Вереск

…eyes green or grey, can't remember Зелёные или серые глаза — не помню But I bet you know the colour of heather's Но я держу пари, что цвет вереска помнишь…

Мирабель любила цветы. Маленькие и блеклые, яркие и пышные. Живые или сухоцветы. Цветы в волосах. Цветы на одежде. Цветы в вазах и на подоконнике. Украшала аляповатыми вырезками из цветной бумаги дверь комнаты и стены, рисовала их в тетрадях и блокнотах. Любовалась ими при любом удобном случае, всегда с нежностью улыбаясь. Мирабель сама была словно цветком, что питался любовью своей семьи, расцветая с каждым днём. Когда Мира была помладше, то часто проводила время в комнате Изабеллы, расхаживая туда-сюда с восхищённым и донельзя довольным видом. Иза помнит, что шикала на сестру, прогоняя, но всегда, перед её уходом, создавала для Миры букетик любимого ею вереска. Младшая улыбалась, благодарила, а после ставила цветы в вазу на подоконнике, порой разговаривая с ними, словно они могли передать слова поддержки или обычную болтовню создательнице. Изабелла могла обновлять увядшие цветы в доме не прикасаясь к ним, но букетик из вереска никогда не трогала, ожидая, когда Мирабель снова придёт к ней. Жаль, что с возрастом их милая традиция прекратилась — бабушка больше наседала с нравоучениями о том, что Изабелла, как старшая, должна быть лучшей во всём; просила держаться подальше от Мирабель, словно та была грязью, что портит образ идеальной. И, закрыв глаза, Иза слушалась, грустно кивая и отдаляясь от сестры. Даже когда была нужна, чтобы справится с разбитым сердцем после очередных жестоких слов абуеллы. На подоконнике появились букетики вереска выращенные самостоятельно. Мирабель словно говорила «Смотри, я справлюсь прекрасно и без тебя». И с каждым разом лишь сильнее пахла одиноким запахом вереска, больше не обращая внимания ни на какие другие цветы. Изабелла приобнимает себя за плечи. «Покажешь, что ты ещё можешь вырастить, кроме цветов, а, мисс Идеальность?» — беззлобно фыркает Мирабель, лёжа рядом с сестрой на подушке из листьев, в тот роковой день. И смеётся заливисто — от неё почти не пахнет вереском. Изе становится дурно. Она могла бы вырастить для Мирабель всё что угодно, выполнить любую прихоть младшей сестры и вдохнуть жизнь в совершенно заброшенный клочок земли…

…но больше Мирабель это не нужно.

Изабелла смотрит на могилу сестры, всю усыпанную цветами и не может сдержать слёз. — Если бы это могло тебя вернуть… Но Изабелла прекрасно понимает — не вернёт. И от этого становится невыносимо тошно. Иза плачет, совсем не по идеальному, громко заливаясь слезами на всю округу, утирая рукавами платья глаза. Словно утешая её, мягко шумит от порывов ветра целая поляна из вереска, что нежным облаком облизала серый могильный камень.

Eyes blue or brown, can't remember

Голубые или карие глаза — не помню

Lot of time has passed, since third of december

Времени немало прошло с третьего декабря

Луизе кажется, что со смерти Мирабель прошло всего ничего. Но минул целый год. Луизе всё ещё кажется, что это случилось вчера. И порой, лёжа в кровати в глупом ожидании привычных криков Мирабель, что будила семейство Мадригаль песней по утрам, она плачет, прикрыв лицо подушкой — где-то в глубине души Луиза все ещё надеется услышать голос младшей сестры, тщетной надеждой замазывая, словно шпаклёвкой, трещины в своём сердце. Её физическая сила помогала семье и окружающим, но где была вся её мощь, когда Мирабель умирала под завалами Каситы, сжимая в руках чёртову свечу? Где была она, когда была так нужна? Что она вообще представляет из себя без своего дара?! Ей не удалось уберечь единственную младшую сестру, которую она была обязана защищать от всего…

…теперь, в вечной тишине, душе Мирабель не страшно ничего.

