Прах Сгоревшего Завтра

"Берегите в себе Человека"

Антон Павлович Чехов

Человечность. Как много смысла заключают в этом слове. Кто-то говорит, что человечность заключается в душе, что бесчеловечный человек является бездушным. Однако я видел человечность и могу точно сказать, что она исходит не из души, а из чего-то, более глубокого, более значимого для человека, чем собственная душа. Ты можешь сохранить свою душу нетронутой, но стоит лишь чему-то вторгнуться и изменить твою человечность - всё, ты больше не человек. Ты - лишь монстр, жаждущий смертей и разрушения, и никто не остановит тебя, пока не убьет. Но, даже убив монстра, можно ли полностью быть уверенным в том, что его душа уничтожена? Можно ли предположить, что когда-нибудь, через сотни лет, он вернется и продолжить свои деяния, но в другом обличии? А останавливать его придется уже другим. А что, если это ты уничтожил монстра, а через несколько лет обнаруживаешь, что становишься таким же, или даже хуже? Бывали ли у вас такие моменты, когда вы, осознавая это, начинаете понимать тот ужас, который можете совершить в будущем? Когда то, ради чего вы сражаетесь, может просто-напросто кануть в небытие из-за какой-то ошибки в собственных силах, силе воли и физических возможностях? Я наблюдал это вживую, когда это осознавали. Когда, в конечном итоге, вообще ничего не делали, боясь проигрыша или смерти. В любом случае, каждый из нас может сломаться от нахлынувшей ответственности, приправленной долей страха ошибок и не свершившихся действий. 12-й день 4-го месяца 795 года Эры праха Здание, в котором, прячась в тенях, сидела раненая девушка, было сильно разрушено. Рана в животе обильно кровоточила, и девушка понимала, что вряд ли доживет до рассвета, если кто-нибудь не придет на помощь. Не смотря на боль, она крепко прижимала к груди маленького, родившегося около полугода назад, мальчика. Снаружи дома творился хаос, если не сказать «Ад». Отовсюду раздавались крики жителей, хруст костей и жадное чавканье пастей. Никто не ожидал атаки, все произошло так быстро, что императорская армия, находящаяся неподалеку от деревни, не смогла быстро среагировать в ночи. Буквально за полчаса половина населения деревни была убита, а вторая пряталась в развалинах, надеясь на скорое окончание битвы. Вы посчитаете, что сейчас идет война и деревня подверглась атаке со стороны неприятеля и будете абсолютно правы. И правда, идет война, вот только не за территории, не за ресурсы или зоны влияния между двумя государствами. Это была война на истребление между человечеством и силами тьмы. Нет, врата ада не открывались, хотя опасность тоже пришла из-под земли. Древнее существо, именуемое Негативом, выпустило в мир вирус, истреблявший всё живое на своем пути и поднимая орды тварей, так называемую «нечисть». Нечисти не была ведома пощада – они желали лишь жрать трупы и убивать, выполняя волю своего хозяина – Негатива. Но переключимся вновь к девушке. Малыш в ее руках крепко спал, что было ей на руку, ведь его плач мог привлечь внимание нечисти, а это означало лишь смерть. С каждым мгновением теряя остатки сил, девушка все равно упорно продолжала держать малыша на руках, чудовищной силой воли не давая себе потерять сознание. Спустя пару часов, когда звуки резни уже давно прекратились, а небо начало покрываться утренней зарей, доски, закрывавшие девушку, двинулись. Была середина весны и Солнце вставало рано, освещая всё вокруг теплым красноватым светом. Именно он, попав в полузакрытые глаза девушки, заставил ее немного прийти в себя. Доски двигал солдат императорской армии, парень лет двадцати, не больше. Принадлежность к армии выдавали железные доспехи, а статус солдата – копье, которым он подпирал некоторые доски. В императорской армии рядовые солдаты носили копья, как основное оружие, и небольшой щит с двуглавым фениксом. Рядом с солдатом, помогая разгребать завал, был мужчина, намного старше по виду, около сорока лет. Судя по искусным узорам на