Какова твоя цена?

Сяо Синчэнь никогда не любил шумные сборища — он, может быть, и был хорошим собеседником, но явно не душой компании. Предпочитал лишь отсиживаться в стороне, наблюдая и улыбаясь; он не был замкнут, просто предпочитал вмешиваться лишь напрямую. Он не был лишен друзей или своей компашки — просто бывают такие люди, которым по нраву больше некая отстраненность — это не плохо вовсе. Возможно, именно из-за того, что он более пассивен в общении, он и не способен толком отказать — да и нужно ли, когда ему предлагают принять участие в праздновании всеобщей радости? О, нет, это не было корпоративом в честь удачного завершения сделки, просто коллеги собрались в одной кафешке только для того, чтобы отдохнуть, вкусно выпить и поесть. Мужчина не противился этому, как и горячительному напитку в своем бокале. Ему нет нужды искать оправданий; давно самостоятельный и состоятельный, он мог себе позволить выпить и расслабиться — ведь устал во время работы над удачно завершенным проектом тоже. Разве что… легкой ошибкой было оставаться почти до самого конца — меру в алкоголе не все знали, а от того мысли бродили сумасбродные. Кто бы мог представить, что… большинством женский коллектив решит разнообразить праздник? И кто бы мог представить, что не обремененные спутниками девушки решат попросту… заказать стриптиз? Явно не в фантазиях Синчэня то было — но и слинять он не успел тоже. От того, что не пускали его коллеги, слегка насмешливо, явно пьяно, предлагая посмотреть и научиться тому, чтобы на работе бодрить их — от того, что в быстро прибывших «работниках» он заметил знакомые черты. Так, пустяк — Сяо Синчэнь едва бы запомнил человека на два курса младше него, которого видел пару раз, если бы… не юношеская, робкая симпатия. Синчэнь никогда не волновался по поводу своей любви и ее объекта — любого пола и возраста (разумеется, он бы не переступил закон), главное, чтобы тянулось сердце. Едва ли он может объяснить то, почему именно этот — в прямом смысле — ненормальный Сюэ Ян, которого банально опасались. Он даже не знал о существования Синчэня — да и… зачем ему надо было давать знать? Это не была любовь, но светлые и робкие чувства после выпуска Синчэня еще не раз всплывали вместе с воспоминаниями. Сяо Синчэнь понимал еще тогда, когда все происходило — он парень, еще и полная противоположность в предпочтениях и характере Яну — даже… как-то не пытался, не уверенный в себе. Забавно даже — сейчас он один из кандидатов в директора в компании, а Сюэ Ян, что учился в том же престижном университете… Как может повернуться судьба — и как могут быть притягательны изгибы смуглого, жилистого тела в ужасно похабной форме полицейского; расстегнутая белая рубашка красиво смотрелась с подтяжками — но еще лучше подтяжки и штаны без рубашки на красивом теле. Сяо Синчэнь так и просидел весь остаток вечера — медленно испивая свой напиток и сквозь ресницы глядя на фривольно ведущего себя Сюэ Яна — тот всегда был популярен, а уж теперь, когда сама его работа того требовала… Мужчина почти ничего не запомнил из того вечера — лишь отрывки веселящихся разговоров о том, что Яна всегда можно позвать, если пригласить Чэнмэя; о том, что агентство предоставляет и более интимные услуги и они частенько осуществляются с мужской стороны именно благодаря встречам с такими красотками…

***

Сяо Синчэнь действительно не помнил на следующее утро, как добрался до дома. В памяти его, выжигая сердце и тревожа душу, звучал лишь слегка хрипловатый голос Сюэ Яна — слишком отчетливо, слишком ярко, словно бы вгрызаясь в мозг. Сяо Синчэнь не мог заниматься домашними делами — все просто валилось из рук. Он не был спокоен — и… пожалуй, когда-то давно слишком сильно убедил себя в том, что его чувства не представляют собой ничего большого. Он не был опытен, но был зрел — от того ни грани смущения не проскальзывало в его голосе, когда он набирал номер того заведения, что смог найти — и когда озвучивал свои желания. Приятный женский голос не высказал ни грамма удивления — а за оплату он никогда не беспокоился, и озвученная сумма его