Луиза не может спать — лишь беззвучно заливаться слезами в непривычно большой комнате.

Eyes green or grey, can't remember

Зелёные или серые глаза — не помню

But I bet you know the colour of heather's

Но я держу пари, что цвет вереска помнишь.

Иногда Долорес кажется, что она слышит голос Мирабель. Оборачивается, ищет его, вглядываясь в даль, пытаясь угадать там силуэт кузины, что в очередной раз забралась куда-то далеко в лес. Вот-вот послышится топот её ног, голос, она услышит смех. Вот только это всё ложь, игра разума. Ведь Мирабель мертва, как и её звонкий голос. Всё, что теперь слышит Долорес — это шелест вереска. Долорес думает, что сходит с ума, пока одной звездной ночью не сталкивается на могиле сестры с тётушкой Джульеттой. Безмолвно стоит за её спиной и не может сказать ни слова, пока тётя не начинает разговор сама. — Скажи… А у тебя такое бывает, будто ты слышишь Мирабель? — Бывает, — не стала врать Долорес, подсаживаясь на скамейку к Джульетте. — И у меня, — хрипло смеётся тётя, а после гладит костяшки пальцев, пытаясь собраться с мыслями, — но потом я понимаю, что это просто ветер играется с цветами на её могиле. — Я… — сдержать слёзы от чего-то не получается. — Я каждый раз слышу, как шумит вереск и... Я понимаю, что это не её голос!... — Иногда я пытаюсь вспомнить голос моей Мирабель, но совершенно не получается! Смех похож на первый признак истерики, что отрезвляет. Джульетта смеётся сквозь слёзы, но видно, что ей тяжелее всех. Поэтому Долорес обнимает тётю, утыкаясь ей в шею. Голос Джульетты лишь один из одиннадцати, что остался грустными нотами звучать в Касите бесперебойно. И порой Долорес от этого действительно тошно. Они смешиваются в единую унылую какофонию, что тонкой нитью режет её мозг на дольки. Иногда Долорес ужасно хочется заткнуть свои уши и остаться в вакууме. Но Мира не одобрила бы это: «Как тогда ты услышишь, что кому-то из семьи нужна помощь?!»

Getting cold, but I have my own sweater

Становится холодно, но я в своём свитере

Fuck your polyester, 'cause cotton's way better

К чёрту твой полиэстер, ведь хлопок удобнее

You were playing Jack and Rose

Мы словно Джек и Роуз

When you sunk, only you froze, cause you gave her your sweater

Когда ты утонул, только ты замёрз, ведь свитер ты отдал ей

Антонио не умеет шить. Постоянно колет свои пальцы до крови, ошибается в количестве стежков и делает несуразные припуски. Его выкройки напоминают аляповатые кляксы, нежели очертания зверей и людей. И всё же никто в семье не запрещает ему заниматься шитьём. Пеппа покупает всё необходимое, Джульетта учит делать узоры, Камило и Долорес помогают шить. Игрушки Антонио неидеальны, некрасивы и мало чем в действительности напоминают настоящие игрушки — он понимает это и сам. Но всё равно продолжает, из раза в раз листая тетрадь Мирабель с выкройками и заметками, сделать лучше, чем было до этого. Вновь колет пальцы, неровной волной ведёт строку, ошибаясь в размере стежков, причудливо клеит пуговицы заместо глаз и критично осматривает своё творение. Без причитаний Антонио повторяет всё по кругу — ему хватает упорства, чтобы, в конце концов, научиться шить сносно. Всё ещё не так хорошо, как Мирабель, но и этого хватает. Большая пухлая кукла, едва ли похожая на Миру, занимает почётное место на его кровати рядом с леопардом, которого подарили год назад. Обнимая её, Антонио наконец-то перестаёт видеть кошмары во сне.

