Выбор

Киото – японский город, определённый указом правительства. Расположен в центральной части острова Хонсю, в центре региона Кансай. В этом городе, под струны сямисэн расположился "Дом гейш", где на данный момент обучали юных девушек – майко. Майко – юная девица, что проходит три года обучения, чтобы стать истинной гейшей. Среди этих юных красоток затерялась и Мико Накадай, которая не горела желанием становиться тем, кем она не хотела быть. Но деньги решают всё, в особенности умозаключения в этой тюрьме, где учили жёстче, чем в простых исправительных школах. Мало того, что Мико перешла на дистанционное образование, так ещё и учиться на профессию, которую всегда обходила стороной – быть тамадой для вонючих мужиков. Что может быть хуже? Каждый день длился словно неделя, часы словно уходили в длину два через два. Понедельник начинался с 7 утра – умывание и приведение себя в порядок. Розовые пряди волос были перекрашены в привычный тёмный шатен, и всякие остальные побрякушки, что "портили" по словам наставницы девушку, были выброшены в чулан для утилизации. 8 утра – нанесение макияжа. Лицо обрабатывают смесью из воска и масла, чтобы продлить жизнь макияжа. Затем она обильно покрывает лицо рисовой пудрой, смешанной с водой. Рисовая паста наносится практически на всё лицо и шею за исключением линии роста волос и небольшого участка шеи сзади, где тонер наносится в виде змеиного язычка. Затем разрисовывание макияжем всего лица. И какой же это скучный и мучительный процесс, когда на твою кожу давит лишний слой. Закончив с макияжем, приступаем к укладке волос. Причёска гейши создавалась один раз в две недели. Но перед тем как приступить к укладке, нужно было натереть волосы маслом камелии. Это делалось для того, чтобы они блестели. Расплавленной воском и помадкой для волос прическе придавали форму, а заодно и фиксировали её. Поэтапно действие можно было описать так: – Волосы необходимо забрать в узел наверх. – Чёлку тоже убирают. Таким образом, лицо и шея полностью открыты. – Вокруг пучка нужно обернуть красную ленту и завязать её под волосами. – Сверху пучок украшается шпилькой, которая называется канокомодэ. Следующим шагом будет оборачивание пучка ещё раз красной лентой. Но теперь узел завязывается надо лбом. А если еще и разбираться, сколько примеров можно было собрать на голове, то можно сойти с ума от боли: Варэшинобу, Офуку, Катсуяма Яккошимада, Сакко, Гейша шимада, Мияко-одори йоу Чуушимада и т.д. Потом начиналось надевание кимоно, и оно было очень простым и менее времязатратным. Только в талии было неудобно, не хватало воздуха, будто затягивали талию не лентой, а корсетом. И вот в 10:30 начинался первый урок. Как правильно вести себя за столом и держать столовые приборы. Как правильно общаться с клиентами и как не ударить в грязь лицом. Но для Мико это было неплохим часом, чтобы расслабиться, ведь потом ожидалась самая худшая часть, от танцев на сандалях, игр на сямисэн, правильного воспитания и заканчивая больными костями. 12 часов. Танцы в традиционном японском стиле, с прямой спиной и спокойными движениями, как говорила наставница: "Плыть словно лепесток". Сложно вспомнить, сколько Мико получала по своему телу палкой: за кривые движения и за сгорбленный позвоночник. Она хотела бы схватить палку наставницы и сломать ей хребет, но воздержалась, т.к. кроме этого места её больше нигде не ждали. 13 часов – игра на сямисэн (небольшой трёхструнный музыкальный инструмент с безладовым грифом). Чем-то напоминало гитару, но струны на ней были сильно толстые, от чего женские пальцы проливали кровь. Но не для Мики, у которой пальцы были закалены благодаря электрогитаре, и толстые струны ей были безразличны. В этом она была самой хорошисткой, но только в этом. Держание сямисэн и попытки сыграть метал композицию заканчивались битьем по рукам палкой. 