не смутила тоже. Разве что заалели слегка его щеки, стоило ему облачиться в свой халат после ванны — Синчэнь... слегка волновался — и волнение это проявлялось в том, что он нервно крутил меж пальцев прядь своих волос в ожидании; не сказать, что он боялся, от того и подготовил вино — для себя, для своей храбрости — и некоторые таблетки, что помогут возбуждению — вряд ли лишь представление красоток поможет Сюэ Яну с мужчиной; и, конечно, не обойтись без смазки. Сяо Синчэнь не имел опыта — он того не стыдился, от того нельзя отобрать и трепет из его души, из тела; тот трепет, что заставляет подрагивать кончики пальцев и ладони же слегка потеть — неловко; особенно тогда, когда расширяются глаза Сюэ Яна, стоит тому узнать на пороге Сяо Синчэня, которого он видел только вчера на своей работе. — Неужели тот скромный парень вчера хотел поиметь меня? — Сюэ Ян не изменился — все так же хищно красив и взросление лишь делает его опаснее желаннее. Притягивает, до безумия — но и Сяо Синчэнь вовсе не мальчишка, лишь пожимает плечами на колкое замечание, закрывает дверь и безмолвно следует в свою гостиную — в полумрак, в котором отсвечивают огни города. Едва ли можно сказать, что он скован — но волнуется, определенно. Даже так… усаживается на диван — нет, даже нет, едва ли не ложится, откидываясь на спинку и беря бокал с уже налитым вином — полы халата, что верхние, что нижние, слегка распахиваются, показывая белоснежную кожу — о, какие же они противоположности. — Не сказал бы, Чэнмэй. — Тихий ответ — Синчэнь пробует чужое имя словно вино в своем бокале — перекатывает на языке, неспешно, может, даже томно — и не скрывает своего взгляда, что рассматривает парня. Хах. Точно подросток — черное, кожа, цепи и даже пирсинг — Ян казался все тем же, что был в универе — а Синчэнь сметал все свои последние сомнения; ну правда, пора закончить с этой нелогичной привязанностью, ведь его даже не знают и, тем более, не помнят — а Сюэ Ян… должен быть хорошим любовником. Опытным. В конце концов, стоит пробовать новое периодически, верно? — Раз я… откликнулся на предложение приватных услуг, то должен их и получить, верно? Твоя задача — сделать мне хорошо, так что… можешь приступать. Если тебе нужна будет помощь с твоим членом — таблетки на столе. Только будь аккуратнее — я очень чувствителен и у меня давно никого не было. — Сяо Синчэнь, Сяо Синчэнь, почему же ты лжешь? Но сам себе ответа на вопрос не дает — лишь прикрывает глаза, отпивая маленький глоток вина, пока наблюдает за тем, как Сюэ Ян скидывает с себя кожанку — каждое движение его — словно хищника, верное, цепкое и красивое — совсем не похоже на Синчэня. — Неужели это ты хочешь, чтобы тебя выебали? — Сюэ Ян клыкасто улыбается — а Синчэнь прерывисто выдыхает, облокачиваясь одной рукой о подлокотник, пока запрокидывает голову — притягательно. — Тогда я обслужу тебя по высшему разряду, Сяо Синчэнь, можешь не сомневаться… — Шепчет — стягивает с себя футболку, от чего тихо бряцают цепи и приникает к Синчэню — обхватывает его стопу, сильнее распахивая халат на нагом теле, с вызовом смотрит в глаза чужие, пока горячие, обветренные губы покрывают поцелуями ногу — и язык, горячий и влажный, проходится меж пальцами, щекочет стопу снизу, заставляя дрожь пробежаться по телу — Синчэнь сильнее сжимает бокал вина, едва ли не проливая на себя то — не скрывает тихих выдохов, что мимо его сознания срываются с губ — лишь смотрит зачарованно — на то, как поцелуи становится все наглее, едва ли не злее, шуршит его халат, диван и звенят цепи — ноги его раздвигают властно, оставляют следы пальцев на бедрах. Кажется, нет ни одного сантиметра, что не был обласкан — и тогда, когда слегка холодные, грубоватые пальцы обхватывают его полувозбужденный член, пару раз быстро и грубо пройдясь по стволу, Сяо Синчэнь вскрикивает — проливает на себя и халат вино; резко пахнет алкоголем — и Сюэ Ян словно зверь накидывается — рычит, начинает вылизывать влажные пятна с шеи, лица, груди и сосков — Сяо цепляется за чужие волосы, выгибается, томно выдыхая и постанывая — тогда, когда все