Как я влюбился в осень, или история одного художника

Осень.. Что же это такое? Каждый видит еë по разному, но для меня осень- это печенье с шоколадом и кофе, спокойстивие и умиротворение, желание творить и любить. Нет! Это далеко не дожди и унылость! Это полëт фантазии. Оглянись вокруг. Листья падают с деревьев, кружась в лëгком танце. С чего вообще ты взял, что осень -это нечто грустное? Да посмотри же ты на эту красавицу в ярко-красном платье... В этих голубых, почти прозрачных глазах, отражающих наивную любовь можно просто утонуть. До боли в груди, до сумасшествия красивых глазах. Я влюбился в неë, влюбился в еë прекрасные руки . Влюбился до одури, до вонзающихся в сердце игл. Хотелось писать, творить, мечтать, Господи, мне хотелось всего и всем сердцем . Я помню, как прикасался к еë волосам, которые игриво проскальзывали меж пальцев жидким шëлком. Целовать еë белоснежную бархатную кожу, отдающую запахом дождя и листвы, блуждать руками по стройному телу, и нарисовать все свои чувства, которые не вместятся в холст размером со вселенную, а я хотел, мне нужно было это до ноющей пульсации в висках. И уже тогда я знал, что лучше я пущу по венам кислоту, сжигающую меня с каждым чëртовым вздохом и испепеляющую меня изнутри, чем не смогу быть рядом. *** Я изнемождëн, меня знобит, и хочется зарыться в угол. Забиться , влиться в грëбаную стену . Фаланги пальцев трясутся в бешеном ритме, а воздуха катострофически не хватает. Грудную клетку сдавливает невыносимо тяжëлым грузом новых ' проблем, которые просто охватывают меня. Их становится всë больше и больше . Сначала утопают ноги, затем тонкие пальцы, а уже после всего волнистые волосы. Я тону, но я всë ещë ору сквозь морскую гладь, но никто меня не слышит, и никто мне не поможет, ведь что-то утягивает меня на дно с неверятно быстрой скоростью. Алкоголь затуманивал разум, выбивал рассудок. Краски летели, вымазывая толстым слоем холсты. Меня разрывало, выворачивало наизнанку, врезаясь в тело миллионом острых шипов. Я лишь хотел прикоснуться к удаче, но она бежала от меня так быстро, словно сам ветер подгонял еë, давая ей силы. Чëртова жизнь, чëртова выставка, чëртово невезение В голове всë ещë громким эхом отдаëтся, убивая и вынуждая драть на себе кожу:"Ты так и остался той же бездарностью". Так почему же я хочу рисовать? Глотку раздирало от рычащих криков, которые раз за разом разносились по моей небольшой студии. Картины летели , щепки разлетались в разные стороны. Тонкие руки моей любимой сестрëнки обхватывают мои плечи и сердце более-менее приходит в нормальный ритм, а глаза, налитые от злости кровью становятся яснее - Саш, успокойся... Ещë не всë потеряно, это не последняя твоя выставка.. - я слышу, как она всеми силами старается успокоить меня, но я лишь выдаю грубый смешок, и поворачиваюсь к ней, грубо хватая за плечи -Маш, это была последняя. На губах всë ещë остался терпкий и горький вкус дорогого, приторного коньяка . Я прогорел. Это последняя выставка, которую позволил мне он. -Отец... - я скривил губы, уже испытывая отвращение к нему. Ненавижу называть его отцом. Он мне никто. Хочется выплюнуть это слово, содрать его с языка и вырвать из мыслей. - Он не позволит больше мне выставлять... Уголки губ приподнимаются в лëгкой улыбке, а глаза так и высказывают всю ту убивающую печаль. Провожу тонкими и длинными пальцами по волосам сестры. - иди отдыхай, Маша, я уеду. Судорожно закидываю вещи в чемодан, скомкывая их, даже не заботясь о том, что дорогие и фирменные вещи превратятся во что-то непонятное, и, на вид ,дешёвое и тряпичное. Меня не заботило ничего, я лишь хотел уехать как можно дальше, куда угодно, в любую сторону, в самую глушь где не будет никого. Затем в тот же чемодан летят краски, кисти и...чёрт, не помещается! Швыряю половину вещей на пол, , пиная их и продолжаю запихивать всё дальше. Вдруг, до моих ушей доносятся быстрые шаги, отстукивающие небольшим каблуком по деревянному полу. До боли знакомые шаги. Отец. - нет...