You're lost in Atlantic, trying not to panic

Ты дрейфуешь в Атлантике, стараясь без паники

But now it's to late to come back

Но слишком поздно, чтоб вернуть всё назад

Августин честно пытается хоть как-то облегчить страдания своей семьи. Чаще проводит время с Луизой и Изабеллой, ходит порой к могиле Мирабель заместо Джульетты. А ещё постоянно выступает в качестве жилетки для слёз для каждой дорогой его сердцу женщины. Августин пытается пережить смерть собственной дочери, растворяясь в заботах семьи Мадригаль, но с каждым днём у него получается всё хуже и хуже. Он ведь не железный. И в какой-то момент чувствует, что даёт слабину, расклеивается. Поднимается температура, учащаются головные боли. Иногда бешено бьётся сердце, а память услужливо подкидывает воспоминания того страшного дня.

Тело Мирабель ещё не остыло.

Её каре-зелёные глаза — два мутных стекла.

Кровь на затылке ещё влажная, горячая. Ему кажется, что прямо из-под пальцев утекают остатки жизни Миры, а рядом сияет целая волшебная свеча… Возможно, больше всех в прошлогодней ситуации винил себя именно Августин. Если бы только он уделял Мирабель чаще внимание, если бы только не позволял Альме давить на неё — тогда, возможно, всё было бы иначе. Тогда, возможно, его дочь была бы жива. Но время не терпит сослагательного наклонения. Поэтому, грустно вздыхая, он сидит на лавочке рядом с могилой Мирабель — его маленького чуда, — и пьёт агуардиенте. — В случившемся нет твоей вины… Ничьей нет, — словно прочитав его мысли, произносит тихо Феликс и похлопывает Августина по спине. — Думаю, Мира бы тоже сказала, что ты не виноват. Уверен, она считала тебя лучшим отцом на свете.

Movеd on and I'm better

Двигаюсь дальше — мне становится лучше

Know my worth, I'm heathеr

Знаю себе цену — я вереск

Not taken for granted

Что не был вознаграждён

Камило не может смотреть в зеркала. Каждый раз, стоит только поднять взгляд на ровную серебряную гладь, как в отражении мелькает знакомый до боли силуэт и черты лица. Камило жмурится лишь бы не видеть как по ту сторону стекла ему приветливо улыбается мёртвая Мирабель. В детстве они были безумно похожи, но сейчас эта схожесть только пугала его, нервировала и невероятно раздражала до хриплых криков. Ему хотелось обернутся Мирой, чтобы сказать самому себе «Пора идти дальше», но каждый раз, вытворяя подобное, он только делал хуже, срываясь на истерику. Всматривался в черты лица, которые не мог забыть, строил гримасы со слезами на глазах, и молчал. Долго, упорно, сидя в безмолвие стеклянной комнаты. Ведь его голос не был похож на голос Мирабель. Поэтому, продолжая молчать, он лишь сильнее травил свою душу, зацикливаясь на том, что могла бы сказать ему Мира.

«Отпусти меня»?..

«Забудь меня»?..

«Позволь мне уйти»?.. Ничего из этого Камило не мог произнести её губами себе в отражении. Потому что это всё ещё не её слова. — Ей бы не понравилось, как ты себя изводишь, Камило, — обнимая сына и прижимаясь к его макушке, произнесла Пеппа. Крепко стиснула в тисках из рук и зажмурила глаза. Мелкое дождевое облако над ними жалобно заплакало холодными каплями. — Мирабель много бы чего не понравилось, — усмехнулся он, отчаянно цепляясь за мать. Ему хочется выговориться, закричать, да чтоб до боли в горле. Но что-то не даёт ему это сделать. И Камило держит всё в себе. Пеппа — любимая мама, лучший человек в его жизни. Вот только даже ей не понять всех закоулков души собственного сына. Ей не понять, сколько значила для него Мирабель. Что сделала ради непутёвого братца и его спокойствия — ради принятия Камило собственного дара. Никому в этой семье не понять. — Нам стоит занавесить зеркала в твоей комнате, милый, — обнимая его за лицо, а после целуя в щёки, предлагает Пеппа. И выжидающе смотрит на сына. — Так будет лучше. Камило ничего не отвечает, лишь кивает на предложение матери. Станет ли ему легче — покажет только время.