доспехах, это был его командир из офицерского состава. Помогая своему подчиненному, он одновременно давал команды остальным, чтобы те расчищали завалы и искали выживших. Доска за доской, камень за камнем, но завал расходился, открывая достаточное пространство для того, чтобы вытащить девушку, что новобранец, не без помощи своего командира, и сделал. Продолжая прижимать к себе ребенка, но уже практически теряя сознание от слабости и большой потери крови, девушка промолвила лишь пару слов: – Спаси ребенка... И после того, как упомянутый ею ребенок оказался в руках офицера, она обмякла на руках новобранца, остановив свое дыхание и даже не успев закрыть глаза. Офицер, медленно проведя своей грубой ладонью над лицом девушки, закрыл их, тихо промолвив «Покойся с миром». Отодвинув закрывающую лицо ребенка часть простыни, а после, проведя пальцем над его верхней губой, офицер быстрым шагом направился прочь из разрушенной деревни, приказав новобранцу продолжать расчистку завалов. Причина его резкого поведения была проста – ребенок хоть и был жив, но вся его кожа была бледной, а губы почернели, что означало необходимость быстро принести его в ближайший лазарет у деревни и передать лекарям. Через минуту непрерывного движения из деревни, командир добрался до её окраины, где располагался лазарет. Передав ребенка лекарям, офицер приказал одному из солдат, охраняющих лазарет, привести главнокомандующего. Не прошло и минуты, как в палаты лазарета зашел мужчина около 25 лет, явно моложе офицера. Взгляд его темно-изумрудных глаз был суров и, казалось, прожигал насквозь. На голове были русые волосы, собранные в хвост, достающий до начала лопаток. Его броня сильно отличалась от брони обычных солдат – она состояла из множества ложащихся друг на друга пластин красного цвета, а на груди был золотой череп. Выглядев намного легче обычной брони, она не скрывала явного физического превосходства мужчины над всеми остальными – высокий рост, примерно сто девяносто сантиметров, широкие и мощные на вид плечи, и толстая шея. – В чем дело? – Спросил своим низким голосом мужчина, судя по всему, главнокомандующий. Офицер, завидев вошедшего мужчину, принял стойку «смирно», приложив сжатую в кулак правую ладонь к груди. – Здравия желаю, товарищ… – К делу. – с раздражением процедил сквозь зубы мужчина. – В деревне был найден ребенок. По виду – не больше полугода. Заражен вирусом. – Родителей не нашли? – Мать, как мы поняли, умерла, стоило нам взять у нее ребенка. Отец не найден, да и не факт, что будет. В деревне живых по пальцам пересчитать можно. – Заражен, значит… – мужчина задумчиво приставил кулак к губам, что-то обдумывая. – Сколько прошло времени после заражения, если ориентироваться на симптомы? – Меньше суток, но для его возраста и это много. Заражение кожное с примесью заражения слизистой и даже если считать, что он заразился за час до того, как мы его нашли, он уже должен был начать источать вирус, но всё, что у него есть – бледная кожа, хриплое дыхание и почерневшие губы. – Крепкий организм, в наше время – это редкость. – Товарищ главнокомандующий. – Да? – Мужчина оторвался от раздумий и взглянул на офицера. – Я считаю, что ребенка нужно передать Его величеству. – Исключено. Я сам осмотрю его. Лекарям на экспертизу отдали? – Они как раз должны закончить с первичным анализом крови для выявления стадии заражения. – Веди к ним. – Есть. Подойдя к кроватке с лежащим на ней малышом, главнокомандующий осмотрел его кожу. – Доклад. – не отрывая взгляда от мальчика, потребовал мужчина. – Ребенок отмыт, вирус на поверхности его тела нейтрализован. Нам повезло, заражение не сильное и если сейчас же перелить ему чистую кровь, то будет жить. Но переливать нужно немедленно. Мы не знаем, сколько еще его организм будет бороться и нужно действовать прямо сейчас. – Тогда я буду донором. Сняв наручи с правой руки, мужчина протянул ее лекарю, уже достающий прибор для переливания крови. Через час процесс переливания