слишком быстро, слишком мало времени... Я оглянулся и без раздумий закрыл чемодан, выбрасывая его в окно, после собрал в небольшой дорогой кожаный портфель документы с деньгами, и, босиком выпрыгнул со второго этажа прямо на землю. Удачно приземляюсь на мягкую и рыхлую землю после дождя, и по ногам пробегает вибрация и лёгкая боль. Всё-таки прыгать со второго этажа на каждый день приходится. Подхватываю чемодан и слышу грубый голос сверху -ты ещё пожалеешь, сопляк! Ты весь в свою мать, мелкий ушлёпок, и сдохнешь ты так же, как и она в своих идиотских мечтах и путешествиях!!! Фух...успел...теперь , думаю ,могу теперь рассказать немного о себе. Александр Заря, 20 лет, художник, прям как моя мать, погибшая в путешествиях подхватив болезнь. Отец долго страдал и наконец сломался. Михаил Заря- мой отец, ужасно принципиальный человек, гордый и жестокий, имеет сеть самых крутых ресторанов в России . Подбегая к остановке я остановил одно из такси, которое тут же притормозило, скрипнув колесами. Сердце бешено стучало , а лёгкие забивались, не оставляя ни единого шанса на вдох. Было жутко страшно от происходящего вокруг. Запрыгнул внутрь и назвал адрес аэропорта. Посмотрев в окно, я видел умирающую Москву. Точнее, умирающую для меня. Голые деревья качались из стороны в сторону, скрипя, ужасая. На их фоне было совсем нелепо наблюдать огромные торговые центы и панельные многоэтажные дома. Ветер всё подгонял ветви уже измученных растений, подцепляя бордовые и серые листья, кружа их вокруг, словно играясь, заигрывая с ними. Москва казалась пустой и совсем не радостоной. Мифы про огромный город были нелепы, ведь сонные люди хаотично передвигались по улицам, уложенным новой брусчаткой. В парке молодой парень упал с электро самоката и полетел прям в лужу. Наблюдать за людьми со стороны было гораздо интереснее Было так тошно покидать столь родное место... Чувство, будто из моей души вырывают клочок души вместе с воспоминаниями о первой любви, о школе, о картинах, порою, со злости жестоко разрезанных тупыми старыми ножницами с красивой ручкой, увитую мелкими металлическими листочками. Мы приближались к большому зданию, и я собрал все уже разбросанные вещи по кожанному салону машины. Я никогда не отличался умением содержать идеальный порядок. Мне нравилось когда вокруг меня была куча красивого и дешёвого хлама. Старые деревянные часы с кукушкой на пружинке забавляли меня больше всего. Это была любимая вещь из всего этого старого хлама, который переодически покупался по дешёвке в антиквариатом магазинчике, находившийся через дорогу от моей студии. Грустно прощаться с уже полюбившимся мне простым и маленьким помещением, в котором, в отличии от большого дома с дорогой и слегка приторной на вид мебелью. *** Вид с маленького и круглого окошка самолёта все так же неизменно будоражил, заставлял сердце биться быстрее. Красивые пушистые облака, алеющие от наступившего заката красиво переливались дымчато поблёскивая в темно-голубом бездонном небе. Откинувшись на спинку сиденья я снова принялся уплетать хот дог заботливо предложенный стюардессой. Наконец желудок приятно заполнился хоть какой-то едой, и от этого появлялось желание жить. Слышу голос пилота, оглашающий скорое приземление ,и уже чуть позже я чувствую небольшую тряску и слышу громкие аплодисменты пассажиров, по традиции посвящая овации опытному пилоту. Время летело совсем быстро и незаметно. Я не заметил ни того, как выехал на такси в заранее снятую квартиру, ни того,как я уже находился в ней укутавшись в тёплое пуховое одеяло, заботливо предостваленное хозяйкой квартиры. Петербург был невероятно красив, приветлив и улыбчив, но за этим скрывался дикий холод, знойность и сырость. Не было никакой суеты, не было снующих, вечно сонных Москвичей, лишь редкие и улыбчивые люди этого серого, почти темного города. Красивые невысокие архитектурные строения, поражающие своей одновременно простотой и величием. Длинные пилястры, колонны, красиво постриженный газон и аккуратные тропинки. Со временем тёмно-синее ночное небо снова приобрело ярко-алый цвет, разливающийся по нему красивой кляксой, сливаясь с другими цветами: ярко-оранжевым, розоватым и фиолетовым. Это стоило запечатлеть на бумаге. Я взял свои сигареты и вышел на маленький балкон с небольшими горшочками с цветами и достал из знатно помятых серых спортивок пачку сигарет и поджог одну из них. Первая затяжка... По телу разливается приятное тепло, а в легких появляется жжение, которое заставляло колени подгибаться, и прибирало лёгкое головокружение. Именно поэтому я люблю сигареты. Они на совсем короткое время, но заставляют тебя парить и испаряться вместе с плотными клубами дыма, растворяющимися в воздухе, оставляя после себя лишь слегка неприятные запах. Чуть ниже раздался еле слышный шелест и я замер...