Eyes blue or brown, can't remember

Голубые или карие глаза — не помню

Lot of time has passed, since third of december

Времени немало прошло с третьего декабря

Eyes green or grey, can't remember

Зелёные или серые глаза — не помню

But I bet you know the colour of heather's

Но я держу пари, что цвет вереска помнишь.

Свеча сияет ровным ярким светом, излучая тепло, которое до этого будто уплывало последние лет десять. И Альма завороженно смотрит на неё, сидя на закате на могиле Мирабель. Иногда матриарху семьи Мадригаль кажется, что её младшая внучка отдала свою жизнь, лишь бы волшебство жило. Но от этой мысли ей не легче. Какой толк от магии, если плата за неё — чужая жизнь? Альма признаётся самой себе, спустя какое-то время после трагедии, что была неправа. Во многом не права. В своём эгоизме, в своём страхе утратить привилегии, в безумном желании сделать семью Мадригаль идеальной. Часто была излишне нетерпелива и груба со своей семьёй, порой — беспричинно. И к чему это привело, а, Альма? Без Мирабель тяжело, сложно это отрицать. Альма никогда не обращала внимание на то, сколько всего действительно делает Мирабель для семьи, даже без дара, на голом энтузиазме. Лишь бы её заметили и признали. И как тяжело жить всем без её нужных подбадривающих слов, без незримой помощи и заботы, которой она окружала каждого члена семьи. Даже её, вечно ворчащую и надменную. Мирабель была матриархом получше, чем сама Альма. Сколько жестоких и несправедливых слов было сказано, как холодна была абуелла с Мирой, забывая, что чудо семьи Мадригаль предназначено также и для неё. И как строга она была, когда постоянно одёргивала Мирабель, стремящуюся доказать, что и без дара можно быть уникальной, обратно на землю. «Уймись и не мешай своим братьям и сёстрам сиять!» — Я была глупа, моё маленькое чудо… — хрипит, глотая жгучие слёзы Альма. Но эти пустые страдания и самотерзания не вернут её Мирабель. Как и не сможет этого сделать магия, что ровным золотым огоньком трепыхается на кончике фитиля свечи. Однажды Альма потеряла Педро — и ей было даровано чудо…

…однажды Альма потеряла Мирабель — и чудо продолжило жить.

Альме ужасно жаль, но это ничего не меняет. Именно из-за неё отчаянная Мира оказалась под обломками Каситы. Альма провалилась и как матриах, и как бабушка. — Мама, — тихий голос Бруно звучит неожиданно резко в той тишине, что повисла над могилой. — Да, Брунитто? — Мне кажется, вам стоит перестать мучать себя. Мучать всю семью. Нужно наконец-то поговорить о смерти Мирабель и... принять это. Уверен, Мира бы хотела, чтобы мы все начали двигаться дальше. Мама, вам нужно взять себя в руки и помочь всем в семье пройти через это. — Я уже не уверенна, что смогу это сделать, Брунни, — шёпотом отвечает Альма, а её губы трогает грустная улыбка. — Но нужно, ради семьи, ради Мирабель. Альма не отвечает, лишь промакивает влажные от слёз глаза, а после, с поддержкой Бруно, встаёт. Дома, в Касите, её ждут дети и внуки: разбитые, сломленные, с душой наизнанку и кровоточащими сердцами. И Альма должна помочь им всем продолжить жить дальше, отпустить Мирабель. Как истинный матриарх, что годами наставлял их на верный путь. Когда все собираются за общим столом, Альма впервые за это год заводит разговор о Мирабель. Они её не забудут, но на пути, чтобы объединится и поддержать друг друга в общем горе, а не переживать всё в одиночку...

...яркое пламя магической свечи сияет тёплым золотым светом, а на кухне пахнет жжённым вереском.