крови закончился. К тому моменту дыхание ребенка уже нормализовалось, и кожа с губами приняли обычный цвет. – Посоветую вам пока остаться здесь, друг мой. Сами знаете, после переливания крови необходим отдых. – Спасибо. Надеюсь, с мальчиком все будет в порядке. – О, в этом можете не сомневаться. Организм мальчика удивительно сурово реагировал на заражение. Могу быть уверен, что будь его организм еще крепче, то у нас бы появился второй вы, сэр Дорма́с. – Спасибо за такие добрые слова. Я побуду здесь, посмотрю за мальчиком. – Как пожелаете. Если что-то произойдет – зовите меня. – Непременно. И да. – Лекарь, уже собиравшийся уходить, остановился. – Не нужно рассказывать Его величеству о происходящем здесь. – А мне рассказывать можно? – Внезапный голос со стороны заставил обоих посмотреть на его источник. Им оказалась девушка, возрастом примерно равным Дормасу. У нее были каштановые волосы, утонченный подборок и мягкое на углы лицо, из-за чего она выглядела максимум на двадцать лет, но никак не на двадцать пять. Карие глаза с двух сторон обведены небольшими ресницами, но их толщина была такой, что создавалось ощущение, словно они накрашены. Дормас, увидев ее, немного опешил. – О чем ты говоришь, милая? – он пытался не смотреть на свою любимую, чтобы та не увидела ложь в его глазах. Как жаль, что ей этого не понадобилось. – Дормас, не надо врать. Особенно о таком благородном поступке. – девушка подошла к кроватке и мимолетно взглянула на нее, сразу переведя взгляд на Дормаса. – Какая жалость. Сирота, да еще и в таком раннем возрасте пережить заражение. – Прошу простить, – лекарь неспешно обратился к паре, – меня зовут к новым пациентам. – Можете идти, мы присмотрим за ребенком. – Благодарю. – кивнув головой, лекарь удалился в другие палаты. Дормас, тем временем склонился над кроваткой. – Я очень удивлен тем, что ему удалось выжить. – Именно поэтому ты решил перелить ему свою кровь? – Она слегка приобняла Дормаса со спины. Ростом она была ниже почти на голову, отчего ее щека ложилась на холодные пластины на спине. – Не знаю, что побудило меня на это. Я почувствовал сходство между нами. Посмотри на него, мы не знаем ни его имени, ни его рода. Как я не знал своих, когда меня нашли в том лесу. У него нет никого из родных, как и у меня не было. – Но у тебя был наставник, которого теперь ты считаешь отцом, Дормас. – девушка обошла кроватку с другой стороны и тоже взглянула на мальчика. – Возможно, ты сможешь стать его наставником и вырастить такого же сильного и честного человека. – Ее ладонь, протянутая над кроваткой, погладила щеку Дормаса, слегка покрытую щетиной. Сам Дормас же, в свою очередь, не сводил взгляда с мальчика. – Я не собираюсь брать себе учеников. – он перевел взгляд на девушку и положил свою ладонь поверх ее. – Я собираюсь создать семью, как и мечтал когда-то. – второй рукой он погладил голову мальчика, слегка улыбнувшись. – В нем уже течет моя кровь. Думаю, будет правильно, если с него и начнется наша семья, Кароли́на. – Я тоже об этом подумала. – глаза девушки заблестели, и она немного потянулась к Дормасу. Тот сделал тоже самое и, когда мальчик открыл глаза, то первое, что он увидел, это поцелуй его новых родителей. Когда их губы разомкнулись, и они взглянула на мальчика, тот молча смотрел и улыбался. – Я думаю, для начала ему нужно имя. – Дормас слегка усмехнулся и взглянул на свою будущую жену – Как насчет Кристиана? Девушка мечтательно взглянула наверх, проговаривая свои мысли: – Кристиан Лексобри́н, сын Дормаса и Каролины Лексобрин. По-моему, это шикарно звучит. – Я тоже так думаю. Ну что ж, сынок, – Дормас протянул руку и вложил указательный палец в ладонь мальчика. Тот, в ответ, сжал свои маленькие пальцы, удерживая палец своего «папы». – Теперь ты Кристиан. В ответ была лишь улыбка и легкое подергивание ручками. Так, никому неизвестный сирота обрел свою новую семью. С этого начинается история Кристиана Лексобрина. С этого начинается моя история.