Я медленно приподнялась на локтях и чуть-чуть подалась вперёд, чтобы взглянуть ему в глаза. Он так близко от меня… Его лицо почти соприкасается с моим. Он может протянуть руки и задушить меня. Но вместо этого, холодно и бездушно произносит, глядя в глаза: — Убей меня. У тебя даже на это не хватает смелости? Ты мне так отвратительна. Я никогда не прощу твоего предательства. Опять это происходит. Глотку жжёт. Так мерзко, что хочется кричать. Внутри меня кипит злоба. Будто какой-то монстр рвётся наружу. «Желаешь сдохнуть? Хорошо». Я поднялась, чтобы снять с правой ноги гэта. Затем надела его на свою руку, продев ремешок между указательным и средним пальцем. Плотно обхватив деревянный тапок в форме «скамеечки», я опустилась вниз, обратно на Манджиро. «Что ты делаешь?!» — с ужасом спрашивает остаток моего здравого рассудка. «Молчи. Так надо», — отвечает ему сидящий во мне монстр. — Если ты хочешь что-то сказать, я бы посоветовала тебе поторопиться. Я смотрю на него. Он ничего не отвечает, лишь горько усмехается. Это окончательно сносит крышу, высвобождая всю накопившуюся ярость. Я набрасываюсь на него: левая рука хватает его за горло. Опираясь на неё, начинаю душить своего врага. Затем заношу правую руку, «одетую в тапок», и со всей силы ударяю противника по лицу. Я перешла за грань. И уже не могу остановиться. Заношу руку. Бью его по лицу. Снова и снова. Блять, я не могу сдержать себя. Это уже не месть. Мой разум пуст. Остались только инстинкты. Звериный инстинкт: убить и разорвать в клочья. Враг спокойно лежит и не сопротивляется. Его руки раскинуты по сторонам, а пальцы иногда подрагивают от жуткой боли и нехватки воздуха. Слышатся тяжелые хрипы. Он скоро разучится дышать… А я увлекаюсь, не задумываясь о последствиях. Удар за ударом. Холодное желание убить. Хочу слышать хруст костей и перебитых хрящей, видеть, как от ударов разлетается череп. Я с бешеной скоростью избиваю врага своим гэта, не обращая внимание на то, что его кровь брызгает мне на лицо. Как ремешок моей обуви пропитался ею. Также, как и пальцы рук. Я не обращаю на это внимание. (От третьего лица) *Место сбора «Свастоны-Канто». Вечер перед боем* В роскошной комнате находятся трое парней. Манджиро снова стоит у окна. Санзу и Коко переглядываются. Они словно хотят что-то сказать, но никак не решаются. Долгие минуты тяжелого молчания, и, наконец, Харучиё бросает: — Ладно, тогда скажу я. С тех пор, как мы вернулись из той шараги, ты выглядишь так, будто умираешь. И мы все здесь об этом думаем. Сано отвечает не сразу. — Мне плевать на это. Больше никто не должен пострадать из-за меня. — он оборачивается и смотрит на Харучиё. — Я всё помню, Санзу. Я помню, как разорвал твой рот. Как заставил тебя смеяться. — Это был не ты. — Да. Но я это помню. — он ненадолго замолкает. — Вы не будете вмешиваться, если меня захотят убить. Уяснили? Санзу крайне недоволен, но не перечит. Его успокаивает мысль, что никто не посмеет замахнуться, а уж тем более убить, его короля. — Но, Майки… — Коко пытается возразить, но Манджиро перебивает его на полуслове. — Я же сказал, больше никто из них не должен умереть из-за меня. *День битвы* Он лежит на холодной земле и не слышит ни единого звука вокруг. Небо размытое. А она… что с ней такое? Ужасно выглядит. Её пальцы с силой сдавливают горло, как в тисках. Она не прекращает наносить удары. Деревянная подошва и особая платформа обуви делают их жестокими и безжалостными. «Похоже, я умру». Его сознание перенеслось в гараж Шиничиро. В памяти всплывает образ старшего брата и их с Манджиро разговор, когда тот был ещё совсем мальчишкой: «Если что-то дорого тебе, ты должен всегда защищать это. Защищать своими руками, и, если понадобится, даже ценой своей собственной жизни» — так говорил брат. «Я уничтожил самое дорогое своими руками, потому что способен только разрушать». — Разве я тебя этому учил, Манджиро? — в голове зазвучал голос. Майки сразу же узнает в этой прокуренной хрипоте старшего брата. Следом за Шиничиро до него доносятся голоса Баджи и Эмы: — Так ты всех защищал? — Майки… ты сорвался, да? А затем и лучшего друга: — Эй, Майки. Как