еще грубые пальцы тискают его член, размазывают влагу по нему, а зубы чужие даже остервенело кусают его соски — сосут их и губами, словно бы хотят добиться молока, кусают и вновь — зажимают меж пальцами, заставляя терять голову от ощущений — столь противоречивых и приятных — пальцы собственные впиваются в чужую спину, пытаются зацепиться, путаются в длинных волосах — и дыхание срывается напрочь. На упавший бокал никто не обращает внимание — Сяо Синчэнь познает для себя чувственный мир, утопает в нем — ах, что же творят эти пальцы и губы — Ян голодно сжимает чужие бедра, кусает шею — словно метит, зализывает и метит вновь — заставляет вскрикивать — ведь халат уже давно пропитался потом горячего тела, ведь губы чужие, столь непредсказуемые, скользят уже по животу — Сяо Синчэнь изящен и тонок, ладен, почти похож на девушку — но Сюэ Ян не заблуждается — ведь опускается с дивана на колени, словно бы этой внезапной вспышки страсти не было, словно бы все только что началось — голову склоняет вбок, пока ртом вбирает в себя головку члена — Синчэнь всем телом вздрагивает, даже как-то жалобно, растерянно смотря на мужчину, что вовсю трудиться над его возбуждением — вцепляется в чужие волосы, едва слышно всхлипнув, пока другая рука скользит по дивану, пытаясь ухватить его. У Сюэ Яна пирсинг — прямо в середине языка — шарик так необычно и чувствительно проходится по головке, словно бы заседает в уретре — Сяо Синчэнь не может смотреть, отворачивает голову, чувствуя, как пылает лицо — а бедра лишь вперед поддаются; ведь так сладко его ласкают — пальцы приятно играются с яичками, сжимая и поглаживая, пока другая рука мерно скользит вверх-вниз по стволу — ей вторит и язык, лаская подрагивающий член — кажется, они о чем-то там говорят, но разговор вовсе не откладывается в голове Синчэня — он лишь чувствует жар в своем теле, чувствует, как пылают уши — ах, Сюэ Ян и правда… оказался столь хорош — и речи его о том, что неужели клиент настолько одинок и жаден, что трепещет лишь одного касания, вульгарные фразы и пикантные оскорбления пропускает меж ушей — лишь откидывает голову, пока дергает чужие волосы, сглатывает шумно и гулко — в голове пусто и жарко, в т е л е пусто и жарко — хотя едва ли когда-то было оно заполнено. Ян словно читает его мысли — ведь рука с яичек плавно переходит на ягодицы — разводит их, полные и мягкие, пока успокаивающе, ненавязчиво поглаживает анус — невозможно не расслабиться, особенно тогда, когда его член заглатывают глубже, откровенно сосут — пошло хлюпает слюна, его естественная смазка, пока прохладный лубрикант, что подготовил Синчэнь, втирается в кожу его — он почти не замечает, когда один палец начинает входить в него — медленно и аккуратно, словно с ним и не тот жестокий Ян, словно ласкает он не клиента, а любимого человека — ах, Синчэню чудится эта нежность, чудится чужая симпатия — но сейчас, только сейчас Сюэ Ян и правда принадлежит лишь ему — от того и мысли другие бежат прочь, не омрачая его удовольствие — во всех смыслах. — Сяо Синчэнь… — Хриплый, сорванный голос — кажется, его звали несколько раз, но мужчина уже давно на пределе, на пределе всех своих ощущений, еще пара ласк и вот-вот кончится — от того сознание уплывает, все уплывает из-под его внимания — и лишь на энный раз Синчэнь приподнимает голову — как, должно быть, он развязно выглядит — с горящими метками, горящим лицом, едва ли не слезами, что выступили на лице от приятных ощущений, едва видные дорожки слюны и пота… Мелькает лишь слегка недоуменная мысль о том, откуда Сюэ Ян знает его имя — но она тут же исчезает, стоит этому безумно притягательному и низкому голосу раздаться вновь — пускает мурашки, вытягивая напрочь все мысли; лишь томное ожидание, желание остается в теле — потому что Сяо Синчэнь уверен, что боли не будет. — Клиент, угодно ли вам… на диване?.. Или лучше пойти на постель?.. — Так горячо — а ведь и правда, он клиент, Сюэ Ян же... ох, осознание этого лишь сейчас прошибает Сяо Синчэня — он выдыхает, тянет свои руки к мужчине, обнимая за шею, приникает всем своим чувственным