14 часов – игры. Чтобы развлекать мужчин, нужны были не просто хорошие манеры, но ещё и позитивный настрой развлечь их. Игры на банкетах о-дзасики (о-дзасики асоби) обычно представляют собой соревнования в ловкости, а проигравший должен осушить небольшую рюмку саке. «Камень, ножницы, бумага» и её разновидность, когда играющие делают руками жесты, относящиеся к охоте на лис. Тора-тора (тигр-тигр) — разновидность игры «камень, ножницы, бумага», в которой играющие должны одновременно выйти из-за ширмы, приняв вид тигра, охотника или старухи. Компира фунэ-фунэ (лодочка-лодка Компиры, бога-покровителя навигации) — двое играющих по очереди касаются лежащей тарелочки открытой ладонью. Если один из игроков в свой ход взял тарелочку, второй должен коснуться места, где та лежала, кулаком. Перепутавший действия проигрывает. Тосэнкё, прицельное бросание веера (часто играют не на очки по правилам, а просто на «сбил игрушку»). Гоиситори (брать камни для го (палочками)). Успеть занять подушку для сидения (дзабутон), которых на одну меньше, чем играющих. Надломанную палочку раскручивают в руках. Проигрывает тот, в кого угодит отлетевшая половина 17 часов. Время чая. Проведение чайной церемонии и банкетов. Наливание и распитие чая — настоящее искусство, которому гейши учатся годами. Даже став взрослыми и выйдя из статуса учениц, они продолжают посещать занятия по проведению чайной церемонии в ханамати. Все движения гейши во время наливания чая по крохотным стаканам должны быть преисполнены грации и изящества. Не лишены они и эротического подтекста, но он проявляется лишь едва-едва. Каждая гейша обязана уметь вести банкеты. Но это не значит, что она является тамадой. Гейша лишь направляет беседу за столом и делает так, что её собеседник чувствует себя лучше всех. Поэтому японские бизнесмены часто приглашают гейш на банкеты со своими зарубежными партнёрами. Немаловажную роль во время банкета играет умение гейши поддержать разговор на любую тему. 20 часов. Время для ужина. Уставшая и измученая Мико упала на колени и уселась за котацу (низкий деревянный стол, накрытый одеялом и столешницей сверху), на котором стоял рис с яйцом, стакан с чаем и тарелка с хлебом. Сидеть на подушке за тёплым столом было приятно, но на этом всё. Прическа жутко чесалась, а вес её давил на голову, макияж сжимал морщины и уголки рта. Рот можно было приоткрыть чуть-чуть, больше не выходило. Девчонки сидели за столом, шептались в сторону Накадай, которая злобно посматривала на них в ответ. Мико: Kikoenai yō ni sasayaku hōhō ga wakaranai baai wa, sasayakanai kata ga yoideshou! (Если уж не умеете шептаться, чтоб вас не слышали, лучше вообще не шепчите!) Рюко: Sumimasen, anata wa atarashīdesu yo ne? Watashi wa Ryōko de, kochira wa Miwadesu. Miwa to watashi wa anata no mayuge ni tsuite hanashiatta. (Извини, ты ведь новенькая, да? Я Рюко, а это Мива. Мы с Мивой обсуждали твои брови). Мико: Karera no nani ga mondaina nodesu ka? (А что с ними не так?) Мива: Mikadzukikei no mayuge wa, shinrō o matte iru koto o imi shimasu. (Такие брови как у тебя, в форме полумесяца, означают, что жди суженого). Затем две девчонки засмеялась, Мико же недовольно посмотрела на них в ответ, подняла бровь и, больше не проронив ни слова, продолжила есть. Время 21:45, все девушки легли спать. Все спали на полу, на тонком одеяле и под голову ложили такамакуру (специальная деревянная подставка под шею). Гейши делали причёски раз в 2 недели, заливали волосы воском, и это был трудоёмкий процесс. Поэтому они учились спать на особых подставках, чтобы не повредить причёску. Две недели спать с плетёными волосами, спасибо что не в душном кимоно, в котором было сложно дышать, и без макияжа тоже. На бок переворачиваться было нельзя, тогда прическа будет испорчена, и весь процесс заплетания придётся повторить заново. У Накадай была лишь одна мысль на этот счёт: лишь бы не получить паралич, лёжа на спине. Хотя, может это было и лучше, чем повторять один и тот же день без какого-то неожиданого поворота. Утро, новое утро, и снова все по новой. Макияж, проверка причёски, кимоно, одевание носков и деревянных сандалий, этикет за столом... но тут, Накадай не выдержала наказаний наставницы и в ответ ударила ту, когда женщина хотела ударить девчонку по кистям рук. В итоге, её за шкирку вывели из-за стола и швырнули в холодный подвал в наказание за своё поведение за столом. Наставница: Anata ga jibun no machigai ni kidzuitara, watashi wa anata kara no hyaku-kai no shazai o kitai shite imasu!!