Замер и не вздумал пошевелиться. Ярко рыжие волосы, похожие на цвет алеющего рассвета показались из соседней кваритры. Ветер поднимал пушистые и кудрявые волосы, вился меж них, обдувал миловидное лицо, усыпанное веснушками, словно мелкими звёздочками... Рука потянулась к карандашу и бумаге, которые я прихватил по пути на балкон, и уже не хотелось рисовать рассвет, было кое-что гораздо красивее. Такое невообразимо приятное для глаз, такое воздушное и лёгкое, нежное и невинное. Карандаш беспорядочно двигался по бумаге, вырисовывая каждую деталь. Мелкие веснушки, родинку под правым глазом, глубокую ямочку над губой и длинные ресницы, чуть слипшиеся, видимо, от слёз. Я не знаю сколько времени прошло, но, казалось, что прошла вечность, сменяя одну эпоху на следующие, а мы так и стояли: я с карандашом в руках, а она, смотря на рассветающий и вместе с этим расцветаюший город. Карандаш падает на бетонный пол с громким сткуком, раздающимся звоном в ушах. Именно это оборвало и разрушило стену между нами. Девушка испугано подняла на меня взгляд. По щеке бежала слеза, сжигая кожу под ней, и оставляя красный зудящий след. - что вы тут делаете?- раздался хриплый, чуть поникший и испуганный голос. -то же самое, что и вы- встречаю новый и прекрасный день, полный нового и интересного.- губы расползаются в улыбке, даже, почти искренней Девушка все еще смотрит на меня, но уже с лёгким весельем и озорным огоньком - ну, значит, вы теперь живёте рядом с нами? Будем часто встречать рассвет вместе? - думаю, да... Но могу ли я задать нисколько не скромный вопрос для нового соседа. Что вас так побеспокоило? Может я могу помочь не лить вам горьких слёз? - ну, мы уже почти знакомы, так что, думаю, могу вам рассказать... Следующие несколько часов мы сидели в паре метров друг от друга. Оказалось, что ничего страшного не случилось, просто её покинуло раннее пришедшее вдохновение, и это ее слишком сильно обеспокоило. Такие посиделки были приятными, грели душу, и поднимали знатно настроение. Впервые за долгое время я почувствовал себя понятым и нашедшим родственную душу. Она писатель, я - художник,и мы понимали друг друга с полу слова. Все это время я так же крепко сжимал скетчбук - можно я посмотрю ваши работы...?- девушка умоляюще посмотрела на меня и я протянул ей скреплённые листы бумаги. Совсем тонкие и маленькие пальцы обхватили пружинку скетчбука и потянули его на себя. Чуть позже те же пальцы перелистывали плотные страницы акварельной бумаги. На первой из них было море...красивое, волны шумели, перебивая друг друга, а чайки над ним летали, кружились и пели чудную негромкую песню. Серые тучи настилали небо, а лучи солнца старательно пробивались сквозь плотную пелену, стараясь озарить все вокруг, согреть. Один из самых красивых и любимых снов, где я сидел на берегу моря, зарываясь ноги в прохладный песок. Где ветер сдувал песчинки, а море заходило на берега и приносило новые, невиданной красоты ракушки и камни. Следуюшая страница держала в себе лес. Высокие, глубоко- зелёные ели с тётёмно-коричневым стволом. Они , казалось, упирались в небо, держали его. На иголках лежали сугробами, блестя, снежинки. Я казался совсем маленьким, почти невидимым в сравнении с глубиной и размерами этого леса. Где-то ,чуть дальше пробегала лисица, двигая из стороны в сторону пушистым хвостом. Она перелистывала каждую страницу с замиранием сердца. В глазах отражалось восхищение. Вот мой маленький район и маленький старичок с собачкой на поводке. На обычной бумаге были переданы эмоции- от плохой до самой хорошей, вызывающей улыбку. Следующая страница... Обычный грифель, где то прижатый плотно к бумаге, а где-то совсем невесомо, почти отрывисто. Было видно, как её дыхание сбилось а губы расплылись в белоснежной и тёплой улыбке. Такой тёплой, что сердце сделало реверанс, поклон и ушло в пятки. Девушка посмотрела на меня и протянула через перила соседних балконов скетчбук. -спасибо...кажется, мне снова хочется писáть