тебе небо, после поражения? «Кенчин…» Голоса близких зовут к себе. Манджиро понимает, что это конец. И ему становится похуй на всё. На друзей, на группировку, на развернувшееся сражение вокруг него. Перед глазами замелькало чертовски аппетитное будущее, которое он так часто себе представлял, чтобы отвлечься от реальности. Воспоминания о той жизни, которой у него никогда не было. И никогда не будет. Она, наверно, и сейчас проходит где-то там, в параллельной вселенной. Не с ним. Майки медленно закрывает глаза. Он потерял надежду. Потерял волю к жизни. В очередной раз заглушив все свои чувства, он принял неизбежность своей смерти. Поэтому Майки спокоен и хладнокровен, ведь он сильный. — Манджиро, ты не можешь быть сильным только потому, что не плачешь. Он вновь открывает глаза. «Чьи… это слова?…» Неважно. Кому бы они не принадлежали, зазвучавший в его голове ласковый женский голос перевернул всё в душе у Манджиро, в один миг возвращая ему желание жить. Теперь он хочет разрыдаться, заплакать, как маленький ребёнок. С безнадёжным отчаянием. Ему хочется стать счастливым человеком. Столько всего ещё нужно сказать и сделать. Но уже поздно. Хотя, кое-что он всё-таки успеет. — Я… когда-нибудь говорил тебе? Я влюблён в тебя. Она останавливается. (Далее от первого лица) Когда я слышу его голос и то, что он произносит, я будто падаю с крутого обрыва и разбиваюсь о скалы. Острые камни разрывают плоть и сдирают кожу. Я замерла с занесённой для очередного удара рукой и широко раскрыла глаза. Слышу приглушенные удары сердца. Моего сердца или его? Манджиро тяжело дышал, я нервно разжала пальцы на его шее и убрала подальше свою руку. Из его груди вырвался кашель вместе с кровью. Она брызнула в глаз, заставив меня вздрогнуть и окончательно прийти в себя. Я с ужасом смотрю на то, как из его рта продолжает струиться багровая жидкость. Отсутствующий взгляд выцветших чёрных глаз, направленных на меня, вызвал странное чувство тревоги. Сердце внутри сжалось, кончики пальцев похолодели, а шея покрылась мурашками. — Эй… ты… ты ведь не собираешься умереть, правда? «Это сделала я?…» — Эй… не умирай… «Не может быть. Я не верю!» — Я умоляю тебя… не умирай… умоляю… — он не дышит. Его глаза всё ещё приоткрыты и глядят на меня. Точнее только один глаз. Стискиваю зубы, чтобы не закричать. Я протягиваю к нему свою руку, чтобы прощупать пульс на сонной артерии, и замечаю, что на неё надето гэта. Сейчас я вижу в нём орудие убийства, как будто у меня в руке танто. Нервно снимаю его и отбрасываю в сторону. Руки затряслись. Я со страхом в глазах подняла к лицу дрожащие окровавленные пальцы, и с ужасом рассматривала их, будто не веря в то, что это были мои руки. Сглотнув тошноту, я не отважилась снова взглянуть на Него. Рая не существует. Я всегда это знала. Ведь это так просто. И всё же… сейчас, когда я смотрю на его тело… и думаю о том, что со временем оно обратится в ничто. Что он больше ничего не чувствует, потому что его сердце прекратило биться. Это осознание? «Пока мы живем в этом мире, это наша неизбежная судьба». И всё же! Должно быть место, куда отправляются души после смерти! Ведь Он не может просто взять и исчезнуть, словно его никогда и не было. Не может! Я зажмурилась, пытаясь переместиться в ту параллельную реальность, которую я так часто себе воображала. Но когда открываю глаза, то снова вижу перед собой труп с кровавым месивом вместо лица. Словно отрицая, судорожно покачала головой. Огни фонарей на станции сливаются в одно сплошное пятно. Глаза застилает мокрая пелена. Я встаю и отхожу назад, стараясь отойти как можно дальше от Него. Но отмерив четыре шага, нога цепляется за ногу и я падаю. Внезапно фонари вокруг гаснут. Потому что наступает рассвет. Небо приобретает светло-лиловый оттенок. Я откидываюсь назад, раскинув окровавленные руки по сторонам, и смотрю на то, как проплывают пышные сиреневые облака. «Интересно, Манджиро сейчас тоже смотрит в небо?» В моих глазах стоят слёзы. «Интересно, на что, по его мнению, похоже вон то облако? Для меня это просто пушистый комок».

Вскоре по всей станции раздаётся оглушительный крик.