Не влюбляться.

Мысли о своей скорейшей кончине были единственными, посещавшими голову Мизуку. Тело девушки содрогалось в приступе тремора, жуткий озноб пробирал до самых костей, а голова, казалось, готова лопнуть. Жуткая ломота во всём теле сковывала, не позволяя пальцем лишний раз шевельнуть. Почти две недели без приёма наркотиков не обошлись без последствий. Начиналось всё лишь с лёгкой тошноты, но Есикава даже не представляла, что может быть так плохо. Скрючившейся в три погибели девушке не помогало ровным счётом ничего. Ей оставалось лишь лежать на кровати и терпеть эту боль, надеясь, что скоро всё пройдет. Ко всему прочему добавлялся шум из соседней комнаты, принадлежащей сводному брату Мизу, который лишь усиливал головную боль. Неоднократно отправленные сообщения и звонки были грубо проигнорированы Акио. Когда же нервы брюнетки окончательно сдали, она, приложив все свои усилия, поднялась с кровати и направилась в соседнюю комнату, останавливаясь на каждом шагу, чтобы перевести дыхание и, стиснув зубы, продолжить путь. Каждый шаг отдавался страшной болью во всём теле, казалось, ещё немного и она свалится без сил и возможности вновь подняться. – Эй, заглядывай в телефон, чёрт бы тебя побрал! – Мизуку без стука ворвалась в свою старую комнату и выключила колонку, стоящую на тумбочке у двери. Яростный взор был направлен на парня, развалившегося на кровати в другой части комнаты. – Какого хрена ты себе позволяешь? – Акио ухмыльнулся, поднимаясь и подходя к ней. – Выглядишь хуже обычного. Недотрах сказывается, да? – Акио, блять, иди нахуй. Я по человечески прошу тебя быть потише, потому что плохо себя чувствую. Прояви хоть каплю уважения или хотя бы сочувствия и послушай сегодня музыку в наушниках, – Мизуку готова была заплакать от ужасающей боли в теле и она бы сделала это, если бы не чувство злобы, зародившееся где-то глубоко внутри. – Один ебанный день. – Ты думаешь, я буду проявлять к тебе сочувствие? Ещё и на уважение замахнулась. Давно не трахалась, что такая злая и убитая? Позови дружков, у тебя же их дохуя и больше, подстилка, – с каждым произнесенным Акио словом, злоба, зародившаяся на укромках сознания, перерастала в лютый гнев и ненависть. Без лишних слов Мизуку влепила громкую пощёчину сводному брату, собрав остатки сил в удар. На секунду в комнате воцарилась полная тишина, а после звук ещё одного удара. Только теперь красный след от ладони красовался на щеке брюнетки. Если бы не дверной косяк, девушка уже оказалась бы на полу, но успела во время схватится и найти опору. – Ебаный пиздюк, что ты себе позволяешь? – приступ гнева достиг своего пика. Боль, как и здравый смысл, отошли на задний план, позволяя эмоциям управлять телом. Схватив со стола первый попавшийся предмет, коим оказалась полупустая жестяная банка от колы, Мизуку замахнулась. Остававшаяся до сего момента жидкость пролилась на пол, оставляя на нем тёмную лужицу. У рассечённой брови Мацумуры начала скапливаться алая жидкость. В тот же миг глаза парня загорелись хищным огоньком, а после он выдавил из себя пару слезинок и жалобно позвал мать. – Мамочка! – он кричал так, будто его ударили ножом несколько раз. – Мамочка, пожалуйста, поскорее! – Акио, дорогой, что случилось? – женщина прибежала на второй этаж в считанные секунды, заставляя истеричную улыбку появиться на лице дочери. – Да ты шутишь! – Мизуку засмеялась, а из глаз градом полились слезы. Боль с ещё большей силой окатила тело девушки, заставляя еле слышно промычать. К тому моменту место гнева заняла обида. – Я писала и звонила тебе около двадцати раз, а ты просто игнорировала сообщения родной дочери! А как какой-то малец, живущий с нами чуть больше двух месяцев, пару раз крикнул, ты тут как тут! – Я не видела твоих сообщений, – отрезала Азуми, проходя к пасынку. – Боже, Акио, что случилось? – Я просто слушал музыку, а она пришла сюда и чуть не сломала мне колонку, орала, чтобы я был потише. Я подошёл к ней, чтобы попросить прощения за своё поведение, а она схватила банку и ударила меня! – блондин прижимал к ране платочек, данный ему взволнованной мачехой. – Какого чёрта ты врёшь? – закричала Мизуку, продолжая держаться за косяк. – Хотя чего это я, ты ведь всё равно поверишь ему, да, Азуми? – Зачем ты бьёшь брата, Мизуку? С ума сошла? Я ведь просила тебя быть нормальной и подавать ему пример, а ты? У него тяжёлая жизнь, не стоит так себя вести! – У него тяжёлая жизнь? – смех и слёзы смешались воедино, вытягивая оставшуюся энергию из тела. – Ты хоть раз думала обо мне, а? Ты отдала меня своим родителям, я оставалась с ними, пока они не померли. А потом забрала к себе, но у тебя уже была новая жизнь в виде Кенты, а я была лишь обузой. Ты сама говорила мне это каждый день! Каждый грёбанный день ты повторяла, что меня вообще не должно было быть, что я здесь только благодаря бабушке, которая не дала тебе сделать аборт. Ты откупалась деньгами, а я просто хотела нормальных отношений с тобой! Первое время я пыталась наладить связь между нами посредством всяких подарков и сюрпризов, но ты выкидывала их в мусорку буквально сразу же! Хорошо, я приняла твою игру и решила перейти на крайние меры.