телом, обвиваясь, словно лоза. — Первая комната справа… Хочу тебя, быстрее… — Отрывисто, не менее хрипло — Синчэнь не узнает собственный голос, когда начинает говорить — он, кажется, начал уже проседать? Но Сюэ Ян на то внимание не обращает — лишь поднимает его тело, заставляя обхватить ногами, тискает в свое удовольствие ягодицы и прижимает к себе, пока Сяо Синчэнь со рваными выдохами потирается членом о чужой пах — Ян так и не снял свои штаны, звон цепей возбуждает особенно сильно — те даже слегка трутся о его кожу, пока мягкие поцелуи рассыпаются по смуглым плечам — Синчэнь не отдает себе отчет, лишь прикрывает глаза — и делает то, что хочет. Им владеют ощущения — он даже закрывает глаза, чтобы прочувствовать все — то, как Сюэ Ян мягок и нежен, то, как рука его ласково проходится по члену, ласкает головку, пока пальцы другой неторопливо раздвигают, растягивают его, заставляя выгибаться и ерзать, поджимать пальцы ног — Сяо Синчэнь кусает свои губы, хватается пальцами за простыни, дыша неровно и резко, даже не пытаясь скрыть свои ощущения; а масла льется все больше и больше, чтобы было удобнее и комфортнее — мужчина едва ли замечает, когда вместо одного пальца уже три; Синчэня можно назвать слегка сдержанным, ведь даже тогда, когда начинают требовательно и напористо ласкать его простату, он позволяет себе лишь тихий всхлип, словно бы не выдерживая — и молящие о чем-то большем глаза устремляются на Яна — просительно, требовательно, робко и горячо — ах, он весь сам пылает, весь сам изнемогает и желает — от того насаживается на пальцы чужие тоже, скользит по влажной простыне, отворачивая от стыда голову — хорошо и приятно, но так непристойно… — Ты такой тугой, Сяо Синчэнь… неужели у тебя действительно кто-то был, хах?.. — Сюэ Ян издает короткий смешок — слегка сильнее бряцают цепи, пока он припускает штаны и белье — Сяо Синчэнь уже не может отвести взгляда от чужого члена, словно впервые видит, словно бы сам не обладает подобным — словно бы н е в е р и т, что все происходит. — Я могу войти, м, дорогой клиент?.. — И в подтверждение своего желания скользит влажной головкой по растянотому анусу, придерживая его края двумя сильными, мозолистыми пальцами — Сяо Синчэнь выдыхает, жмурит, словно в испуге, свои глаза, пока запрокидывает голову — ах, он дрожит, ему слегка боязно, но… и убегать бессмысленно — он ведь хотел сам, верно? — Разве… у тебя должно быть дело… до жизни клиента?.. Скорее же, мы тут… не чай пить собрались… — Синчэнь фыркает — прячет за своими речами свое смущение, в том числе и из-за лжи — лишь хватает крепче чужую шею, притягивая к себе, а Сюэ Ян лишь хриплый смешок выпускает — заставлять Синчэня опустить голову, чтобы тот смотрел — смотрел на то, как льется смазка на его член, как он ее по нему растирает — и как тот медленно начинает исчезать в его теле. Боли Синчэнь почти не чувствует — лишь легкий дискомфорт, лишь то, как нечто чужое заполняет его — он шумно выдыхает, прикрывает глаза, слыша чужой шепот о том, что очень узко; и Сюэ Ян не спешит, он поглаживает Синчэня по спине, ласкает его член, словно бы успокаивая и отвлекая от непривычных, неприятных ощущений — а Сяо Синчэнь все смотрит и смотрит на это, на соединение их тел, чувствуя беспомощность — ведь так жарко. Ведь так возбуждает. Он лишь прикрывает глаза, слегка качнув головой — словно отмашка — и тут же Сюэ Ян толкается — слегка лишь выходит из чужого тела, рычит хрипло, вонзаясь внутрь вновь — задевает чувствительное место, от чего Синчэнь даже вскрикивает — ослабленные руки едва ли могут его держать, но держит его за ягодицы Сюэ Ян — не только держит, но и вновь засаживает, кусая чужое плечо — и… Сяо Синчэнь теряется. От того, что Сюэ Ян подобен зверю, от того, что начинается что-то восхительно-ужасное — он не помнит себя, не помнит то, что происходит — не помнит, где он, что он, слабеет перед тем удовольствем, что ему дарят, весь тянется ближе и дрожит — от каждого толчка, от каждого рыка и от каждого слова — ах, он ведь и вовсе не шлюха, к чему бы так говорить Яну, но это так горячо, ах, он ведь вовсе