(Когда осознаешь свою неправоту, жду от тебя сто поклонов извинений!!) Накадай лишь ответила ей факом, и показала язык. Дверь захлопнулась, и Мико осталась одна. По подвалу бегали крысы, это было забавно. Из них получаются более приятные собеседники, чем девушки - Майко. В этой яме отчаяния было не так уж и плохо, кроме холода и голодного желудка, который просил о еде. У Накадай была мысль съесть одну из крыс, но тогда ей не будет, с кем общаться, да и не жареная она вряд ли будет вкусной. Усевшись на ступени лестницы, что вела в этот самый подвал, Мика погрузилась в мысли о том, что будет дальше. Дома у неё нет. Есть отцовский, но её там не ждут. Был ещё дом бабушки, но вряд ли она доберётся до него, из-за долгой поездки до неё. А если вернуться в Джаспер? Неет, ей дорога туда точно закрыта, ведь из-за неё Чарли была похищена. Ох, если бы Мико не была такой дурой, постоянно искавшей приключения на свою пятую точку, то она вряд ли находилась здесь. А если всё же и сбежать, то потом куда? Ну, есть одна особа, которая примет её в любом виде, но для этого ей нужно переться в Токио. Ну, это лучше, чем гнить здесь и порастать мхом. Как же Мико хотелось услышать знакомый гул мотора Балхеда. Бросить всё, запрыгнуть в салон авто и умчаться прочь. Так оно было в школе, когда её оставляли на продлёнку, но сейчас ничего такого нет. Так Мико просидела в холодном подвале до самого вечера. Вдруг дверца наверху лестницы открылась. Накадай вывели её за руку и бросили на пол, будто тряпку, перед ногами наставницы. Наставница: Yoi? Shazai shimasu ka, soretomo ashita no yoru made soko ni todomarimasu ka? (Ну, что? Будешь извиняться или останешься там ещё до завтрашнего вечера?). Мико послушно встала на ноги и начала кланяться, произнося: Мико: Izvinite, proshu moyego proshcheniya! Izvinite, proshu moyego proshcheniya! Izvinite, proshu moyego proshcheniya! Izvinite, proshu moyego proshcheniya! Izvinite, proshu moyego proshcheniya! Izvinite, proshu moyego proshcheniya!Izvinite, proshu moyego proshcheniya! Izvinite, proshu moyego proshcheniya! Izvinite, proshu moyego proshcheniya! ... (Извините, прошу моего прощения! Извините, прошу моего прощения! Извините, прошу моего прощения! Извините, прошу моего прощения! Извините, прошу моего прощения! Извините, прошу моего прощения!Извините, прошу моего прощения! Извините, прошу моего прощения! Извините, прошу моего прощения! ... ) И так поклонов и извинений было совершено ровно сто, после чего голова Мико кружилась словно карусель. Время было под восемь вечера, но её не пустили за обеденным стол, а дали лишь пару кусков хлеба и отправили в магазин за рисом и молоком, дав ей 686 йен. Выйдя из дома пыток, Мико почувствовала запах свободы. И вот, шанс действовать: 686 ¥ хватало, чтобы добраться до Токио. Жаль только одно, она не могла забрать свои вещи и сжечь эту школу дотла. Но вот незадача: к ней за компанию отправили Рюко, что была самой старшей из всех остальных девушек, и ей оставался год, чтобы закончить обучение и стать настоящей гейшей. Пока они шли, Мико не обронила ни слова. Все мысли уходили на то, чтобы дать дёру так, чтоб её не поймали и не утащили обратно в тот подвал. И вот, перекрёсток, люди переходят, толпа перемешивается. Это тот самый момент слиться с толпой. Сливаясь с другими людьми, Мико, сжав в руке свои деньги и платье, ринулась бежать. Рюко, заметив побег ринулась за ней. Но то, чего не хватало Рюко, это хорошая выносливость, тогда как у Мико её было хоть отбавляй. И вот, убежав от старшей, она отсиделась в тёмном переулке, а затем направилась искать кассу для покупки билета. Но и здесь она столкнулась с проблемой. Без паспорта билеты не продают, а значит никакого Токио. Вздохнув с грустью, и пару раз выругавшись, она заметила пару взрослых мужчин в красивых чёрных пиджаках и попросила у них помощи в покупке билета, объясняя это тем, что опоздала на автобус с другими гейшами. Мужчины лишь усмехнулись и начали приставать к девушке. Как она ни пыталась не угодить в их развратные ладошки, путём сопротивления, ничего не вышло. Они бросили её в багажник и закрыли его, оставив девушку одну в полном мраке.