***

Относительно маленькая Мизуку внимательно слушала рассказы своих одноклассниц, которые жаловались на то, что родители запрещают им курить. – Это ещё цветочки, Тсукико, – засмеялась Аи, выслушав историю подруги. – Моя мать учуяла запах и теперь везде ходит со мной, даже со школы стала забирать. Как же надоело, боже. Неужели неясно, что я просто хочу побыть одна? – Она теперь всегда ходит с тобой? – по голосу Мизуку можно было понять, что в её голове созрел гениальный план. – Фумико, ты ведь сейчас пойдёшь, да? Можно постоять рядом, чтобы от меня тоже несло табаком? – Ты чокнутая, Есикава, – девочки засмеялись, не понимая зачем это вообще нужно. Мать даже не заметила запаха, хоть Мизуку и прошлась рядом с ней несколько раз. Казалось, у женщины полностью пропало обоняние, ведь не уловить едкий запах, исходящий от одежды, было невозможно. Понимая, что план не сработал, брюнетка ушла к себе, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию за ужином. – Мам, я начала курить, – тишину за столом прервал тихий голос четырнадцатилетней Мизуку. – Тебе теперь нужно больше карманных денег? – безразлично спросила женщина, даже не отрываясь от телефона. – Ага, – Есикава кивнула, пока по щёкам текли слезы. – Именно так. – Дорогая, думаю, Мизуку не стоит приучать себя к вредным привычкам, – Кента встрял в разговор, который уже казался оконченным. – Пусть делает что хочет, – Азуми пожала плечами и встала из-за стола, уходя в свою комнату.

***

– Неужели я не заслуживаю любви? Что я сделала, Азуми? – Мизуку пыталась хоть как-то сдержать слезы, ведь выглядело до жути жалко. – Ты не в себе, иди прогуляйся, – женщина махнула на дочь рукой, начиная обрабатывать рану Акио. Хмыкнув на последок, Мизу поковыляла к своей комнате. Зайдя в спальню, Есикава собрала все оставшиеся силы и схватила портфель, чтобы напихать туда кое-какие вещи, которые могли бы понадобится на пару дней вне дома. Взяв в руки телефон, чтобы набрать Грейс, Есикава вспомнила о том, что подруга уехала с родителями. Ханмы так же не было в городе, а поэтому у неё оставался один единственный вариант. Мизуку: Санзу, могу ли я придти прямо сейчас?