и не сука, но… Он прикрывает глаза, весь ерзает, пытается что-то сделает — но руки его хватают, над головой помещают — и его уже откровенно дерут — мощными, сильными толчками вовсе без последовательности — то глубоко и сильно, не выходя, то медленно и совсем почти не засаживая — так, что Синчэнь начинает хныкать, изнемогая и насаживаясь сам — все смешалось, все стало неважным — ах, в каких же только он позах не побывал, как глубоко его только не доставали… И вопросы — о том, доволен ли клиент, хорошо ли ему, возможно, стоит лучше?.. Конечно, едва ли Синчэнь ответить может — мычит лишь нечто нечленораздельное, приникая сильнее и глубже — так, чтобы было хорошо, так, чтобы распирало. Такое выдержать невозможно — и Синчэнь не выдерживает, все слушает ритмичное звяканье цепей, когда все его тело сотрясает удовольствие — он весь липкий и красный, от пота от собственной спермы и смазки — сколько же раз он уже кончил? — но Сюэ Яну все мало — тело Синчэня же не выдерживает — чувствительное после стольких оргазмов, оно для новых слишком уж податливое — податливое и для чужого члена — мыслей нет, есть ощущения; и они словно шепчут о том, что больше никто не сделает так хорошо, что больше никто и не подойдет — Сяо Синчэнь цепляется за Яна, за свое сознание, за его цепи — что-то и рвет, жмет к себе, голодно, жадно — растворившись друг в друге и забывшись вовсе — Синчэнь чувствует, как дрожит член в нем, как сильнее лишь чужие движения, словно желают его впечатать в кровать — и это безумие кончается очередным оргазмом — экстазом, что по всему телу проходится, заставляет едва ли не судорогой все тело обхватить — Сяо Синчэнь абсолютно без сил — и укус Яна, очередной, вновь в шею, на которой и не осталось живого места, заставляет слабо застонать — опустить свои руки, шумно выдыхая и смаргивая слезы удовольствия. Ох, это… Тяжелое, массивное тело падает на него — Ян смотрит темными, пылающими глазами, все еще пытаясь отдышаться, хищно следит за чужим лицом. И совершенно внезапно, с довольным урчанием, накрывает чужие губы, вылизывает их, целуя властно и сильно — не дает отдышаться ни себе, ни Синчэню, лишь терзает поцелуем, словно желая высосать душу — словно только что не занимался интенсивно любовью — Синчэню все чудится и он верит в то, что ему кажется — словно бы Сюэ Ян не устал — и поцелуй этот, собственнический, едва ли не односторонний, кажется намного горячее, чем все то, что происходило ранее — тело Синчэня прошибает дрожь, он стонет в чужие губы вновь, цепляясь из последних сил в чужие волосы — кажется, это именно то, что ему было нужно, это именно то… что могло бы успокоить его жадное, мечущееся сердце. Да. Ян тот, кто может его успокоить — и... явно не в последний раз Синчэнь будет его к себе приглашать — даже несмотря на то, что таких клиентов у Яна может быть сотня, Синчэнь… будет верить в то, что особенный — и утешать себя тем, пока вновь не закроет свое внезапно ожившее сердце; предполагал ли он тогда, в юности, что-то такое?.. Сюэ Ян оставляет легкий поцелуй — прикосновение лишь — на чужих губах, пока поднимается и принимается искать свою одежду — Синчэнь наблюдает за тем краем глаза — голос его хриплый, он все еще усталый — а еще слегка опустошен от того, что… теперь все — эти волшебные часы окончились, окончилась и его… мечта? Становится как-то горько во рту — ему нельзя забывать и о том, что это все — лишь притворство и не более… Синчэнь сглатывает, но противное ощущение не пропадает — он устало прикрывает глаза, мотнув головой. — Деньги на комоде с зеркалом. — Пустая, отрешенная фраза — вовсе не похоже на его стоны лишь недавно, на чувственное «Чэнмэй» и «больше» — так, словно бы душу из Синчэня вынули — он умеет скрывать свои эмоции, но только не сейчас. — Тот клуб не оказывает такого рода услуг, да и я там больше не работаю. Синчэнь-гэгэ, не думай, что я теперь от тебя отстану. — Веселый хмык — а Сяо Синчэнь… с удивлением видит, как Ян со стопкой одежды заходит в его ванную — и, все же, припоминает, что и вчера, и сегодня, он не представлялся — и его не звали вовсе.